Глава 34
Расс
Солнце беспощадно бьёт в глаза и это при том, что лето давно прошло. Кажется, что всё вокруг решило действовать мне на нервы сегодня. Сначала этот чёртов сон с участием Джесс, потом она сама вся такая с задранной до груди футболкой, в коротких обтягивающих шортах лежала подо мной и соблазнительно улыбалась - точное продолжение моего ночного воображения. И как тут было удержаться?
Теперь же её слова не выходят у меня из головы.
Там нет твоей вины
Как же. Я каждый день вспоминаю, как задыхался отец, как он лихорадочно искал в карманах ингалятор, как пытался что-то сказать мне, а я стоял и не понимал, что делать. Меня парализовал страх, а когда это прошло и ко мне вернулась способность двигаться, было уже поздно. Я нашёл чёртов ингалятор, но отцу он так и не понадобился. Если б он продержался ещё немного, если б я сразу принёс ему его спасение, то всё б было иначе.
От бессилия и чувства вины я бью дверцу машины. Боль знакомо разливается по руке и успокаивает. Это не то, что я заслужил, но хоть что-то.
ты закрываешься от людей, когда больше всего им нужен.
Нужен ли я им на самом деле? Нужен ли им человек, из-за которого умер их отец и муж? Я сам себе не нужен. Но Джесс говорит обратное, она искренне верит в свои слова.
Ты нужен Ви, маме… и мне…
Маленький силуэт выходит с полицейского участка. Как оказалось, Ви, не сказав никому ни слова, утром уехала давать показания. Хорошо, что додумалась оставить записку на кухне.
Я прищуриваюсь и всматриваюсь в её задумчивое лицо. Лоб нахмурен, губы поджаты, глаза смотрят вниз, не замечая ничего вокруг.
- Далеко собралась? - Отступают от машины и делаю шаг ей навстречу.
Она вздрагивает и резко останавливается.
- Зачем так подкрадываться? - возмущается Ви.
- Я стою здесь около часа, это ты, сестрёнка, никак не можешь научиться смотреть по сторонам. - Обхожу машину и открываю пассажирскую дверь. - Садись, я тебя подвезу.
- Я на своей, - она отрицательно качает головой. - А ты чего сегодня такой любезный?
Раздумываю, что лучше ответить и выбираю правду.
- Мне нужно с тобой поговорить. - Я встряхиваю свои волосы.
- О чём? Если это насчёт расследования, то я дома всё расскажу, Джесс должна это слышать. Там такая жуть творится. - Она встряхивает головой, будто пытается избавиться от этого.
- Ви, просто сядь в машину.
- А где пожалуйста? - она хмуриться. - Как тебя Джесс вообще терпит?
- Пожалуйста, - выдыхаю я. У меня сейчас нет никакого желания спорить с ней.
- Ооууу, - протягивает она, хмурясь ещё больше, а затем садится на пассажирское сидение.
Я занимаю место водителя и ложу руки на руль.
- Я так понимаю случилось что-то плохое. - Ви внимательно наблюдает за мной, а у меня не получается и слова сказать.
Я кладу голову на руки и собираюсь с мыслями. Как же сложно заговорить о том, про что всю жизнь молчал. Хочется вымолвить хоть слово, хочется кричать, хочется задать вопросы, который мучают меня каждую секунду, но рот отказывается говорить. Губы не знают таких слов, они для них табу, которое я сам же придумал много лет назад.
- Скажи мне честно, - я с трудом заставляю буквы сложится в нужные слова, - чем я обидел тебя больше всего? - Отрываю голову от руля и смотрю прямо в глаза Ви, такие же карие, как и у меня.
- Эмм. - Она как всегда поправляет волосы, когда начинает нервничать - наша общая привычка. - С чего это вдруг ты задаёшь такие вопросы?
- Ответь мне. - Настаиваю я. - За что ты злишься на меня больше всего?
Ви отводит взгляд.
- Наверное… - задумчиво начинает она, смотря на дорогу, - когда ты перестал со мной играть. Знаю, звучит глупо, но так оно и есть. Мы тогда потеряли отца и я радовалась тому, что у меня остался ты с мамой, но вы не замечали меня. Я превратилась в домашнюю зверушку, которую нужно накормить и одеть, но не более. Я сильно обижалась из-за этого, злилась на вас и не могла понять почему вы забыли обо мне. - Она досадно пожимает плечами. - Я тогда маленькой была, может и не понимала, что происходит, но я тоже лишилась отца. Мне нужно было хоть немного внимания брата и матери, но вы были погружены в себя.
Слушая её, осознаю каким идиотом был. Я даже не задумывался, как моя младшая сестрёнка перенесла потерю отца.
Я сглатываю, откидываю голову назад и признаюсь:
- Я не мог смотреть вам в глаза, потому что винил себя в смерти отца и сейчас виню. Мама со мной тогда практически не разговаривала. Я думал, что она таким способом наказывает меня.
- Нет, нет, нет, - Ви отрицательно качает головой. - Мы никогда не винили тебя в этом. Мама в то время вела себя так со всеми, ей было тяжелее нас всех. Ты был ребёнком, сделал всё, что мог, и будешь полным идиотом, если продолжишь винить себя. Этим ты только себе хуже делаешь, понимаешь?
