Аллегро.

Всё в моей жизни, так или иначе, связано с музыкой. Сквозь меня сейчас продета струна. Жесткая, тугая струна. Кто-то явно натягивает её посильнее, потому  что я впервые за долгое время чувствую напряжение и страх сцены. Это просто отвратительно. Я чувствую насколько жалко я буду выглядеть на сцене, насколько зло будут улыбаться недоброжелатели, как разочарованно на меня посмотрит Виктор, как мой телефон вновь будет разрываться от сообщений. Я чувствую своё поражение. И мне особенно не нравится последнее чувство.

– В-вик, отведи меня в уборную.

– Господи, не смей падать! Что случилось!?

Мои ноги меня не слушались. Тело сковало. Оно словно внезапно стало весить больше, чем обычно. Я бы не смогла дойти куда-нибудь сама. Ком в горле отступил, но вместо него во рту появилась вязкая, противная субстанция.

– Меня сейчас вырвет...

Я не помню как меня довели до уборной. В голове было две мысли: «Как успокоиться?» «Сколько времени осталось до выступления?». Я не хотела, чтобы меня видели такой, поэтому жестом показала, что хочу немного побыть одна. А затем меня вырвало. Романтика, чёрт бы её побрал. Внутри теперь точно была пустота. В руках чувствовался свинец. Мне хотелось пропустить момент моего возможного провала и вновь очутиться в кровати, пойти в школу и не думать об этой авантюре с конкурсом. Буквально на минуту я допустила эту мысль. А затем меня вырвало ещё раз. Нет. Я уже прошла достаточно большой отрезок пути, чтобы сейчас всё вновь потерять. У меня есть козырь в рукаве – желание вернуть всё, что я потеряла в прошлый раз и огромное желание засиять на этой грёбаной сцене как никогда ярко. Я встала на ноги и схватилась за стену. Такое ощущение, что я не спала неделю. Было действительно плохо. На шатающихся ногах я прошла к раковине и уже думала умыть лицо, как вспомнила про наличие макияжа на лице. По итогу я протёрла и подкрасила губы, а ещё посмотрела в зеркало.

Я была истощена и испугана. Даже под слоем тонального крема было видно, что я значительно побледнела. Руки больше не била дрожь, я их просто не чувствовала. Во рту пересохло, хоть я и выпила немного воды. Лицо, кажется, горело, но по спине пробежались мурашки холода.

– Пожалуйста, скажи хоть что-то! Нико! – требовательный стук в дверь означал то, что я слишком долго находилась здесь. Пора выйти.

– Вить, мы можем выйти на улицу? – я жалостно взяла его за рукав, надеясь на лучшее.

– Я думаю, на улицу нас не выпустят... – он задумался, а я окончательно потеряла всякую надежду. – но мы всё ещё можем выйти на крышу.

Подняться на крышу не доставило никаких проблем. Вид открывался просто великолепный. Огромные высотки скрывали горизонт, множество людей торопились домой в этот час, а мы стояли и наблюдали за всем с этой ужасающей высоты. Я сделала шаг назад. Подальше от края. Огни города завораживали. Только вот в этот раз они были слишком светлыми, холодными... Неживыми. Они не давали мне той уверенности, которую я получила, смотря на далёкие звёзды с крыши дома.

– Страшно? – Виктор подал мне свой пиджак. Всё-таки подниматься на крышу в платье было не лучшей идеей. Хотя, вспоминая мой праздничный забег к так и не улетевшему самолёту, можно было бы хорошо посмеяться с данной ситуации.

– Очень. Видимо я всё-таки не так уж и хороша в выступлениях, раз до сих пор не поборола страх сцены...

– Ты знаешь, что люди не боятся высоты?

– Э? – я немного запуталась. Мои мысли витали вокруг предстоящего выступления, но я немного успокоилась, когда он вдруг сменил тему. Я действительно любила, когда он внезапно начинал размышлять на разные темы. От него в такие моменты веяло каким-то загадочным очарованием, и ты как маленький ребенок ждал продолжения истории, которую он рассказывал.

– Мы боимся не высоты, а того, что упадём...

– Ха-ха-ха, Вик! Что за цитаты из Одноклассников? – я просто взорвалась от смеха, согнувшись пополам и схватившись за живот. Меня это почему-то действительно посмешило. Я не ожидала от него настолько «глубоких» высказываний и была немного удивлена.

– Ты знаешь, я думаю, что сейчас  ты боишься не сцены, ты боишься провала. Я приготовил это ещё в студии. Когда будешь готова к выходу на сцену – прочти то, что найдёшь там, – он вложил мне в руку конверт. Он был наполнен чем-то бумажным почти полностью. Это придало мне уверенности.

Буквально пара минут – и мы уже стоим за кулисами. Я в перчатках, повторяю в голове программу, он – обнимая меня за плечи со спины, поддерживая. Вот он. Последний номер перед моим выходом. К счастью или к радости эта была та самая девушка с джазовой композицией.

Я скинула с себя пиджак Виктора, готовясь пройти на сцену. Внутри всё вроде бы было в полном порядке, но что-то не давало мне душевного покоя. Я открыла конверт. Было странно видеть распечатки из интернета. Какие-то странные сообщения и фото. Этого не может быть... Огромное множество комментариев, сообщений с пожеланиями удачи. Там были мои знакомые и друзья, чужие и абсолютно другие люди. Эти сообщения оставляли прямо под списком с моим именем. Я вдохнула полной грудью и улыбнулась. Я не могу подвести их. Могу предать себя, Виктора, да кого угодно! Но тех, кто следит за мной, кто участвует в моей жизни по сути даже ни разу не увидев меня вживую... Я не могу оставить в проигрыше.

– Вик, я готова!

Я уверенно посмотрела на него и крепко сжала кулаки. Руки больше не тряслись. Он улыбнулся мне и подошёл ближе, чтобы обнять. Уже по привычке я растрепала его мягкие волосы. Меня объявили. Я вышла на сцену, сложив руки перед собой. Взволнованная, нетерпеливая... Я сделала поклон, затем села за инструмент и увидела своё отражение в лаковом блеске крышки рояля. Приятный скрип старой педали в моей голове сменяется плавным скольжением, новые клавиши устали от сыгранных на них классических мелодиях за сегодняшний вечер. Что же. Нам придётся вместе поработать ближайшие минуты. Ведь мне буквально придётся сыграть «Крик». Ирония, не правда ли. Холод клавиш превратился в приятную дрожь на кончиках пальцев, когда я прикоснулась к ним, готовясь начать.
Последний раз я взглянула перед собой в отражение рояля, а затем перевела взгляд за рояль, на кулису. Там стоял Виктор и, сложив руки перед собой, наблюдал за ходом выступления.

Мы оба улыбались.