Иголки в кончиках пальцев.
Мне всегда было интересно, как они это делают. В своих прекрасных разноцветных платьях, аккуратных костюмах и рубашках. Они улыбаются, они плачут, они сжимают до боли листы с нотами или пьют чай, чтобы успокоиться? Возможно, они и не нервничают вовсе. Как статуи в музеях. Идеальные внутри и снаружи. Только вот пустые.
На саундчеке многие пытались прорваться сквозь череду людей с аппаратурой, чтобы порепетировать на сцене. Многие толпились у гримёрных, чтобы поправить причёску и макияж. Я не чувствовала страха. Скорее это был лёгкий, кружащий голову мандраж. Словно я выпила бокал шампанского на празднике. Я была в предвкушении.
Я повстречала многих знакомых. Все так изменились. Всё так изменилось. Как я узнала, Вероника больше не участвует в соревнованиях. Она нашла себя в преподавании и открыла собственную студию. Многие ушли по неизвестным причинам. Я бы действительно хотела увидеть их... Единственный человек, которого я опасалась как огня, оказался позади меня, когда я пошла за второй кружкой чая к кулеру.
– Алиса? Ч-что ты тут делаешь?
– Если я прошла соревнование на регионе вне конкурса, то это не означает, что я пропущу твой провал на самых ранних этапах. Тем более мне было бы куда интереснее увидеть Виктора. Где он?
Ну в принципе я этого и ожидала. Осадок на душе от опыта прошлых лет, конечно, остался, но я уже выбрала для себя линию поведения на этот случай.
– Конечно, поищи его там, куда тебя просто не пропустят.
– Всмысле?
– Он подготавливает мой костюм в гримёрной. Тебя не пустят туда. Она только для участников, дорогуша. – я говорила тихо и размеренно. Мне было действительно приятно улыбнуться на последнем слове. Её белоснежные волосы теперь контрастировали не только с её великолепный красным костюмом, но и с её таким же красным лицом. Как же я её вывела из себя.
Всё-таки как бы я не старалась сдерживать себя и выдумывать новые линии поведения, моё внутреннее состояние всегда выдают руки. Пальцы трясутся и я начинаю ими быстро-быстро перебирать. Как будто играю гаммы. Что и случилось сейчас. Чай с цитрусовыми никогда не был мной любим, но сейчас этого было более чем достаточно.
Я прошла за кулисы, чтобы просмотреть на молодых участников первого этапа.Несколько человек уже оккупировали рояль, один парень разминал пальцы, чтобы сыграть на скрипке, а трое других играли на гитарах в разных частях сцены. Какафония, если честно. Но я заметила эту черту, которая вызвала ностальгию и теплые воспоминания. Я помню себя такой. С искрой в глазах, без понимания, что будет потом и желанием победить, что бы не случилось. У них есть огромные амбиции и ноль опыта. Если анализировать ситуацию, я в выйгрышном положении. Но если задуматься... Что я могу предоставить людям? Вот они – молодые умы и таланты. С новыми взглядами, новыми идеями и свежими мелодиями. Пусть они младше меня на год, некоторые на два. В таких вещах порой играет роль даже месяц.
Настроение ухудшилось. Я последний раз посмотрела на рояль, где какая-то девушка играла замысловатую джазовую мелодию. Мне понравилось. Я допила чай, выкинула пластиковый стаканчик и посмотрела на часы.
– Что же. Время пришло.
Я отправилась в гримерную. Оставалось примерно два с половиной часа до моего выступления. Меня поставили в середину программы. Как обычно в такой ситуации есть две стороны. Как у монеты. Одной стороны было бы лучше выступить первой, чтобы феерически открыть программу или же выступить последней и закрыть её «как полагается». Но практика показывает, что моё место – одно из лучших для выступления. На первых пяти жюри оценивают порой даже слишком строго, а к концу программы все настолько устают, что иногда даже берут перерывы. В моё время меня будут не только слушать, но и слышать. По крайней мере я попытаюсь их заставить.
– Ты как, булочка? Может пойдём порепетируем? – Вик был немного насторожен, но в его глазах читалась детская радость и нетерпеливость. Я знаю, что он ожидает увидеть шоу и поэтому расслабленно улыбаюсь в ответ.
– Нет, спасибо. Сегодня я понадеюсь на удачу и адреналин в моей крови.
– Ну, смотри не напортачь тогда. Пойдём тебя марафетить. – он подмигнул, а я подошла к трюмо и взяла свой плеер.
Платье село как влитое. Руками я прошлась по вышивке и усмехнулась. Щекотно. Красный цвет мне кажется слишком вызывающим, но в этом исполнении он мне нравится как никогда раньше.
Пока меня красили, в наушниках звучала гитара. Обычно меня успокаивает только этот инструмент. Фортепиано – когда играю, гитара – в электронном исполнении. Макияж мне действительно понравился. Коричневые, мягкие тени создали дымку на моих веках, а помада цвета пыльной розы сделала образ достаточно мягким и я бы сказала даже... Наивным?
Причёску я выбрала сама. Волосы не должны мешать при игре, поэтому варианты с длинными локонами отпали сразу. По итогу мне сделали низкий, но объёмный пучок с серебряной заколкой в форме цветка. Минималистично, но мне нравится.
Минуты ожидания – самое страшное, когда ты долго не выступаешь. Тебе важно не упустить тот маленький промежуток времени, когда в тебе достаточно адреналина, чтобы сыграть всё действительно душевно и красиво, но не потерять контроль над собой и испортить технику. Именно поэтому я хотела пойти ждать за кулисы. Отвлечь себя другими выступающими. Но я не пошла. Виктор не пустил.
– Ты как? – он напрягся. Губы пожал и смотрит на меня свехру вниз.
– Неплохо на самом деле. Хочу отвлечься.
– Ты не пойдёшь туда.
– С чего это вдруг?
– Если увидишь кого-то кто тебя слишком сильно впечатлит – растратишь всю свою приобретенную уверенность. А нам оно не нужно. Ты и без того еле вспомнила, что работа всегда вознаграждается. Так что давай-ка мы... Что такое?
Мои руки тряслись впервые за долгое время. Комок в горле не давал мне сглотнуть и вдохнуть, а в животе словно образовалась чёрная дыра. Вы же знаете это ощущение пустоты внутри, да?
– Вик, мне страшно.