Каникулы в Италии [ 18+ ]

Бостон встречает меня липкой жарой и привычной суетой. Шасси самолета едва касаются полосы, а я уже думаю о том, как бы взмыть обратно в небо - туда, где нет ни Брайана, ни Домиано, ни всех этих гребаных "надо" и "правильно". Но вместо этого меня выталкивает в проход толпа пассажиров, и через 15 минут я уже сижу в такси, смотрю в окно на знакомые улицы и чувствую себя гостем в собственном городе.

Мы проезжаем парк, где я бегала по утрам с Брайаном, кофейню за углом, где бариста уже наизусть знает мой заказ, книжный, в который я заглядываю при любом удобно случае. Все кажется максимально чужим, будто за эти несколько дней изменилась не только я, но и весь Бостон.

- Приехали, - голос водителя возвращает меня в реальность. Наш дом. Наш с Брайаном. Красный кирпич, ступеньки, которые я могла бы нарисовать по памяти с закрытыми глазами. На них, опершись на перила, стоит Брайан.

Он выглядит так, будто не спал все эти дни: темные круги под глазами, двухдневная щетина, сжатые в нитку губы. При этом он все равно умудряется выглядеть аккуратным - типично для таких парней, как он. На секунду мне хочется просто развернуться и уехать обратно в аэропорт, но такси уже уехало, а ноги сами несут меня к нему.

- Привет, - выдыхаю я, перекидывая ремень сумки через плечо. Гениальное начало, Грета, ничего не скажешь.

- Привет, - отвечает он. Голос Брайана хриплый, усталый, но ровный. Слишком ровный. Он медленно оглядывает меня с головы до ног, задерживаясь взглядом на лице, плечах и чемодане. - Хорошо, что всё‑таки приехала. Я уже не знал, что думать.

Я криво усмехаюсь, хотя внутри становится только тяжелее. 

- Прости, - говорю я тихо. - Я... правда не могла нормально писать оттуда.

- Оттуда - это откуда? - отрывисто, почти жестоко спрашивает Брайан. - С похорон или с объятий с итальянцем?

Ну вот, началось.

- Оттуда, где все это смешалось, - я устало закрываю лицо руками, пытаясь будто бы спрятаться от нарастающего напряжения.

- Понятно, - Брайан кивает, сжимая пальцами перила, что его костяшки становятся белыми. - Пойдем в дом. Не хочу разбирать это на лестнице.

Несмотря ни на что, Брайан, как истинный джентельмен, подхватывает сумки из моих рук, и в полном молчании мы поднимаемся на этаж. Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком, и меня окутывает запах нашей квартиры - кофе, стиральный порошок, немного его свежего цитрусового парфюма. Все на своих местах: книги на полке, плед на диване, кружка и неразобранные мной рукописи на столе. Только я внутри - совсем не на своем месте.

Брайан пропускает меня вперед, закрывая дверь, и какое-то время просто стоит, прислонившись к косяку.

- Хочешь воды? - механически спрашиваю я, скорее чтобы заполнить тишину.

- Хочу правду, - отвечает он устало, и от этого мне становится не по себе. - Все остальное потом.

Я прохожу на кухню.  Мне срочно нужно упереться во что-то руками, чтобы окончательно не развалиться от нарастающего напряжения.

- Хорошо, - выдыхаю, уцеплявшись в спинку стула. - С чего начнем?

- Начнем с самого важного для меня, - Брайан садится напротив, не сводя с м меня взгляда. - Алекс написал, что тебе там... нелегко. Что ты много времени проводила с тем итальянцем.

Мысленно прокручиваю самые злобные слова, которые только могу. С одной стороны, я адски злюсь, что Алекс так некрасиво подставил меня. С другой, вранье, хотя бы самой себе, не могло бы продолжаться вечно.

- Да, - отвечаю немного погодя. Обманывать его сейчас будет верхом идиотизма.

Брайан смотрит внимательно, без злости - просто ждёт.

- Ты спала с ним? - он спрашивает прямо, без намеков.

- Да, - отвечаю я, чувствуя, как внутри все проваливается. - Спала.

Брайан откидывается на спинку стула и проводит рукой по лицу. Он будто ждал этого удара.

- Спасибо за честность, - говорит он наконец. Его голос звучит ровным, но вымученным.

Я. поднимаю глаза, и внутри все сжимается от его спокойствия. Боже, лучше бы он рвал и метал!

- Я не планировала, - шепчу я, но он только качает головой.

- Знаю, что не планировала, Грета. Ты никогда ничего не планируешь, если дело касается него.

На кухне повисит гробовая тишина. Он барабанит пальцами по столу, и криво улыбается мыслям в моей голове.

- И что теперь? - спрашиваю я, и мой голос предательски дрожит.

- А теперь скажи, любишь ли ты его? - вопросом на мой вопрос отвечает Брайан.

