Глава 33
Когда мои нервы достигают предела и готовы в любой момент оборваться, как тонкая нить, с гостиной слышатся приближающиеся шаги.
Как по щелчку пальца, мы с Рассом одновременно встаём с места и едва не бежим в гостиную. Первой с лестницы сбегает Ви. Она смахивает одинокую слезу с лица и одобрительно нам кивает словно говоря, что всё хорошо. Расс тут же заключает её в крепкие объятья. За ней идёт побледневшая Карен. Взгляд у неё напуганный. Мишель же, как и раньше, выглядит разбитой, только в глазах что-то изменилось - они стали блестеть от влаги.
Отец остаётся стоять на вершине лестницы, весь его суровый взгляд направлен на меня. Кажется, что он смотрит в самую глубь души, подчиняет изнутри и разрывает на мелкие кусочки. Одно движение головы и я понимаю, что от меня хотят. Ещё раз осматриваю девушек, делаю шаг и ступаю на первую ступеньку.
Это неизбежно. Мы должны когда-то поговорить и высказать всё друг другу. Дело даже не в расследовании, а в наших взаимоотношениях. Все те обиды, детские травмы, разочарования должны быть сказаны и будь, что будет. Сильный человек не тот, кто умеет размахивать руками, а тот, кто смело идёт в бой и сражается до конца, даже если он окажется трагичным.
Сделать второй шаг мне не дают. Расс хватает меня за локоть, оборачивая к себе.
- Ты к нему?
- Да, - твёрдо заявляю я. - И даже не думай меня останавливать. Он мой отец и я обязана с ним поговорить.
- Как же, - фыркает он и, вместо уговоров, бросает пару слов Карен, даёт ей ключи от машины и возвращается ко мне.
Я вопросительно смотрю на него.
- Буду ждать тебя возле кабинета. - Меня берут под талию и подталкивают вверх.
- Но…
- Или пойду с тобой.
Стремления Расса быть рядом мне нравится, но из-за него часто возникают трудности.
- Ладно, - соглашаюсь я, понимая что он не отступится.
Мы поднимаемся по лестнице и подходим к кабинету.
- Только скажи и я тут же буду внутри, - говорит Расс, отпуская мою талию.
- Знаю.
Я делаю глубокий вдох, поворачиваю ручку и сразу натыкаюсь на пронзительный взгляд. Отец сидит на столе и, скрестив руки на груди, исподлобья смотрит на меня. Я закрываю дверь, расправляю плечи и становлюсь перед ним.
- Спрашиваю один раз. Зачем ты в это полезла? И не надо рассказывать сказочки о дружеской заботе, - его голос звучит ровно и холодно.
Только сейчас понимаю, ради чего я всё это начала. Обидные слова Расса, безнаказанный насильник, странное дело с нестыковками, любопытство, подорванный авторитет отца - всё это лишь часть причин в длинном списке, а самая главная секунду прямо перед мной. Я хотела доказать ему и себе, в первую очередь, что могу сделать, что-то полезное, что могу быть сильной, смелой и даже в каком-то плане превзойти его. Независимо от всех обстоятельств во мне до сих пор живёт маленький ребёнок, отчаянно нуждающийся в хоть какой-нибудь отцовской похвале и одобрении. Раньше, как бы я не старалась, какие бы оценки не приносила, чтоб не делала, в ответ получала лишь слабый кивок или перечень новых недочётов.
Но я не могу это сказать.
- Про тебя говорили не самые лучшие вещи, а ты не хотел отвечать на мои вопросы, - я говорю лишь часть правды.
- Значит ты поверила словам в чушь каких-то сопляков.
Его ноздри угрожающе раздуваются.
- Тогда б меня здесь не было. Я всего лишь хотела знать правду, а ты сам говорил, что стоит судить только по фактам, поэтому и решала сама всё выяснить, - поясняю, а затем тише добавляю: - Ты ж со мной никогда нормально не разговариваешь, умеешь только кричать и критиковать, а ведь я тоже человек.
В моём голосе слышится нескрываемая обида. Она сжимает грудь, давит на лёгкие и подталкивает болезненный комок к горлу.
- Ты хоть представляешь, как это всю жизнь терпеть такое пренебрежительное отношение? Будто я не твоя дочь, а какое недоразумение, не способное ни на что, которое нужно постоянно держать в строгих запретах и учить жизни. А как ты учишь?
