Аллегро.

Я сижу за роялем. Я смотрю на клавиши. Я понимаю и помню свою программу. Петь сегодня не буду, поэтому нужно сыграть так, чтобы меня услышали без слов. Чтобы меня поняли без слов.

Нежная мелодия... Должна была звучать у меня в голове, но я слышала всё окружение, как через вату. Это чувство мне знакомо. Ты словно находишься в сосуде. Видишь внешний мир, но услышать его не можешь. Как немое кино. Впервые я чувствовала это тогда... Что будет, если я снова забуду, как звучит такт? Что будет, если я провалюсь в самом начале? Дыхание участилось. Я уже вижу себя в своей комнате. В старом свекольном свитере, с волосами, заплетёнными в тугую косичку. Снова без улыбки. Снова грустная и снова одна.

Сфокусируйся!

Голос Виктора ворвался в мою голову неожиданно. Я даже вздрогнула. Палец задел одну из клавиш, достаточно больно подвернув ноготь даже сквозь перчатку. Я зашипела, но всё же продолжила. Небольшой перебор – и я уже позади действительно сложной части. Нет, мне никто не кричал. Это скорее был флешбэк или что-то вроде этого. Я никак не могла сосредоточиться на последних репетициях из-за усталости и страха. Возможно, мне стоит оказаться там, где я была полностью уверена в себе. Там, где я могла допустить ошибку и не корить себя за неё. Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза.

Когда не видишь обстановки вокруг становится легче. Я словно стала слепой. От рояля остался лишь звук да его физические очертания. Конечно! Здесь нет никакого конкурса, нет никакого жюри, нет злых конкурсантов и врагов. Наверняка сейчас я просто сижу в просторной комнате с открытыми окнами, а Виктор с серьёзным лицом поправляет очки. Сейчас он наверняка возьмёт с полки метроном и начнёт причитать, что я вновь спешу и не попадаю в ритм. А я смеюсь, и играю дальше. «Ха-ха, старпёр! Мои пальцы слишком быстрые для твоего слуха? Тогда  тебе стоит поторопиться и заказать слуховой аппарат. Так я тебя скоро точно обгоню!» – я улыбаясь говорила ему в таких случаях. В глазах разливался огонь интереса и азарта.

Соберись!

Я будто сама дала себе пощёчину. Мышцы напряглись. Нужно соблюдать баланс и держать себя в тонусе! Я, конечно, должна быть расслабленной. Но никто не разрешал мне играть размазано. Глупая, глупая, глупая! Ну кому нужны твои чувства. Кому? Кому сейчас важно, что ты витаешь где-то в облаках? Ты находишься на сцене, чёрт бы тебя побрал! Веди себя соответствующе! Злость взялась неизвестно откуда. Лёгкие переливы сменяются громоздкими аккордами. Я словно втаптываю клавиши в инструмент, а они утопают, тонут в звуке. Эти аккорды напомнили мне взрывы. Они раз за разом возвращали меня в сознание и осознание того, что я такое и где нахожусь. К последним звукам этой части я уже четко осознавала, что скоро будет конец выступления и открыла глаза.

Только на минуту мне показалось, что передо мной снова тот вид из окна самолёта. Те самые солнечные лучи, которые не опаляют, а медленно будят и греют лицо. Нежность разливается теплой волной по телу. Я улыбаюсь и доигрываю последний такт. Окончание выступления обозначили громкие хлопки из-за кулисы, а после врывающиеся в сознание, как салют, аплодисменты из зала.

Всё по правилам. Руки на колени. Теперь встать, сделать поклон и уйти за кулисы.

– Ты напевала мелодию, солнце. Неужели ты настолько сильно хочешь спеть её? – Виктор встретил меня шутливыми хлопками широкой улыбкой.

– Боже, Витя, это просто... Невероятно! – я со смехом бросилась обнимать своего друга. – Спасибо! Витя, спасибо! – я говорила сквозь улыбку, поэтому казалось, что мой голос был очень тихим.

– А-ха-ха! А я-то думал, что ты уже забыла какого это – реализовать адреналин! – он взял меня за руки и резковато стянул перчатки.

– Ай! Больно... – на правой руке один из ногтей был сломан прямо посередине. Скорее всего, когда я играла часть «Аллегро» и подвернула палец, я подвернула не совсем его, а тонкий ноготь. Странно, что я не почувствовала боли сразу же. – Я... Я даже не заметила, – в голове, да и на лице, у обоих было выражение сочувствия, понимания и чистого удивления на лице.