Я молчу.
- Расс! - Она бьёт меня в плечо. - Не будь идиотом! Хватит играть роль мученика! Лучше б Джесс занялся и с мамой попробовал наладить отношения.
- Ты ж знаешь, что она, кроме своей работы, ничего не видит. - Я устало потираю переносицу.
- Знаю, но она так пытается справиться со своим одиночеством. Если б мы уделяли друг другу больше внимания, то может быть стали чем-то большим, чем иллюзией семьи с шаблонными разговорами и семейными, - она берёт это слово в скобки, - ужинами.
В этом Ви полностью права.
- А теперь решай - или ты дальше будешь винить себя, закрываться от всех и заниматься самобичеванием, или подумаешь о других и попытаешься восстановить семью. - Она открывает дверь, решительно выходит из машины, затем поворачивается ко мне и слегка наклоняется, чтобы заглянуть внутрь. - Сейчас я еду домой, жду тебя там и настоятельно рекомендую хорошенько обо всём подумать. Выбор за тобой.
Ви уходит, а я снова остаюсь наедине со своими мыслями.
Джесс
Ожидание - очень противное чувство, бездействие ещё хуже, а осознание того, что пока ты сидишь без дела, в другом месте решается жизненно важный вопрос, сводит с ума.
Как же я завидую терпеливым людям. С тех пор, как узнала, что Ви поехала в полицию, места себе не нахожу. Метаюсь по маленькой гостиной и прикидываю все возможные варианты.
Слышу звуки двигателя и с замиранием сердца жду, пока откроются двери.
- Ну как? - Спрашиваю я, как только Ви переступает порог.
- Сейчас Расс подъедет и я вам всё расскажу, - вяло отвечает она, падая на диван.
- А где он? - как бы невзначай интересуюсь.
Всё это время я думала, что он делает, куда поехал, когда вернётся и так далее.
- Где-то едет, - она небрежно взмахивает руками. - Представляешь, мы первый раз поговорили по душам.
Для Расса это огромный прогресс.
- И что из этого вышло?
- Я попыталась вправить мозги этому мученику, но боюсь, что там непробиваемая броня.
- Надеюсь, что он хотя бы тебя послушает.
- Я тоже… А вот и он, - Ви указывает на дверь, где через мгновение появляется Расс. Вид у него хмурый, но не злой, что уже радует. Мы встречаемся взглядами, но он быстро прерывает наш зрительный контакт. - Теперь все на месте, можем начинать.
Я сажусь на диван рядом с ней, а Расс упирается спиной в стену напротив нас, скрестив руки на груди.
- Вы даже не представляете, насколько там всё запутано, - Ви опускает голову и обхватывает её руками. - Этот Брайн или как там его…
- Этот урод, - подсказывает Расс.
- Да, он напал на Мишель, потому что она ему отказала, - Ви снова смотрит на нас, - а я напомнила её. Мне сказали, что он, кроме этого, убил журналистку - она каким-то образом узнала про него, а он испугался и ударил её чем-то по голове.
Клэр… Она столько старался, пыталась узнать правду, боролась за справедливость и вот так умерла. Как же жаль её. Это несправедливо.
- А вот теперь самое интересное. Знаете почему так долго не могли найти виновного? - Ви обводит нас взглядом. - Потому что делом Мишель и журналистки занимался отец Брайна, чтобы найти против него какие-то доказательства понадобилось много времени.
Боковым зрением замечаю, как сжимаются кулаки Расса.
В голове всплывают слова Джона. Он предупреждал меня, говорил, что в этом замешано много людей, но я всё неправильно поняла. К тому же отец постоянно повторял, что я ничего не понимаю.
- Джесс, - Ви смотрит прямо на меня. - прости меня и этого дурака, - она кивает в сторону Расса. - Мы плохо говорили про твоего отца, а он всё это время тайно собирал улики против Брайна и его отца.
- Говори за себя, - исправляет её Расс. - Моё отношение к нему не изменилось.
Я не могу их в этом винить, потому что сама когда-то на долю секунды допускала подобные мысли, ведь всё действительно говорило не в его пользу, а он отказывался что либо объяснять.
- Это всё он тебе рассказал? - спрашиваю я.
Странно, что раньше это расследование проходило секретно, а теперь отец внезапно решил рассказать о нём.
Она кивает.
- Сегодня утром их задержали.
Мои брови резко взлетают вверх.
- Наконец-то, - говорит Расс.
Всё это время, когда я расспрашивала отца, когда рассказывала ему о своих подозрениях, он уже знал, кто преступник. Представляю, как я выглядела в его глазах. Терпеть понятно, почему он так сильно разозлился в первый раз. Собственная дочь ослушалась его, влезла в опасное дело и предъявила ему массу претензий. Вдобавок его обвинили не в самых лучших вещах, пока он честно исполнял свою работу и пытался посадить преступника за решётку.
