Freed [H.S.]

- Может мы.... Может мы прогуляемся после работы? - робко начал Гарри.

Я уже не могла сосчитать, сколько месяцев прожила без его руки в своей ладони, и мысль снова оказаться в этой ловушке пугала меня куда сильнее, чем мне хотелось признать.

Хотя, с другой стороны, мы могли бы погулять, держа руки в карманах.

Кого я обманывала? Я пребывала в полнейшем шоке, что мы встретились вот так, но сердце внутри меня просто прыгало и вырывалось из грудной клетки, и как сильно мое тело помнило его тепло, что оно практически сразу среагировало на его присутствие в моем поле зрения.

- Да, я была бы не против, если бы ты проводил меня домой после работы.

Глаза Гарри засияли. Вокруг них образовались мелкие морщинки от улыбки, клянусь, если бы у него был хвост, он бы им завилял.

- Во сколько ты заканчиваешь? - он посмотрел на часы на руках, - у меня сегодня еще одна встреча, и после 6 я смог бы подойти сюда, чтобы сопроводить юную леди до дома.

Я хихикнула, и тоже глянула на свои наручные часы.

- Боюсь сегодня я закончу не раньше 8, очень много поставок ожидается, ведь я всего на пару недель здесь.

Сначала он смутился, но быстро придумал что мне ответить:
- О, тогда я подожду тебя здесь, могу побыть в твоей подчинении, если потребуется,- подмигнул мне Стайлс, недвусмысленно улыбаясь.

Я легко толкнула его в плечо и засмеялась. Все-таки что-то в нем осталось от того Гарри из университетского прошлого.

Он уже собирался уходить, как я вспомнила одну важную вещь о нем, и не могла не сказать:
- Передавай привет своим родителям, Гарри, скажи им, что я ужасно скучаю.

- О, я виделся с ними вчера, они были расстроены твоим отсутствием, пришлось выкручиваться.

Стайлс ушел.

Я не хотела знать, что он придумал в свое оправдание перед ними, учитывая что они знали о ребенке, и так же знали что его больше нет, боюсь представить, какую огромную ложь он нагородил для них.

Но хорошо, что это больше не являлось моей проблемой.

***

Когда я наконец закрыла за собой дверь кофейни, часы уже показывали начало девятого. День выдался сумасшедшим: поставщики опоздали почти на час, один из холодильников решил, что именно сегодня ему пора выйти из строя, а новые сотрудники словно сговорились задавать вопросы исключительно тогда, когда у меня были заняты обе руки. К концу смены мне хотелось только снять обувь и хотя бы десять минут ни с кем не разговаривать.

Толкнув тяжелую стеклянную дверь, я машинально подняла голову и сразу заметила его.

Гарри стоял на другой стороне улицы, прислонившись плечом к фонарному столбу. В руках у него было два бумажных стакана, а сам он, кажется, совершенно не замечал ни прохожих, ни холодного ветра. Он смотрел исключительно на вход в кофейню, словно боялся пропустить тот самый момент, когда я выйду.

Увидев меня, он сразу распрямился, и я невольно улыбнулась. Было что-то невероятно трогательное в том, что взрослый мужчина, владелец крупной компании, человек, который еще несколько часов назад сидел на деловой встрече, действительно простоял здесь почти два часа только потому, что пообещал проводить меня домой.

- Я уже начал думать, что ты решила поселиться на работе, - сказал он, подходя ближе.

- Поверь, эта мысль посещала меня примерно в середине дня.

Он рассмеялся и протянул мне один из стаканов.

- Мятный чай, два кусочка сахара.

Я удивленно посмотрела сначала на напиток, потом на него.

- Ты помнишь.

- Конечно помню. Ты всегда говорила, что не можешь пить чай без сахара.

Я осторожно взяла стакан, чувствуя, как тепло постепенно согревает замерзшие пальцы. Сам напиток был, наверное, самым обычным, но почему-то именно сейчас мне казалось, что ничего вкуснее я давно не пила.

Мы медленно пошли вниз по улице, не выбирая никакого определенного маршрута. Лондон уже успел погрузиться в вечернюю суету: люди спешили домой, туристы фотографировали освещенные витрины, где-то неподалеку играл уличный музыкант. Мне нравилось, что вокруг было много шума. Он снимал с нас необходимость непрерывно разговаривать.

