Глава 31
Тело, как натянутая струна. Оно не чувствует ни холода, ни прикосновений ветра, ни капель дождя, которые постепенно начинают падать с неба. Ему всё равно, как и мне. "Будь сильной. Иди дальше" - это единственные цели. Одна улица сменяется другой, безобидный дождь превращается в беспощадный ливень, мокрая одежда и волосы неприятно липнут к телу. На улице ночь. Блеклые фонари откидывают тусклый свет во тьму, но капли дождя всё равно становятся размытым занавесом, не позволяющим разглядеть дорогу. Не знаю, сколько времени проходит, не знаю, как далеко я ушла от дома.
Свет фар вспыхивает неподалёку, рядом со мной останавливается какая-то машина, но я продолжаю идти, не оглядываясь ни на что. Внезапно кто-то хватает меня за плечи и поворачивает к себе, вырывая меня из долгого транса. Я поднимаю голову и вижу уже знакомые два шара, наполненных тягучим тёмный мёдом. Сквозь шум дождя слышится облегчённый вздох, а затем сердитое:
- Ты с ума сошла? Немедленно идём в машину! - Мокрые чёрный пряди волос, с которых капает вода, падают на встревоженное лицо парня, придавая ему непривычный вид.
Меня решительно тянут за собой и это стаёт последней каплей. Что-то внутри меня щёлкает. Последнии щиты взрываются. Внутренний стержень, которая не позволял мне всё это время заплакать, ломается надвое. Все эмоции, которые я так старательно и усердно запирала в самых дальних глубинах сознания, поглощают меня с головой, наполняя внутреннюю пустоту обидой, болью, злостью, беспомощности, отвращением.
- Отпусти меня! - кричу я, вырываясь из цепких рук. - Оставь меня в покое! Ты был прав, у меня ничего не получилось! Доволен?!
Я бью его в грудь один раз, затем второй, третий, но меня не отпускают, лишь сильнее прижимают к себе. Горячие слезы тонкими ручьями скатываются по щекам, создавая контраст с холодными капельками дождя. Расс видит их, видит мою слабость, и от этого мне становится ещё хуже.
- Иди, делай всё, что ты там хотел! Избивай кого хочешь, но уйди от меня! - я продолжаю колотить кулаками мужскую грудь, крича ругательства и всё что придёт в голову. Кажется, что с ними уйдут все паршивые чувства. Не знаю сколько это продолжается, но в такой момент все сили покидаю меня. Прижимаюсь головой к мокрой груди и хватаюсь руками за края кожаного пиджака.
- Я жалкая, слабая, - мой голос звучит хрипло и рвано. - Снова позволила себя ударить, а ведь обещала, что больше не допущу такого. Обещала.
- Это не так. Ты ничего не могла сделать, - шепчет на ухо успокаивающий голос Расса. Одна его рука гладит мою спину, а вторая нежно проводит по волосам. - Знаешь, я даже завидую твоей смелости.
Я лишь шмыгаю носом. Теперь, когда ко мне вернулась реальность, каждая клеточка моего тела отчётливо ощущает холод, дождь уже не кажется мне таким безобидным, а мокрая одежда вызывает жуткий дискомфорт.
Расс немного отстраняется от меня, но лишь для того, чтобы спросить:
- Теперь мы можем сесть в машину?
Я киваю. Он подводит меня к чёрной Ауди, придерживая за плечи, усаживает на сиденье и сам садится за руль. Внутри салона тоже холодно или тело настолько окоченело, что уже не чувствует перепады температуры.
- Куда мы едем? - спрашивая я дрожащими губами, когда машина трогается с места.
- Ко мне, - отвечает он, сосредоточенно глядя на дорогу. - У тебя ведь больше вариантов нет?
Домой мне сегодня возвращаться нельзя.
- Нет, - тихо признаю я, обхватив себя руками. С моих волос стекает вода, а одежда промокла до ниточки. - Прости, я намочила твоё сидение.
