Глава 30
- Нужно сообщить полиции о Брайне, - заявляю я, сев в машину.
- Нет, - тут же отзывается Расс.
- Твоё отношение к полиции не позволяет тебе нормально мыслить.
- Даже мы вышли на Брайна. Если б они хотели найти его, то он уже был у них, - говорит он голосом полным неприязни и презрения.
- И что ты предлагаешь? - я скрещивая руки на груди.
- Мы найдём его.
- Как?
- Нужно ещё раз расспросить Мишель о нём, узнать в каких местах он бывает, найти в интернете любую информацию.
- И что дальше? Накажем его? Ты изобьёшь Брайна до смерти и сядешь в тюрьму вместо него? - я вопросительно выгибаю бровь и развожу руки. - Прекрасный план!
Пальцы Расса сжимаются и разжимаются на руле. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и выдох, а затем смотрит на меня.
- Он. Должен. Ответить. За всё, - чуть ли не по слогам произносит Расс обманчиво тихим голосом.
- Именно! - я хлопаю ладошками. - Думаешь избиение будет достаточным наказанием для него? А так он долго и мучительно будет гнить в тюрьме. Я понимаю твоё желание мести, но так ты ничего не исправишь. Пойми наконец, что силой нельзя всё решить! Таким способом ты сделаешь только хуже своим близким, - я пытаюсь достучаться до него, но он меня будто не слышит, и это выводит из себя. - Не будь идиотом! Подумай, что будет с твоей матерью, с Ви, если тебя арестуют из-за этого подонка! Они недостаточно от него натерпелись?
Я жду ответа, но Расс лишь молча глядит вперёд. На лице у него играют желваки, но мне всё равно. Пусть злится, пусть ненавидит меня. Главное, чтобы он всё понял и не совершал глупых, импульсивных поступков. Конечно, мы можем просто разойтись и каждый делал бы то, что считал нужным, но я не хочу, чтобы этот дурак угробил свою жизнь.
- Пойми уже, что здесь нужен другой подход, - продолжаю настаивать я, понизив голос. - Просто доверься мне. У меня есть план.
- Знаю я его, - на лице Расса появляется кривая ухмылка.
- Выслушай меня, - я перевожу дыхание. Сейчас мне нужно быть спокойной и рассудительной, всё остальное потом. - Я согласна с тобой. Это дело действительно очень подозрительное, но я доверяю отцу. Не знаю что там у них происходит, но для него работа всегда была на первом месте. Он не станет закрывать глаза на преступление. Нам нужно с ним поговорить. Если это не сработает, тогда я не буду тебя останавливать. Только дай мне время и не твори глупостей.
Наши взгляды встречаются и вступают в негласную битву. Мой умоляющий и полный надежды. Его сердитый и жестокий. Они сталкиваются между собой и бороться за победу. Карие глаза давят, пытаются взять верх и показать, что они не собираются никому подчиняться. Мои же серо-зелёные не сдаются, просят дать им шанс, довериться. Расс первым отводит взгляд и я понимаю, что в этом сражении победа за мной.
- Если он ничего не сделает, я буду действовать по-своему, - негромко говорит он.
- Хорошо, - сдержанно отвечаю я, хотя в душе всё ликует.
- Я буду присутствовать при вашем разговоре.
Радость куда-то резко пропадает.
- Но…
- Или так, или я сам по себе, - безапелляционным тоном заявляет он.
Прикидываю в голове чем это может закончится. Плохой исход. Я сама с отцом не могу нормально поговорить, а Расс только подольёт масла в огонь. Они же ненавидят друг друга, зато будет моей моральной поддержкой.
- Договорились, только ты будешь молчать. Нам нужен спокойный разговор, а не очередная драка и ссора.
- Где твой дорогой папочка? Куда ехать? - Расс заводит двигатель.
То что он никак не отреагировал на мои слова, настораживает меня.
- Ты ж не будешь встревать в наш разговор? - с опаской спрашиваю я. - Это плохо закончится.
Расс лишь слабо кивает. Ох, это определённо плохо закончится.
- Так куда ехать?
- Отец на работе. Можем поговорить с ним сейчас там.
- Нет.
- Я тоже так думаю. Он будет дома вечером. У нас ещё полно времени, можно где-нибудь перекусить, - предлагаю я, ибо мой организм действительно проголодался.
Время мы решаем убить в ближайшей закусочной, поедая картошку фри и куриные ножки. Я морально готовлюсь к разговору с отцом, продумываю каждое слово, прорабатываю все возможные варианты развития событий. И чем больше думаю об этом, тем сильнее натягиваются нервы, превращая меня сжатый комок напряжение, беспокойства, страха. Этот вечер многое решит, не только будущие Брайна, но и моё. Смогу ли я стойко выдержать наш разговор? Или сломаюсь под яростным взглядом?