На глазах от накопившиеся эмоций проступают слёзы, но я сдерживаю их.
- Конечно же силой и криками! А как иначе? Ведь по-другому нельзя! Нет других методов! - Печально развожу руками. - Ты весь такой правильный, но ужасный отец.
Как только эти слова слетают с моих уст, мне становится легче. То что я давно прокручивала в своей голове и никак не могла сказать, наконец-то произнесено вслух.
- До тебя ж только так доходит. Я всё делал ради твоего блага, а в ответ получил вот это, - цедит он сквозь зубы.
- А ты пробовал по-другому?! - взрываюсь я. - Я не одна из твоих подопечных, а дочь! Дочь в первую очередь! По-твоему правильно бить ребёнка за каждую оплошность? Я тогда даже не понимала, что делаю, но ничего не забыла! Я всегда буду помнить каждую пощёчину и каждое слово.
Мои последние слова наполненные жгучей ненавистью, которая накапливалась с каждым режущим словом.
В его глазах нет ни капли раскаяния или сожаления - это злит меня больше всего. Перед мной будто спадает маска справедливого, мудрого, правильного кумира, которого все слушаются. Вместо этого я вижу сердитого, жестокого, упрямого человека, который не слышит никого, кроме себя. Ему наплевать на мои чувства. Он всю жизнь пытался сделать из меня солдата беспрекословно выполняющего требования командира, а в случаи отказа ожидавшего наказания.
- Знаешь, раньше я всегда хотела быть похожей на тебя, но сейчас больше всего на свете боюсь стать тобой. - Я разочарованно качаю головой.
В глазах отца появляются недобрые огоньки.
- Да как ты смеешь, - едва не рычит он, делая резкий шаг ко мне.
Я инстинктивно отступают назад, но это не из-за страха, а рефлекса. До этого разговора отец имел власть надо мной, но её больше нет. Я боялась его разочарованная, неодобрение, презрение, но это уже меня не волнует. Он перестал быть моим героем.
- Снова ударишь? И что ты этим добьёшься? - Спрашиваю я, отходя к двери. Нотки горечи проскакивают в моём голосе. - Разочаруешь меня ещё больше? Заставишь возненавидеть тебя?
Он надвигается на меня, и, кажется, вот вот замахнётся, но внезапно останавливается. В моё сердце зарождается надежда - может он всё таки осознает свои ошибки. Но, смотря в его яростные глаза, я слабо в это верю.
- Даже не стану спрашивать, что ты будешь делать дальше с делом Ви, - напоследок говорю я. - Уверена, что ты поступишь правильно, как истинный полицейский. Так ведь? Это ж для тебя самое главное? Работа?
Не дождавшись ответа, я выхожу из кабинета и захлопываю за собой дверь.
Родителей не выбирают - в этом вся проблема. Какими б они ни были, мы любим их. Помним как они возились с нами, как дарили подарки, заботились, как мы развлекались вместе, веселились, радовались жизни. Помним все хорошие и плохие моменты. Злимся, ссоримся, кричим, ненавидим, упрямимся, совершаем ошибки, но всё равно любим.
Мне жаль, что отец в упор не замечает своих ошибок. Если б он был со мной немного мягче, если б попросил прощения за все свои обидные слова и поступки, если б не упрекал из-за каждой мелочи, если б был более понимающим… если б… если б…
- Ты как? - Расс отстраняется от стены.
Я поднимаю на него взгляд.
- Понятно, - он тяжело вздыхает и заключает меня в объятья.
Маленькая слеза сожаления по несбыточным надеждами срывается с ресниц и падает на мужское плечо. В этот момент понимаю, как хорошо, что Расс рядом. Даже самым стойким людям нужна поддержка, человек, который обнимет в трудную минуту, даст своим присутствием понять, что ты не одна, притупит часть боли, не позволит сломаться. Этот человек у меня есть и я не хочу его терять.
- Мы уже можем ехать домой? Тебе ничего не нужно взять с собой?
- Ты о чём? - Я вытирая влагу с глаз и отстраняюсь от него.
- Ты ж здесь не останешься?
Стены этого дома и так давят на меня, а мысли об отце добавляют груз на сердце.
- Это последнее, чего я сейчас хочу.
- Тогда останешься у нас.