Удивительно, но молчание рядом с Гарри больше не тяготило меня.

Когда-то мы могли провести целый вечер, перебрасываясь десятками фраз в минуту, потом наступил период, когда любое слово превращалось в повод для ссоры, а сейчас мы словно искали какой-то новый язык, на котором еще только предстояло научиться говорить друг с другом.

- Как тебе работа? - неожиданно спросил он.

Я пожала плечами.

- Если честно, мне нравится гораздо больше, чем я думала. Я никогда не представляла себя управляющей, но оказалось, что мне действительно интересно разбираться в людях, собирать команду, придумывать что-то новое. Иногда мне кажется, что я провожу здесь больше времени, чем дома.

- Ты всегда умела делать любое место своим.

Я вопросительно посмотрела на него.

- Это комплимент?

- Абсолютно.

Он сделал глоток кофе и, немного подумав, добавил:

- Даже мой дом когда-то перестал быть просто домом именно потому, что в нем появилась ты.

Я ничего не ответила. Не потому что не хотела, а потому что не знала, что можно сказать на такую честность.

Несколько месяцев назад подобная фраза показалась бы мне попыткой вернуть меня любой ценой, но сейчас она звучала иначе. В ней не было давления, не было желания вызвать чувство вины. Он просто говорил о том, что чувствовал.

Наверное, именно это изменилось в нем сильнее всего.

Мы свернули в небольшой парк, где вечерний ветер уже успел сорвать желтые листья. Гарри шел рядом, засунув свободную руку в карман пальто, и время от времени рассказывал какие-то смешные истории о своих коллегах, о бесконечных перелетах, о том, как однажды случайно уснул в самолете и проснулся уже после посадки, совершенно не понимая, в какой стране находится.

Я смеялась так легко, что в какой-то момент сама себя испугалась.

Неужели это все еще возможно?

Неужели после всего, что случилось, мы способны просто идти рядом и смеяться над какой-то ерундой?

Гарри, кажется, думал о том же самом.

- Я соскучился по этому, - тихо признался он.

- По чему?

- По тому, как ты смеешься.

Я отвела взгляд.

- Не начинай.

- Я и не начинаю. Просто... давно этого не слышал.

Мы снова замолчали, но теперь это молчание было совсем другим. Оно больше не казалось пустым. Скорее, оно было похоже на мост, который мы очень осторожно строили навстречу друг другу, боясь сделать лишнее движение и разрушить то немногое, что уже успело появиться между нами.

Когда до моего дома оставалось всего несколько минут, Гарри вдруг остановился возле небольшой книжной витрины.

- Помнишь?

Я проследила за его взглядом и сразу рассмеялась.

На самом видном месте лежала «Лолита».

- Только не говори, что ты до сих пор считаешь Долорес виноватой.

Он театрально закатил глаза.

- Нет, психолог обошелся со мной достаточно жестоко. Теперь я понимаю, что был полным идиотом.

Я подняла бровь.

- Только в этом вопросе?

- Не только.

Он сказал это так спокойно, что мне даже стало неловко. Гарри Стайлс прямо сейчас признался, что он идиот? Не верю.

Я привыкла, что раньше Гарри всегда спорил, защищался, уходил от разговора или переводил все в шутку. Сейчас он впервые спокойно признавал собственные ошибки, не ожидая, что за этим последует прощение.

Когда мы подошли к моему дому, я поймала себя на мысли, что совсем не заметила, как пролетели почти два часа. Мне почему-то казалось, что мы гуляли всего минут двадцать.

- Спасибо, что проводил, - сказала я, останавливаясь у входа.

Он посмотрел на меня с той самой теплой улыбкой, которую я когда-то называла его самой опасной привычкой.

- Спасибо, что разрешила.

И в этот момент я поняла одну странную вещь. За весь вечер Гарри ни разу не попытался взять меня за руку, хотя раньше сделал бы это автоматически, даже не задумываясь. Он ни разу не сократил расстояние между нами, не попытался поцеловать меня на прощание и не сказал ни единого слова о том, чтобы начать все сначала.

Наверное, именно поэтому мне впервые за долгое время захотелось увидеть его снова завтра.