- Не думал, что у тебя такой аппетит, - замечает Расс, глядя на меня заинтересованным взглядом.
- Это из-за нервов. - Я бросаю на него недовольный взгляд и доедаю вторую порцию картошки. - А ты почему такой спокойный?
Я думала, что он будет как всегда бесится, а он просто слегка нахмуренный, не больше.
- Я и так знаю чем это закончится, - хмыкает он, бросая себя в рот очередную картошку и медленно её пережёвывает.
- И чем же?
- Провалом, - он протягивает это слово по слогам.
Я лишь закатываю глаза. Сама знаю, что нам придётся не сладко. Даже боюсь представить, что сделает отец, когда обо всём узнает. Я ведь впервые в жизни ослушалась его, но ведь это поможет привлечь Брайна к ответственности. В любом он мне это просто так не простит.
Метод у него всегда был один: если ты не понимаешь слов, значит поймёшь грубую силу. Всё ради хорошего воспитание. В детстве я часто делала всякие пакости, ненамеренно конечно, но это никого не интересовало. Случайно что-то сломала? Значит нужно наказать так, чтобы больше такого не повторялось. Ругаешься с родителям? Говоришь то, чего не должна? Получай пощёчину за это. Ослушалась отца? Ответишь за это. И так постоянно. Серьёзного вреда, он мне никогда не наносили, только пощёчины, удары по руках и голове, но этого вполне хватало для ребёнка. Когда это началось, мне было пять лет. Тогда я не осознавала, что происходит что-то неправильно и просто принимала наказания, чувствуя обиду, боль, злость. Потом я начала бояться, пыталась все делать идеально, выполнять любые приказы, не спорить с родителями: они ведь всегда правы, а я так… недоразумение, которые приносит им одни проблемы. С возрастом я превратилась в послушную девочку и научилась избегать наказаний, просто не давала повода. Я росла, у меня начал проявляться характер, и тут наступил новый этап. Отец постоянно говорил, что я не права, глупая и вообще ничего не умею и не могу. Всё это оставило свой отпечаток на моей самооценке. Я каждое слово и действие наполнилось неуверенности. Возникло много комплексов, мне вечно казалось, что я всё делаю не так. И только несколько лет назад я начала осознавать, что если дальше так будет продолжаться, то я превращусь в податливую марионетку с кучей комплексов. Мне захотелось всё исправить, стать уверенней, сильнее, храбрее, но это оказалось долгим процессом.
Началось всё с обыденных вещей. Я пыталась понять, что для меня действительно важно. Отстаивала своё мнение, хоть и не очень удачно, хоть внутри всё сжималось от страха и каждое слово казалось жалобным поиском, но это уже многое значило для меня. Ведь никогда, ничего не выходит сразу. Я дала себе слово, что больше никому не позволю управлять мной, а если кто-то поднимет на меня руку, то я отвечу ему тем же. Когда поднялся вопрос о моём образовании, я до конца настаивала над обучением в другом городе. Приводила разумные аргументы, хотя на самом деле просто хотела сбежать от давления отца и жить самостоятельно.
Сегодня очередной этап моей жизни, который нужно пройти, независимо от всего остального. Отважиться, сделать первый шаг, не дать слабину и с гордостью пережить этот день - вот и всё.
Расс
Прохладный осенний вечер и звук двигателя помогают сосредоточится. Ещё немного и мы с Джесс доедем к её дому. К дому этого чёртового копа. Вот почему он оказался именно её отцом? Ирония жизни. Хоть она его защищает, но я ему ни капельки не доверяю. Помню эти холодные глаза, за которыми скрывалось раздражение и злость. Когда я приходил узнавать о расследовании, он смотрел на меня как на мелкую противную блоху. Ему было плевать на то, что пережила моя сестра. Уверен, что он даже не пытался найти этого проклятого Брайна, зато это сделали мы, точнее Джесс.
Когда я узнал, кто именно напал на Ви, то чуть с ума не сошёл от злости. Мне хотелось найти эту мразь и заставить его пожалеть о каждом дне своего жалкого существования. Клянусь, если б не Джесс, я так и сделал. Но этой малышке удалось остановить меня. На время. Если её план не выгорит, а так скорее всего и будет, я не остановлюсь, пока не найду этого урода. И плевать на своё будущее. Ви и матери без меня будет только лучше, а я смогу им помочь, должна же быть от меня хоть какая-то польза. Может так компенсирую все свои ошибки или хотя бы часть их.
Доезжаю до нужного места, останавливаю машину и оборачиваюсь к Джесс. Она невидящим взглядом смотрит на свои руки, в которых крепко сжимает нож.
Очень странная привычка. Вообще она вся странная, но от этого ещё более интересная.