- Твоя мама этому не обрадуется. - Я вспоминаю деловую, серьёзную кареглазую женщину, с которой сегодня утром столкнулась на кухне. Она одарила меня не слишком гостеприимным взглядом, поприветствовала парой дежурных фраз и ушла на работу. - Не переживай, я что-нибудь придумаю.
- У тебя нет выбора. А за мать не переживай. Она не привыкла к чужим людям в доме, но я с этим разберусь.
- Не хочу навязываться, - я отрицательно качаю головой.
- Это ж не на всю жизнь, - он закатывает глаза. - Послезавтра нам всё равно нужно вернуться в этот чёртов университет. К тому же ты нужна Ви - вряд ли ей захочется говорить со мной обо всём этом.
Я всё равно колеблюсь, хоть и понимаю, что он прав.
- Ладно, - выдыхает Расс, затем хватает меня за руку и тянет мимо кабинета отца.
- Показывай, где твоя комната, - приказывает он..
- Зачем?
- Чтобы забрать твои вещи… Это она?
Он останавливается напротив моей двери, секунду раздумывает и заходит внутрь.
- Бери, что нужно, и уходим отсюда.
Я всё таки сдаюсь - выбор у меня действительно небольшой, да и сопротивляться не хочется. Пока Расс осматривает комнату, я собираю вещи, с которыми сюда вернулась, и всё необходимое. Это занимает немного времени.
- Готово, - заявляю я.
Расс забирает у меня сумку с вещами. По пути на выход мы натыкаемся на маму. Она возмущается, запрещает мне уходить, но я её не слушаюсь. На улице стоит Ви, а в машине сидят Мишель и Карен.
- Как всё прошло? - спрашиваю я у неё.
- Нормально, - отвечает Ви. Она единственная из девушек может сейчас спокойно говорить, остальные же погружены в собственные мысли. - Сначала каждая из нас рассказала всё, что знает твоему отцу, потом он задал нам несколько вопросов и сказал, что мы завтра должны прийти к нему в участок, чтобы дать официальные показания.
- И вы все согласились? - я кошусь на Карен.
- Сначала нет, - Ви тоже переводит взгляд на девушку. - Но потом все решилось. Твой отец внушительный человек.
- Да уж, - выдыхаю я, проводя рукой по лбу. - Он любого заставит.
- Расс, а зачем тебе это? - Ви указывает на сумку в его руке.
- Это моё, - отвечаю за него я.
- Джесс сегодня переночует у нас, - поясняет он, забрасывая сумку на заднее сиденье. - Все объяснения будут дома.
- Хорошо, - не сразу соглашается она, пристально оглядывая нас по очереди.
- Ты ж не против? - настороженно спрашивает Расс, заметив её взгляд.
- Конечно же нет, только вы от меня опять что-то скрываете. - Ви скрещивает руки на груди.
Ох, сколько всего она ещё не знает.
- Я тебе потом всё расскажу, - обещаю я.
- Поехали уже, - говорит мне Расс, садясь на водительское сиденье. Я следую его примеру, а Ви уходит к своей машине.
Как и обещали, мы с Рассом сначала развозим Мишель и Карен, а потом едем к нему домой. Ви оказывается там раньше нас и даже успевает сделать лёгкий ужин. Ближе к концу трапезы возвращается миссис Эванс. Она радуется приезду дочери, но даже в такой момент ведёт себя сдержанно. Её присутствие ставит меня в неловкое положении. Семейный разговор проходит сухо и заканчивается весьма быстро. После ужина мы с Ви удаляемся в её комнату - она оказывается очень маленькой и розовой. Там я ей рассказываю о своих не очень хороших отношениях с отцом, не вдаваясь в подробности, и о поиске нападающего.
- Больше так не делай! - сердится Ви, подпрыгивая на кровати. - А если б с тобой что-то случится? Ты с ума сошла!
- Со мной всё в порядке, видишь? - я развожу руками, сидя в позе лотоса. Поведение подругу меня слегка забавляет. - К тому же со мной был Расс. Лучше расскажи, как ты? Мы тебя впутали во всё это, напомнили о случившемся.
Ви опускает голову, её боевой задор уходит за мгновение.