- Поверь, это последнее о чём сейчас стоит волноваться.
Путь к старому дому Расса оказывается коротким, видимо он находится в соседнем районе. Меня сразу отправляют в душ, дав перед этим сухую одежду, а я молча соглашаюсь. Где-то в доме слышатся чьи-то голоса, но разобрать их мне не удаётся. Смыв с себя всю грязь этого дня, одеваю пижамные шорты, которые, судя по размеру, принадлежат Ви, и футболку Расса. Открываю дверь и натыкаюсь на влажный мужской торс.
- Иди в мою комнату. Там я тебе кое-что оставил, - Расс стоит перед мной в одних мокрых джинсах. - Позже к тебе загляну.
Я лишь киваю, на большое просто не способна. Все эти эмоциональные скачки выжали из меня последние соки. Захожу уже в знакомую синюю комнату и первым делом замечаю стакан молока, который одиноко пристроился на маленьком столе. Секунду назад мне казалось, что из-за обилия эмоций, кроме усталости, этим вечером я ничего не почувствую, но это оказалось не так. Грудь сдавливают невидимый кольца, дышать становится труднее, а гадкий ком второй раз за день подступает к горлу, но уже по другой причине. Холодными пальцами обхватываю горячий стакан, сажусь на кровать и смотрю на него немигающими глазами, словно он даст мне ответы.
Зачем Расс принёс его мне? Забота, внимание, вежливость или гостеприимство - не знаю, что именно сподвигло его. Почему этот простой жест так сильно затронул меня? Как обычный стакан молока мог стать таким важным и ценным? Может кто-то не увидит в нём особого смысла, я й сама в другой раз лишь удивилась бы и обрадовалась такой находке, но сейчас это значит для меня слишком многое. Люди часто видят то, что хотят видеть, возможно это именно тот случай, но сердце считает иначе.
Горячая поверхность пощипывает пальцы. Я подношу стакан к губам и делаю маленький глоток, затем ещё один. Тёплая жидкость мягко растекается по телу, расслабляя мышцы и согревая душу. Обычное молоко обретает новый вкус. Кажется, что ничего лучшего я в жизни не пила.
Дверь в комнату открывается. Я отрываюсь от стакана. Подтянутая мужская фигура с широкими плечами идёт в мою сторону, тщательно протирая полотенцем мокрые волосы. Расс не смотрит на меня, поэтому я бесстыдно оглядываю каждую часть его тела. По обнаженной груди скользят капли воды, обводя привлекательный рельеф мышц. Он не похож на качка, который целыми днями пропадает в спортзале, но при этом в нём есть всё: пресс, накаченные руки, стройное тело, которое так и манит прикоснуться к себе. На его бёдрах низко сидят шорты, открывая вид на подтянутые икры. Я заворожено смотрю на него, не в силе оторвать глаз. У него такой домашний вид, что моё сердце наполняется незнакомой мне нежностью. Кажется, что мы всю жизнь прожили вместе.
Мокрые ресницы Расса вздымаются вверх и наши взгляды встречаются вместе. Он оставляет волосы в покое, напоследок вытирает шею и небрежным движение откидывает полотенце в сторону, прямо на стол.
- Тебе что-нибудь нужно? - спрашивает он, забирая пустой стакан из моих рук.
- Нет… Спасибо тебе за всё, - искренне благодарю его. - Второй раз меня выручаешь.
Он ничего не отвечает, только ставит мой стакан на стол. Я давно заметила, что Расс не умеет принимать благодарность или извинения. В такие моменты он отмахивается от слов или игнорирует их, и быстро переводить тему.
- Зачем ты возишься со мной? - вопрос неожиданно срывается с моих губ. Я долго думала над этим, но так и не смогла найти ответ.