Зачем ей понадобились все эти игры в детективов? Чтобы прикрыть своего папашу? Выставить его невинной овечкой? Возможно, но она слишком близко всё воспринимает. Здесь есть что-то более личное, глубокое, не зря же эта ненормальная рисковала собственной жизнью.
- Приехали, - сообщаю я, вытаскивая ключ из зажигания.
- Что? - она дёргается, резко оборачиваясь ко мне.
Вечерние тени падают на её бледное лицо. Перепуганные глаза девушки не предвищают ничего хорошего и настораживают.
- Ты в порядке? - интересуюсь я, прищурив глаза.
Та лишь кивает и выходит на свежий воздух. Машина капитана Уайта в полном одиночестве стоит на улице, доказывая его присутствие дома. Джесс не спеша идёт к нему по тропинке, сжимая и разжимая руки. Около двери она останавливается и закрывает глаза, словно готовится сейчас к прыжку с парашютом. Мой взгляд падает на её слегка подрагивающие ладони. Не знаю, что на меня находит, но я внезапно дотрагиваюсь до них, заставляя её вздрогнуть от неожиданности.
- У тебя руки дрожат, - замечаю я.
- Холодно, - поясняет она, опустив глаза.
- И лицо бледное, - мои брови сходяться на переносице. - С тобой что-то не так. Или ты передумала?
- Нет, - тут же отвечаю она, покачивая головой. - Просто волнуюсь.
- Тебе нужно успокоиться, - я сильнее сжимаю ледяные, но такие нежные пальчики. Как же не хочется их опускать.
- Дай мне минутку, - просит Джесс тихим голосом, затем делает глубокий вдох и выдох.
Она словно на смертную казнь собирается. Неужели ей так трудно поговорить с любимым папашей, которого постоянно защищает? Или дело в чём-то другом? Может она что-то скрывает от меня?
Пытаюсь разглядеть в её лице ответы на мои вопросы, но вижу лишь панику и страх.
Не могу просто так смотреть на неё, пока она в таком состоянии. Осторожно притягивают её и крепко прижимаю к себе, давая понять, что она не одна.
- Не переживай, - шепчу я, поглаживая каштановые волосы.
Даже не замечаю, как начинаю тереться щекой об них. Запах диких растений заполняет лёгкие, вскруживая голову. Дожидаюсь, пока выровняется дыхание Джесс и уйдёт дрожь в руках, затем нехотя отпускаю её.
Всё таки я решил держать между нами дистанцию. И как бы ни было трудно, нужно придерживаться этого плана, хотя он иногда даёт сбой.
- Готова? - спрашиваю я, заглядывая в её серо-зелёные глаза. Теперь в них читается решимость.
- Да, - уверенно заявляет она и для убедительности кивает. И в этот раз я ей верю.
Джесс
Мы заходим в дом - место, в котором со мной случились самые счастливый и грустные моменты. С кухни доносится запах фирменной маминой жареной курицы. Подхожу к дверному проёму и наблюдаю, как стройная фигура женщины накрывает на стол.
- Оу, Джесси, - мама замечает меня, - ты как раз успела к ужину. Я уже начала волноваться за тебя.
Даже когда мне будет далеко за сорок, она всё равно продолжит беспокоиться обо мне.
- Где отец? - спрашиваю я, не желая тянуть время.
Благодаря Рассу я набралась храбрости и не собираюсь её терять до самой главной встречи этого дня.
- Как всегда в своём кабинете, - отмахивается она. - Если пойдёшь к нему, позови ужинать.
Как же странно слышать это в данный момент, когда через пару минут состоится возможно самый сложный разговор в моей жизни.
Как только я собираюсь уходить, мама вдруг замечает Расса, который до этого смирно стоял позади меня.
- У нас гости? - удивлённо спрашивает она.
- Не совсем, мы пришли к отцу, - поясняю я.
- Джесс, - мягкие черты маминого лица обретают строгие нотки, - ты же знаешь, как я к этому отношусь. Вся работа остаётся за пределами нашего дома.
Теперь она по-новому изучает Расса. Пристально, внимательно, с ног до головы. А он так и продолжает стоять, настороженно наблюдая за нами.
- Знаю, но это очень важно.
Не дождавшись дальнейших мамин слов, хватаю Расса за рукав пиджака и тяну к ступенькам. Мы поднимаемся на второй этаж и уже спустя пару секунд останавливаемся перед заветной дверью.
- Джесс, - горячее дыхание Расса внезапно обжигает кожу.
- Да? - я слегка поворачиваю к нему голову. Он стоит сбоку так, что моё плечо касается его груди.
- Думаю, ты не хочешь заходить к нему, держа меня за руку, - он указывает глазами вниз.
Слежу за его взглядом. Оказывается, я до сих пор держу запястье Расса мёртвой хваткой. Отпустив его, замечаю на пиджаке следы от моих ногтей. Представляю, как сильно его держала.
- Прости, - извиняюсь я. - Это само собой вышло.