- А что я? - её голос полон горечи. - Неприятно снова оказыватся в этой грязи, но терпимо. - Она слабо улыбается и снова смотрит на меня. - Я пытаюсь жить будущим и принимать прошлое, поэтому стараюсь не расстраиваться, а думать о хорошем.
- Например, о Билле? - я легонько толкаю её в бок.
- Может и так. - Она мечтательно улыбается, а потом спохватывается: - Только брату не говори! Он своей гиперопекой может его оттолкнуть, а у нас всё только начинается.
- Да уж, - протягиваю я, - ему эта новость дастся нелегко.
Бросаю взгляд на часы.
- Уже полночь, пора спать. - Я встаю с её маленькой кровати. - Тебе завтра ещё в отделение полиции идти.
- А ты куда? - она непонимающе смотрит на меня. - В доме нет свободных комнат, я думала ты тут останешься.
- Эмм…
Мне становится неловко.
- Я сплю с Рассом, - замявшись, отвечаю ей. Заметив, как округляются глаза Ви, быстро исправляюсь: - Ну не с ним, а в его комнате.
- И он тебе это разрешил? - не веря, уточняет она.
- Он настоял, - поправляю её я.
- Чёёёрт, - протягивает Ви, смотря на меня во все глаза. - Долго ж меня с вами не было.
- Здесь нет ничего такого. - Эти слова больше предназначаются мне, а не ей. Не хочется питаться ложными надеждами, потом будем больнее спускаться на землю. - Обычное гостеприимство. Я б на твоей кровати даже не поместилась.
- Ты не понимаешь, - она качает головой. - Мама и Расс никогда не пускают в дом посторонних. Для них это память об отце. Мы давно б могли купить себе здоровенный дом и переехать туда, но мама отказывается здесь даже мебель менять. Это священное место.
Теперь я ошарашенно смотрю на нею.
Не думала, что всё настолько серьёзно. От этого чувство неловкости возрастает в несколько раз. Теперь понятно, почему миссис Эванс так настороженно ко мне относится. С другой стороны, если Расс пустил меня в свой дом, то я для него не такая уж чужая… или он меня всего лишь пожалел.
Я вспоминаю один момент, который давно не давал мне покоя.
- Я кое-что спрошу у тебя, но ты можешь не отвечать, если не хочешь, хорошо?
- Боооже, ты говоришь так, будто боишься спугнуть зверька, - она закатывает глаза. - Давай уже свой вопрос.
- Что случилось с вашим отцом?
Расс слишком остро реагирует на любые упоминания о нём. Чутьё мне подсказывает, что в этом кроется что-то очень важное. Сам он мне ничего не расскажет, а вот Ви может.
- Он умер из-за астмы - не успел вовремя добраться до ингалятора, - она пожимает плечами. - Я тогда была маленькой, даже в школу не ходила, поэтому не помню всех подробностей, но Расс должен всё знать. Он был там.
- Где там? - не понимаю я.
Лицо Ви искажается от сожаления и печали.
- Там с отцом, - тихо говорит она, - во время приступа астмы.
- То есть он видел, как умирал его собственный отец? - не веря, уточняю я.
Она вымученно кивает.
- Ужас, - шепчу и сажусь обратно на кровать.- Он ведь был совсем ребёнком.
Даже страшно представить, что ему пришлось пережить.
- И как он после этого себя вёл?
- Замкнулся в себе, - Ви опускает голову и пальцами дёргает край подушки, которая мирно лежит у неё на коленях, - стал раздражённым, вспыльчивым, перестал со мной играть. Я тогда не осознавала, что происходит, и обижалась на него из-за этого.
- Вы водили его к психологу?
- Сначала мама была разбитой, ей было не до этого, потом постепенно пришла в себя, начала работать целыми днями, чтобы обеспечить нас всем самым лучшим. Когда начала заниматься проблемами Расса, было уже поздно. Он отказывался говорить с психологами, протестовал, сбегал от них. У мамы хватало других забот, поэтому она перестала бороться с ним.
Вся эта жуткая история плохо укладывается в моей голове. Грудь неприятно стискивает тисками, стоит мне только представить, как маленький Расс наблюдать за мучениями и смертью отца.
Зато теперь я лучше понимаю его. Возможно он боится потерять близких людей, поэтому с помощью грубости и хамства пытается оттолкнуть от себя окружающих, чтобы избавиться от новых привязанностей. Такое предложение вполне логичное, ведь Расс по натуре не плохой, только носит колючий панцирь, но стоит хоть немного заглянуть внутрь и там можно увидеть свет.