Я ведь рисковала жизнью. И зря, потому что он всё знал, а я продолжала что-то кому-то доказывать. А мне всего-то нужно было послушать его, но и часть его вины в этом есть - он ничего мне нормально не пояснил, только накричал. Понимаю, что отец не имеет права рассказывать о своей работе, но мог бы хотя бы намекнуть, что он не опустил руки, а продолжает заниматься расследованием. Мне б этого было достаточно.
- Получается, что все мои старания были впустую? - не то спрашиваю у них, не то говорю сама себе.
Чувствую себя дурой, которую обвели вокруг пальца.
- Не совсем, - мягко отвечает Ви. - Насколько я поняла, про Карен вообще никто не знал, а так у них появился ещё один свидетель.
Хоть что-то я сделала не напрасно.
- Она всё таки дала показания? - уточняю я.
- Неохотно, но да.
- И это всё? Конец? - Мне не верится.
- Именно. - Ви улыбается.
Когда сгущаются сумерки, я выхожу на улицу. Небо сегодня ясное, усыпанное маленькими яркими звёздами. Полная луна освещает ночной город, придавая ему особый вид.
Я ступаю на небольшую веранду - деревянные доски слегка поскрипывают, разрушая вечернюю тишину. Делаю несколько шагов, подхожу к тёмному силуэту, останавливаюсь рядом и кладу руки на старенькие перила.
Наши плечи соприкасаются, руки разделяют пару сантиметров, а впереди нас вечность. Спустя некоторое время тёплая ладонь накрывают мои ледяные пальцы. Моё сердце делает сальто. Я вдыхаю свежий вечерний воздух вместе с терпким ароматом. Мы молчим, наслаждаемся этим момент, присутствуем друг друга и ночной прохладой.
- Ви говорит тоже самое, - тихо произносит Расс, выводя круги на моём запястьи.
- Что именно? - на всякий случай уточняю я.
Мало ли, что он там себе надумал.
- То, что ты говорила мне утром.
- Это что-то изменило? - осторожно интересуюсь я.
Оборачиваюсь к нему и всматриваюсь в каждую чёрточку лица. Складки на лбу, губы поджаты в тонкую линию и усталый вид. Он смотрит вперёд, а лунный свет делает его более обворожительным. Так и хочется любоваться ним, протянуть руку, прикоснуться, почувствовать, что он на самом деле здесь. Но я не позволяю себе этого.
Нужно подождать. Ещё не время.
- Не знаю, - он тяжело вздыхает, - я был таким идиотом.
- Рада, что ты это наконец понял. - На моём лице появляется лёгкая улыбка. - Что теперь будешь делать?
- Чтобы вы мне не говорили, я всё равно буду чувствовать часть вины за смерть отца. Это не изменится никогда. - Его пальцы крепче сжимают мою руку. - Постараюсь исправить всё, что смогу. Ви посоветовала мне начать с матери, этим я и займусь. Но сперва…
Расс поворачивается ко мне и кладёт руки на мою талию. Я не двигаюсь, только перевожу взгляд с его лица на руки и обратно.
- Не хочу снова ошибиться. - Он сильнее прижимает меня к себе, упирается своим лбом в мой и закрывает глаза. - Не хочу больше отталкивать от себя дорогих мне людей.
- Значит, я дорога тебе? - с придыханием спрашиваю я.
Кончики пальцев начинают подрагивать от волнения. Сердце стучит со скоростью света.
- А ты как думаешь? - он немного отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, а затем нежно касается моих губ.
Это не страстный поцелуй, а мягкий, медленный, мучительный. В нём столько трепета, что бабочки порхают в животе, а голова кружится от эйфории. Вместо волнение приходит абсолютно другие чувства: наслаждение, предвкушения, ощущения правильности происходящего. Я обвиваю его шею руками, запускаю пальцы в мягкие волосы и отвечаю на поцелуй с новой силой.
Мне не нужны его слова, ответ и так ясен. Он здесь, в каждом движение его рук, скользящих по спине, волосам, шеи, бёдрам. В каждом касании языка, который становятся всё настойчивей и наглее. В бешеном стуке его сердца, бьющегося в унисон с моим. В губах, жадно терзающих меня.
Рассу сложно говорить о своих чувствах и открыто их проявлять, но он сделал первый шаг навстречу нашему будущему. Не знаю каким оно будет: спокойным или волнительным, хорошим или плохим, простым или трудным, но теперь мы вместе. Всё остальное можно решить.
Рядом с ним проблемы не кажутся такими уж сложными. Он подавляет мою тревогу, даёт мне сил, уверенности, смелости. Расс мой якорь, за который я хватаюсь в трудную минуту.
Вопрос с отцом не решён, но ход за ним. Я высказала ему все обиды и не жалею об этом. Больше не буду терпеть его диктаторского отношения ко мне. Он должен понять, что нельзя всё решить с помощью криков и силы, что нельзя насильно управлять человеком, тем более собственным ребёнком. Если этого не произойдёт, то это его выбор. Мой уже сделан.
Самое трудное позади, а может быть и нет, но сейчас, когда крепкие руки теснее прижимают меня к тёплой груди, а настойчивые губы обжигают своими прикосновениями, я счастлива. И это самое главное.