Я закрываю глаза и вдыхаю как можно больше воздуха, наверное, чтобы мои легкие разорвались и я больше не чувствовала напряжения, с каждым днем все более тянущее на дно. В мыслях сразу вырисовывается Домиано - его руки, тело, его тату, его обещание найти меня в Бостоне.

- Я всегда любила его, - шепчу честно. - Как бы я ни пыталась его разлюбить, у меня никогда не выходило.

- Тогда зачем это все, Грета? - усмехается криво Брайан, обводя взглядом нашу квартиру. - Зачем нужны были эти слова о любви ко мне, мнимая вера в нас и наши отношения?

- Брайан...

- Нет, правда, - он встает со стула, подходит к окну и смотрит суетливый Бостон. - Я всегда знал, что я у тебя не на первом месте, и, признаться честно, устал быть вторым. Ты была честна со мной сейчас - и я ценю это. Но если он в твоей голове все эти годы - то я никогда не смогу занять его место в твоей жизни.

Я молчу, и возразить мне нечего.

- Давай поступим так, - продолжает Брайан, - я не собираюсь выгонять тебя из дома и устраивать сцены. Я не монстр, Грета, и прекрасно все понимаю.

Он облокачивается на подоконник, делает паузу, подбирая слова, как всегда, аккуратно.

- Эта квартира все еще наша, - он делает акцент на последнем слове, будто все еще веря, что у нас есть хоть малейший шанс. - Оставайся здесь столько, сколько нужно, чтобы прийти в себя и понять, чего ты искренне хочешь. Не из чувства вины, или чувства страха, а по-честному.

Слезы подступают к глазам, горло сводит. Я сглатываю, чтобы сказать хоть что-то.

- Я правда не хотела тебя ранить, - тихо произношу я, теребя пальцами свою толстовку. - Как бы тупо это сейчас ни звучало.

- Знаю, просто ты слишком долго пыталась одновременно жить дальше и держаться за прошлое. В какой-то момент это должно было рвануть.

Он делает шаг ко мне, но все же останавливается на расстоянии вытянутой руки - как будто между нами теперь проходит тонкая невидимая черта, но уж очень ощутимая.

- Я не собираюсь запрещать тебе писать ему, думать о нем или сравнивать нас, - продолжает Брайан. - Но и я не останусь тем, кто все это время сидит и ждет чуда. Я так не умею.

- Что ты предлагаешь?

- Я предлагаю тебе время, - он чуть пожимает плечами. - Ты здесь, в нашей квартире. У тебя есть работа, своя жизнь и планы. Возьми несколько дней передышки. Столько, сколько сможешь выдержать сама с собой. А потом просто скажи мне честно, как ты двигаешься дальше - со мной или нет.

Он произносит это спокойно, но по тому, как дрожат его руки, я понимаю, чего ему стоит это спокойствие.

- И если я скажу, что не к тебе? -  я даже подумать не успеваю, как слова сами вылетают из моего рта.

- Тогда мы все равно нормально поговорим, - отвечает он. - Разберемся с бытом, с документами, с тем, кому что удобнее.

Слезы все-таки прорываются, скатываясь по щекам. Он замечает мою реакцию, но не спешит утешать - только его взгляд становится чуть более мягким.

- Ты хороший, - выдыхаю я. - Слишком хороший для всего этого бардака.

- Может быть, но я бы лучше предпочел быть похуже, - он криво усмехается. - Ведь может быть тогда у меня был бы хоть малейший шанс на то, чтобы заполучить тебя.

Я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на него. Я ненавижу себя за собственную слабость по отношению к Домиано. Я ненавижу себя за то, что разбила сердце Брайану. 

Несмотря ни на что, разговор прошел совсем не так, как я думала. Мне казалось, что это будет катастрофа вселенских масштабов. Но Брайан воспринял это все с достоинством и спокойствием. И я благодарна ему за это.

- Ладно, - он отодвигается от меня. - Я оставлю тебе пространство. Если захочешь поговорить еще -  я в спальне. Если просто хочешь побыть одна -  я это тоже переживу.

Он проходит мимо, и в какой-то момент его рука почти касается моего плеча, но все-таки он не дотрагивается. Брайан останавливается в дверях и оборачивается:

- И еще раз, - говорит он тихо, - спасибо, что выбрала правду, а не удобную для тебя версию.

Дверь спальни закрывается мягко, без хлопка. В квартире стоит оглушающая тишина. Чувств больше нет, осталось только спокойствие. Я глубоко вздыхаю и ложусь на диван.

Под грудью все еще тянет свежая татуировка, напоминая о Нем. 224. В Палермо это казалось кодом к свободе. В Бостоне эти цифры вдруг превратились в счетчик: сколько еще дней, а может и часов, у меня осталось, чтобы наконец перестать врать - себе, Брайану и тому, кто ждет меня по ту сторону океана.