- Я пожалуй пойду, - говорю я, поднимаясь с кровати.
- Джесс. - Окликает меня Ви, когда мои ноги останавливаются возле двери.
- Что? - оборачиваюсь к ней.
- Он не идеален, но очень ранимый, хоть этого и не показывает, и дорожит тобой. Помни об этом. - Последнюю фразу Ви произносит с особой внушительной интонацией, затем загадочно улыбается и говорит: - Хорошей вам ночи.
- Да ну тебя! - Смутившись, возмущаюсь я и ухожу от неё.
Тусклый свет прорывается с дверного проёма в тёмную комнату, освещая край кровати. Этого достаточно, чтобы заметить на ней Расса. Он спит в той же одежде, в которой был сегодня. Руки за головой, ноги скрещены, веки опущены, задранная футболка оголяет половину торса. Я невольно любуюсь зрелищем. Есть в этом моменте что-то такое хрупкое и трепетное.
Теперь меня с головой накрывает осознание, что я влюбилась. Влюбилась, как дура. Это пугает, волнует и радует одновременно. В голове полно вопросов, впереди неопределённость. Я не знаю, что делать, но в одном уверена - хочу быть рядом с Рассом, хочу, чтобы он чувствовал тоже самое.
Заставляю себя отвести взгляд и тихо взять необходимые вещи, чтобы не разбудить его. После всех приготовления ко сну возвращаюсь обратно, осторожно ложусь на кровать, стараясь не шуметь, и подвигаюсь к Рассу. Его груди плавно поднимается вверх и опускается обратно, я кладу на неё руку, надеясь, он не проснётся, и засыпаю под его размеренное дыхание. В эту ночь мои сны наполнены яркими красками и спокойствием.
Лучи солнца неприятно бьют в глаза, заставляя распахнуть веки. Первое, что я вижу, это большую мужскую грудь. Ноги переплетены с чужими ногами и постелью. Ноздри вдыхают знакомый терпкий аромат. В голове туман и полное непонимание. Жмурюсь, снова открываю глаза, но картина не меняется. Пытаюсь встать, но чьи-то тяжёлые руки мне этого не позволяют сделать, а наоборот - сильнее прижимают к себе. От моих дёргань другое тело приходит в движение и переворачивается на бок, наполовину подминая меня под себя. Напрягаю память и вспоминаю, что я вчера сама легла спать с этим телом, которое оказывается достаточно тяжёлым.
Горячее дыхание над ухом щекочет шею, а действия спящего Расса меня забавляют. Я не сдерживаюсь и начинаю смеяться, но под огромной тушкой это выходит глухо. Рука Расса медленно скользит по моей талии, задирая пижамную футболку до груди, а он сам что-то бурчит мне на ухо. Из-за щекотки с едва уловимыми касаниями губ и рук к моей чувствительной коже хотот усиливается в несколько раз.
- Расс, щекотно! - задыхаясь от смеха, выкрикиваю я.
Он отрывает голову от постели, точнее от моих волос, приподнимается на одном локте, перемещая всю вес тела на него, и медленно открывает глаза. Его лицо и губы слегка опухли за ночь, на голове бардак, но вид при этом такой милый, домашний и уютный. Сердце пропускает удар. Я затихаю и с дурацкой улыбкой смотрю на него. Расс затуманенным от сна взглядом обводит моё тело, переключается на глаза, а затем останавливается чуть ниже них. Секунда и наши губы соприкасаются. И это выходит не плавно, и даже не осторожно. Он просто падает на меня, в последний момент успев упереться второй рукой по другую сторону от меня. Это выходит так неожиданно и быстро, что я даже не успеваю ничего сказать, но Расс не тормозит, а настойчиво и глубоко целует меня.
Я застываю в нерешительность, не зная, как реагировать, но моё тело решает за меня. Губы становятся податливыми, разрешают завладеть собой и пробраться внутрь. Одно лёгкое касание языка и они уже отвечают с таким же напором, заставляя мысли путаться, а тело гореть от прикосновений.