Я ещё могу понять, зачем он вместе со мной ищет насильника Ви. Всё таки ему не меньше меня хочется, чтобы тот ответил за всё. Но вот почему он приютил меня у себя уже второй раз, отдал свою кровать, нежно обрабатывал мои раны и крепко обнимал, оставалось только догадываться. Это же значит что-то большее чем вежливая человеческая помощь, правда ведь? К тому же, зная Расса, можно с уверенности утверждать, что так он себя не ведёт с будь кем. Разрешил бы один раз переночевать на диване и всё. Без обжигающие прикосновений, завтраков в постель и тёплого молока. Но только мои догадки. Возможно я всего лишь очередная наивная дура, которая всё выдумала.
Расс не спешит отвечать на мой вопрос. Он прислоняется задом к столу, слегка наклоняет голову и пристально смотрит на меня. По напряжённым рукам можно понять, что этот разговор ему не нравится.
- А лучше было оставить тебя там? Одной, ночью, посреди улицы, под дождём? - он уворачивается от ответа.
- Просто не могу понять, зачем ты за мной поехал и почему так заботишься обо мне, - я пытаюсь всмотреться в его глаза, прочитать там ответ, но он отворачивается.
- Ничего особенного, у меня ещё остались остатки человечности, - он пожимает плечами и отстраняется от стола. - Завтра поговорим.
Расс, не глядя на меня, идёт к двери, а я вдруг осознаю, что не хочу его отпускать. Кажется, что если он уйдёт, то эта комната задушит меня вместе с моими мыслями. А так хочется чувствовать кого-то рядом, знать, что ты не одна. И пусть это будет всего лишь иллюзией, но мне она сейчас необходима, как воздух. Нет сил спорить, расспрашивать его или уговаривать, всё что я могу сделать - произнести одно маленькое слово.
- Останься, - тихо прошу я.
Руки Расса замирают на ручке двери. Мышцы на спине напрягаются.
- Зачем? - хрипло спрашивает он.
- Не хочу оставаться одной, - честно отвечаю я, жалея и радуясь тому, что не вижу его лицо. Но даже так чувствую его сомнения.
Мне не хочется давить на него, поэтому без лишних слов ложусь на кровать и выключаю светильник, который до этого освещал всю комнату. Расс продолжает стоять, как статуя. Он не ушёл сразу, а мог. Слышится вздох. Такие вздохи вырываются из людей, когда они добровольно нарываются на проблемы и прекрасно это осознают. Расс отпускает ручку двери и разворачивается ко мне. Лунный свет падает на его лицо, на котором чётко написано "Я об этом ещё пожалею". Он подходит к кровати, ложиться рядом и заводит руки за голову. Не сказав ни слова, парень закрывает глаза, как будто меня здесь нет.
Мои глаза сверлят потолок. Такое странное состояние, когда организм устал, но совершенно отказывается спать. Не хочется думать ни о чём. Отец, Брайн, расследование - всё потом.
Поворачиваю обратно к Рассу. Его глаза прикрыты, но не ровное дыхание даёт понять, что он ещё не уснул. Меня так тянет к нему. Хочется быть ближе, дотронуться до него, почувствовать его. Рука сама тянется к мужской груди. От этого прикосновения по его тело проносится мимолётная дрожь. Он распахивает глаза. Мышцы под моей рукой напрягаются. Мне этого недостаточно. Подвигаюсь ближе и ложу голову ему на плечо. Расс резко втягивает в себя воздух, но не отталкивает меня. Так мы и лежим, я - скрутившись комочком и прижимаясь к его груди, он - вытянувшись, как струна.
Раньше я б себе не позволила таких смелых, наглых, откровенных действий, просто не смогла б так сделать. Но в этот момент на мне сказывается вся усталость и пережитое этого дня. Они не оставили во мне смущения, гордости, волнения, заставили забыть все старые разногласия и перепалки, отключили разум. Сейчас это не имеет значения. Я как оголённый провод, без брони, защиты, сдерживаемого механизма. Это неправильно, мы друг другу никто, но мне всё равно. Мной движут чувства и душевный порыв, а сил, чтобы протестовать им, у меня нет.
