Часть 38 Финал
Прошло несколько лет.
Мир, некогда разрушенный слиянием реальностей, постепенно восстанавливался. Города отстраивались, люди учились жить дальше, стирая из памяти страх и хаос, которые некогда их поглотили. Но Оливия знала — мир больше никогда не будет прежним.
Ханна вышла замуж за Виктора. Их свадьба была тёплой и уютной, несмотря на тени прошлого. А когда у них родился сын, они не задумываясь назвали его Джеймсом — в память о друге, которого потеряли в самом начале катастрофы.
Оливия же посвятила себя воспитанию дочери. Лори росла необычным ребёнком. Она была тиха, задумчива и, казалось, отстранена от всего происходящего вокруг. Другие дети смеялись, плакали, капризничали — но Лори редко проявляла эмоции. Её тёмные глаза смотрели прямо в душу, и иногда Оливии казалось, что в них отражается что-то гораздо большее, чем просто детское любопытство.
Она напоминала ей Андраса.
— Ты не чувствуешь... ничего? — однажды спросила Оливия, опустившись перед дочерью на колени.
Лори внимательно посмотрела на неё, моргнула.
— Я чувствую, мама, — ответила она, и её голос прозвучал слишком осознанно для ребёнка. — Просто не так, как другие.
Оливия не знала, что это значит. Но в глубине души она ощущала — история ещё
Ханна пришла в гости во второй половине дня, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрово-золотые оттенки. Она держала на руках своего годовалого сына, которого укачивала лёгкими покачиваниями, пока тот сладко посапывал.
Оливия встретила подругу с улыбкой, но её лицо было бледным и уставшим. Материнство оказалось для неё куда сложнее, чем она представляла.
— Ты выглядишь измотанной, — заметила Ханна, заходя в дом.
— Немного, — призналась Оливия. — Лори... она... особенная.
Ханна кивнула. Она знала, что дочь Оливии была не такой, как остальные дети. Девочка росла тихой, почти безэмоциональной, редко смеялась и никогда не плакала.
— Где она?
— В детской.
Ханна пошла по знакомому коридору и, открыв дверь, замерла.
Лори сидела посреди комнаты на пушистом ковре, окружённая игрушками. Но почти все они были сломаны. Куклы лишились голов, плюшевые мишки были разорваны, у некоторых зверушек вместо глаз зияли пустые дыры, будто их вырвали чьими-то крошечными, но ловкими пальцами.
Девочка не замечала присутствия взрослых. Она сосредоточенно держала в руках очередную жертву — розового зайца с длинными ушами — и медленно, с пугающей аккуратностью, отрывала ему голову.
Ханна сглотнула.
Лори подняла на неё взгляд. Серые глаза, точь-в-точь как у Оливии, казались стеклянными, пустыми, но в них отражалось что-то чуждое.
— Лори, зачем ты это делаешь? — осторожно спросила Ханна.
Малышка чуть склонила голову набок, словно анализируя вопрос. Затем, пожав крошечными плечиками, ответила:
— Они не настоящие.
В комнате повисла гнетущая тишина.
— А кто настоящий? — спросила Оливия, появляясь на пороге.
Лори вновь подняла голову, её губы тронула слабая, едва уловимая тень улыбки.
— Он. Он ждёт.