– Пойдём починим тебя...

Ждать результатов – самая худшая часть для того, кто действительно ждёт их. Виктор разобрал моё выступление, указал на ошибки... Огромное количество ошибок. Хах. А мне казалось, что я хорошо сыграла. Я была словно на иголках. Пластырь цвета пыльной розы, который Виктор любезно достал из моей косметички и приклеил на сломанный ноготь, постоянно сползал, потому что я непрерывно нервно перебирала пальцами, в глупой надежде, наконец, согреть их. Виктор то и дело приносил мне чай с разными вкусами. Я действительно была благодарна ему в эти моменты. Выдержать меня с такой эмоциональной раскачкой действительно сложно, но выражение его глаз говорило мне, что он со стопроцентной точностью понимает, какие чувства сейчас разрывают меня изнутри. Часы напоминали мне тот самый чёрный метроном из моей репетиционной. Он медленно и четко отмерял бесконечные минуты ожидания. Спина ныла. Пара поворотов на стуле и несколько упражнений должны были вызвать хруст в позвонках и сделать ситуацию легче. Но они не сделали. Скованность ещё будет преследовать меня, пока я окончательно не расслаблюсь после выступления.

– Пойдём в зал. Они скоро будут оглашать результаты. – он нежно, словно боялся спугнуть, положил руку мне на плечо. Мне же показалось, что он, как палач, всего лишь сказал то, что должно быть.

– Пойдём. Не могу уже ждать.

Красный вельвет кресла гостеприимно сочетался с моим платьем. Виктор пошутил, что я «одно целое» с этим залом в красных тонах. Я посмеялась, правда только культурно. Я была нервной. Действительно нервной. Из зала сцена выглядела просто великолепно. Она казалась мне игрушечной. Маленькие люди иногда выходили на сцену, чтобы проверить оборудование и убрать инструменты. И вот настал долгожданный момент.

Виктор взял меня за руку и несильно сжал, передавая спокойствие и уверенность. Как обычно сначала объявили всех участников и раздали призы за участие. У Виктора на лице появляется азартная улыбка.

Объявляют третья место. Не я. Сердце пропускает удар. Неужели?

Объявляют второе место. Снова не моя фамилия. Виктор сжимает мою руку сильнее, а я в растерянности хлопаю глазами.

Первое место... И снова не я. Я открыла рот. Виктор в нетерпеливости дергает ногой.

– Я не понимаю...

– Слушай до конца, дорогая! – он сошёл с ума? Это все номинации. Про меня либо забыли, либо потеряли мой приз за участие... Я опустила глаза. Было обидно. Неужели всё зря и Алиса действительно была права?

– Нико! Поднимайся на сцену! Тебя объявили!

Что? Я пропустила тот момент, когда Виктор с победным криком «Да-а-а!» буквально вскочил с места и начал пихать меня на сцену. Когда мы прошли к организаторам, мне вручили какую-то статуэтку и цветы. Я ничего не понимаю. Виктор светится изнутри и незаметно легонько толкает меня в плечо.

– Смотри на надпись.

На статуэтке действительно что-то выгравировано. Витиеватый шрифт не сразу даёт мне прочитать:

«Приз зрительских симпатий»

Я смотрю в зал. Многие аплодируют стоя, многие кричат «Браво!» и «Бис!». Церемония награждения, наконец, завершена, фотографии сделаны. Занавес закрывается и с падаю на колени. Виктор садится рядом и обнимает меня.

– Они выбрали тебя! Весь этот зал, куча людей... Они выбрали тебя! Ты понимаешь? Не эти глупые старики, а люди! Живые люди! Поверить не могу! – Виктор несильно потряс меня за плечи, а я всё ещё ничего не осознающая, пыталась понять хоть что-то.

– П-почему? Неужели всё настолько плохо? – я растерянно смотрю в золотистые глаза напротив.

– Солнышко, – он так нежно улыбается, – приз зрительских симпатий приравнивают к призовому. Мы прошли! Ты прошла! Ты участвуешь дальше! Ты вернулась!

Я закрыла рот руками. Удивление и радость смешались воедино.

– Это не шутка? – Виктор кивнул. – А-а-а-а-а!
Я сжала кулаки и подняла их вверх. Я смеюсь и улыбаюсь. Я счастлива. Виктор тоже начинает смеяться и на душе становится легко. Он берет одну мою руку. На перчатке красуется маленькое красное пятнышко. Наверняка ноготь опять треснул...

Он целует мою руку и смешливо говорит:

«Вот она – цена настоящей победы».