Закрываю глаза и впитываю запах Расса. На душе становится легче и спокойней. Неосознанно провожу носом по его шеи и в ответ получаю шумный выдох.
Расс
Она сводит меня с ума. Просто издевается! А я не могу этому противостоять.
Когда Джесс ударил её чёртов папаша, я готов был накинуться на него в ту же секунду, но она меня сдержала. А я, как послушная собачка, выполнил её просьбу. Не смог защитить! Позволил ударить, хоть мог предотвратить это. Нужно было лишь стать впереди, загородить её, вмешаться в разговор, но я решил не лезть к ним и не провоцировать этого недокопа, опять же таки по просьбе Джесс. Вот идиот. А она ещё считает себя слабой. Как она вообще может так говорить о себе? Это я здесь единственный слабак, который умеет только наблюдать за тем, как страдают его близкие.
Когда увидел её бледное, мокрое, безразличное лицо, что-то внутри меня оборвалось. Грудь стянуло колючей проволокой. Мне было физически больно смотреть на неё в таком состоянии, неживом. Я впервые понял, как привязался к ней, хоть и пытался оттолкнуть от себя. Когда Джесс накинулась на меня и начала орать, я мысленно радовался. Лучше слёзы и злость чем безразличное шагание в пустоту. По себе знаю - нельзя держать всё в себе.
Я не мог оставить её одну, только не в тот момент и не в том состоянии. Мать удивилась гостье. Она застала меня на кухне, когда я наливал молоко для Джесс, и попыталась узнать побольше информации о ней, но получила лишь скупой ответ "У моей знакомой проблемы с домом. Ей негде ночевать". С расспросами она больше не лезла, только напомнила, что это не место для посторонних. Я й сам это знаю, поэтому домой никого никогда не приводил, кроме Джесс, в этом не было необходимости, да и не хотелось видеть здесь чужих людей. А Джесс…С ней всё идёт не по плану.
Вот решил зайти к ней перед сном и отправится спать на диван в гостиную, но теперь лежу с этой ненормальной на одной кровати, а она как ни в чём не бывало прижимается ко мне. И как так получилось до сих пор не могу понять. А ведь я почти сбежал от неё, когда она начала задавать идиотские вопросы, на которые я и себе не мог дать ответы. Но это её "Останься"... В нём было столько горечи, надежды, усталости, боли, отчаяния. Оно буквально парализовало меня. Мне осталось сделать всего лишь шаг, но я не мог. Приказывал себе, но ноги отказывались подчиняться. Казалось, что если сейчас выполню её просьбу, то назад пути уже не будет. Больше не смогу отступать, врать себе и отпустить её. Мозг отчаянно отказывался, кричал, что новая привязанность ни к чему хорошему не приведёт, что Джесс будет лучше с кем-то другим, что я не достоин её. Но сердце ныло от одной только мысли уйти. И я остался, хоть и знал чем это закончится. Твердил себе, что это только потому что Джесс сейчас лучше не оставлять одну, но правду от себя не скроешь. Вот что я за идиот такой? Мазохист хренов.
И сейчас, когда она касается к моей шеи, а в голове проносится тысяча разных картинок, я едва сдерживая себя. Сглатываю и выдыхаю. Будь это какая-то другая девица, я б с ней не церемонился, а с Джесс так нельзя. Интересно, она хоть понимает, что делает?
- Малышка, я конечно всё понимаю, но в твоих же интересах лучше так не делать, - предупреждаю я.
- Прости, - она пытается отстранится, но моя рука ложится на её спину и возвращает обратно.
- Просто попытайся обойтись без лишних движений, - поясняю я, а мысленно проклинаю себя.
- Угу, - едва слышно отвечает она.
Влажные длинные волосы размещаются на моей груди, а я не удерживаюсь и накручиваю одну прядь на палец. Когда нежные руки начинает рисовать узоры на моём животе, в голову лезут не лучшие мысли и я задаю вопрос, чтобы от них отвлечься:
- Он ведь не в первый раз тебя бьёт?