Я позволяю себе расслабиться и отдаюсь чувствам. Выгибаю грудь, вплотную прижимаюсь к Рассу и кайфую от ощущения его тела, от нашей близости, от самоуверенных губ и учащёного биение сердца. Мои руки блуждают по его телу, пробираются под футболку, изучают торс, крепкую спину, доходят до мягких волос, сжимают их, перебирают между пальцами. В ответ получаю мягкое покусывание губы и новые острые ощущения. Я упитываюсь Рассом, наслаждаюсь им, пропитываюсь его запахом, позволяю заклеймить себя упругими губами.
У него слегка подкашиваются руки и он сильнее наваливается на меня, но эта тяжесть такая желанная.
Всё заканчивается так же внезапно, как и начиналось. Расс отскакивает от меня, как от огня, нервно проводит ладонью по волосам и оглядывается вокруг.
- Это не сон, - не то спрашивает, не то утверждает он хриплым голосом, удивлённо глядя на меня.
Я на всякий случай киваю головой, восстанавливая дыхание. Сердце гулко бьётся в груди, на губах до сих пор ощущается его поцелуй, а тело протестует от неожиданной пустоты.
- Чёрт! - Он бьёт себя по голове и тихо добавляет: - Идиот. - Затем смотрит на меня. - Забудь об этом.
- Почему? - спрашиваю я сбитыми голосом.
- Потому что всё это, - он вскакивает с кровати и проводит пальцем между нами, - ошибка!
- Почему? - задаю я тож же вопрос, затем набираюсь храбрости и как можно уверенней произношу:- Мы ведь нравимся друг другу.
- Это не имеет значения, - отмахивается Расс, а я отмечаю, что он не стал это отрицать. Значит причина в чём-то другом, а это означает, что она решаема.
- Почему? - третий раз повторяю я. Мне очень важно услышать ответ.
- Да что ты заладила! - Он направляется к выходу из комнаты, но я быстро вскакиваю с кровати и преграждаю ему путь.
- Ты не уйдёшь, не ответив на мой вопрос, - твёрдо заявляю я. - Ви мне всё рассказала о вашем отце.
Рискованно затрагивать эту тему, но мне нужно оценить его реакцию, это поможет понять, почему он так поступает. И это срабатывает, Расс дёргается, будто от удара током, и застывает.
- Ты боишься привязаться ко мне? - Он не отвечает, а я продолжаю, чувствуя, что иду в правильном направлении. - Боишься потерять близкого человека?
- Ты ничего не понимаешь, - шипит он сквозь зубы. В его глазах появляется неожиданный холод. - Скоро мы разойдёмся, но пока держи дистанцию.
Расс хватает ручку двери, но я упираюсь в неё спиной и не позволяю открыть.
- Дай пройти, - рычит он, глядя на меня злыми глазами.
- Не дам, пока ты мне всё нормально не объяснишь. Ты же знаешь, что я упрямая.
Он долго смотрит мне в глаза. Между нами возникает молчаливое сражение взглядов. Они говорят больше чем любые слова, в них видны все скрытые мысли и чувства друг друга.
- Хочешь знать? - Расс делает шаг ко мне, в его голосе нет ничего хорошего. - Тогда слушай. Я, - он тычет в себя пальцем, - ничтожество,не способное вовремя принести чёртов ингалятор, которое годами наблюдает, как страдает собственная мать и ничего с этим не делает, которое даже на звонок сестры не может ответить в нужный момент. Довольна? Это ты хотела услышать?
Я съёживаюсь от ненависти, с которой Расс говорит о себе. Значит он винит себя не только в случившемся с Ви, но и в смерти отца, и в изменениях матери после его смерти.
- До сих пор хочешь быть со мной? - Он криво усмехается.- Найди себе кого-нибудь другого.
- Там нет твоей вины. Ты ничего не мог изменить. - Я пытаюсь достучаться до него, но всё тщетно.
- Это я уже слышал. - Расс снова дёргает за ручку и в этот раз я ему не мешаю, а отхожу в сторону:
- Потому что это правда. Твоя ошибка в том, что ты закрываешься от людей, когда больше всего им нужен. - Говорю я, наблюдая как он выходит из комнаты. - Не только тебе было тяжело, но вместе всегда легче. Ты нужен Ви, маме… и мне, также само, как мы нужны тебе. Не совершай старых ошибок! Не отворачивайся от тех, кто дорог тебе, будь рядом с ними! - Напоследок кричу ему в спину, надеясь, что он задумается над моими словами.