Одна лишь мысль об этом приводит меня в бешенство.
- Нет, - она сразу понимает о чём идёт речь. - Не хочу сейчас об этом думать, лучше расскажи мне что-то.
- Что именно? - хмурюсь я.
Если она сейчас начнёт спрашивать о моём отношении к ней, то её ждёт разочарованная. На эту тему я разговаривать не намерен.
- Откуда у тебя рисунки в комнате?
- Ви раньше любила рисовать, а свои работы дарила мне. - В памяти всплывает маленькая сестрёнка. Она сидит за своим столом и усердно вырисовывает каждую детальку. - Вот и приходилось вешать их на видном месте, чтобы она не обижалась.
- Не знала, что она так красиво рисует.
- У неё есть талант, но она его забросила.
Заправляю мягкую прядь за ухо Джесс. Меня наполняет непонятное чувство, абсолютно новое. Сейчас не хочется дерзить, грубить, огрызаться. И разговоры уже не кажутся сущим адом, даже нравится говорить. Мне хорошо. Впервые в жизни мне действительно чертовски хорошо. И это сильнее меня. Могу же я хоть раз не сопротивляться этому? Всего лишь один раз. Это же ничего не изменит.
- В этом доме живёт только твоя мать? - звучит очередной вопрос.
- Скорее всего ночует, а живёт на работе.
- Знакомо. - Джесс тяжело вздыхает. - Она тоже без неё и дня не может прожить?
- Я б сказал, что она таким способом убегает от себя.
- Почему? - любопытная головка поворачивается ко мне, подбородок упирается в плечо, а маленькие глаза всматриваются в лицо сквозь темноту.
Я говорил об этом только с сестрой, и то только потому что она не отставала и ей нужно было поговорить с кем-то близким. Мне было неприятно напоминать себе, что всё случилось по-моей вине. В подобной ситуации я б ответил так, что у человека больше не возникло б желания говорить со мной, но сейчас язык не поворачивается. Смотрю на её лицо в лунном свете и сердце замирает.
- Смерть отца… - я прочищаю горло. - Она на ней сильно отразилась.
Вспоминаю наши семейные ужины, переполненные теплом, уютом и весельем. Отец вечно шутил над мамой, Ви и особенно надо мной. Он всегда улыбался, радовался жизни и был полон энергии. Мама наоборот была сдержанной, спокойной и рассудительной, но рядом с ним менялась на глазах. Люди часто удивлялись, как им удаётся жить вместе, а отец отвечал, что они одно целое и каждому досталось что-то своё. Теперь же его нет, а от прежней заботливой мамы осталась лишь оболочка с огромной дырой в сердце.
Каждый из нас по-своему справляется с болью. Кто-то пытается спрятать её за улыбкой и беззаботностью, внушая себе и всем остальным, что всё хорошо. Некоторые закрываются от всего мира, живут вместе с ней и никого не пускают внутрь. Другие пытаются отвлечься, забыться, загрузить себя так, что не остаётся времени на воспоминания. Но не один их этих способов не поможет вылечить кровоточащую рану внутри. Они лишь создают иллюзию, а боль остаётся и медленно пожирает человека.
- А на тебе? - Джесс ложит руки под подбородок и внимательно смотрит на меня.
Меня словно под дых бьют. Только мне удалось расслабиться, как этот вопрос вернул меня на землю. Я теряюсь. Не знаю, что сказать. Эта тема табу. Ни одной живой душе так и не удалось поговорить со мной об этом.
Идиот! Что я вообще творю? Как подпустил её на столько близко?
Без объяснений встаю с кровати.
- Расс…
- Мне нужно уйти, - перебиваю её и выхожу с комнаты.
Так будет лучше. С самоконтролем у меня всегда были проблемы. Если не хочешь наговорить лишнего или обидеть человека, стоит уйти и остыть. Так я и делаю. Ухожу, умываюсь холодной водой, но это не помогает избавиться от щемящей боли в груди и ненависти к себе.