- Давай уже покончим с этим.
- Да уж, - я киваю в ответ и, собрав все силы в кулак, стучу в дверь.
- Войдите, - раздаётся с той стороны.
Давлю на ручку и вхожу внутрь. Человек, который одновременно вызывает у меня гордость, восхищение, уважение и страх, сидит за столом, просматривая папку. Оторвавшись от бумаг, он поднимает голову и его взгляд тут же останавливается на Рассе. В нём нет ничего хорошего.
- Что он здесь делает? - опасно-спокойным голосом спрашивает у меня отец, не отрывая сердитого от объекта своего негодования.
- Выполняю за вас вашу работу, - отвечает тот, награждая его не менее испепеляющим взглядом.
- Я не тебя спрашиваю, - он переключается на меня. - Зачем ты пустила его в наш дом?
Вроде бы простой вопрос, но интонация и выражение лица, с которыми его произносят, заставляют сжаться на месте. Хочется убежать отсюда куда подальше, но вместо этого я говорю:
- Предлагаю забыть все старые разногласия и спокойно поговорить, - стараюсь произносить слова медленно и чётко, но остаётся только догадываться, как это выглядит со стороны. - Это очень важно, просто выслушай нас.
- А он умеет спокойно разговаривать? Помниться, совсем недавно орал на весь отдел, какая я гниль.
- Если б нормально выполняли свою работу, мне б не пришлось этого делать, - отзывается Расс.
Руки отца отпускают бумаги. Он встаёт с своего стула, опирается кулаками о стол, а в глазах мелькает раздражение.
- Пошёл вон из моего дома, - цедит он сквозь зубы.
Часть моего тела инстинктивно уже готова выполнить его приказ, хоть он предназначался не мне.
- Я здесь из-за Джесс. Она отчаянно пытается доказать мне какой вы хороший, но пока я убеждаюсь в обратном. - Расс опирается на дверной косяк, скрестив руки на груди и прожигая отца ненавистным взглядом.
Атмосфера в комнате с каждым мгновением становится все более опасней. Ещё чуть чуть и они с цепи сорвутся. Нужно срочно это прекращать.
- Ты же обещал молчать, - тихо напоминаю Рассу.
- Это ты так решила.
- Пожалуйста, - прошу я, смотря на него умоляющими глазами, - помолчи и не усугубляй ситуацию.
Он ничего не отвечает, а мне остаётся лишь надеяться, что мои слова для него что-то значат.
- Если вы закончили свои милые беседы, то пусть он проваливает отсюда, а ты, - отец указывает в мою сторону, - останешься здесь. Нам действительно нужно поговорить, - в последней фразе звучит нескрываемое предупреждение.
Я нервно сглатываю. В этот момент, мне меньше всего на свете хочется оставаться с ним наедине. Хоть Расс сейчас только мешает делу, но с ним во мне появляется больше уверенности.
Изначально разговор ушёл не в то направление. Нужно переходить к самому важному, пока это ещё возможно. Оттягивать больше нельзя.
- Мы нашли насильника Вивиан Эванс, - выпаливаю я, надеясь, что это заинтересует отца и его гнев сменится профессиональным любопытством. Но это производит обратный эффект.
- Вы что?! - он бьёт ладонью об стол, то чего я подпрыгивая на месте. - Я же говорил тебе не лезть в то дело!
Он выходит из-за стола и медленно подходит ко мне. Каждый его шаг вызывает новую волну паники, которая быстро расползается по телу. Ладони вспотели, ноги подкашиваются, но я заставляю себя неподвижно стоять и не выдавать истинные чувства.
Никто не должен увидеть мою слабость. Почему он так влияет только на меня? Почему эта давящая, устрашающая, доминантная энергию не действует на Расса? Как он может так свободно огрызаться без капельки страха? Как мама может спорить с ним и при этом побеждать? Почему я так не могу?
Ответ сам приходит ко мне. Все эти детские страхи только в моей голове. Что он может мне сделать? Накричать? Как-нибудь переживу. Выгнать из дому? Перестать давать деньги? Так я уже взрослый человек, могу сама о себе позаботиться. Ударить? Боль быстро пройдёт, но ощущение беспомощности и слабости останутся. Я больше не маленькая девочка и никому не позволю причинять мне боль.
Новый прилив силы, придаёт мне смелости. Я задираю подбородок и с гордостью говорю, глядя прямо в серые глаза:
- Я поступила так, как посчитала нужным. И ни капельки об этом не жалею.
Два предложения, но сколько они значат для меня. Ноздри отца опасно раздуваются, в глазах плещется ярость, а я ликую собственной маленькой победе. Это не наша с ним битва, а моя и моих детских страхов, которые до сих пор живут во мне.
- Мишель Касл поссорилась со своим парнем Брайном, - начинаю рассказывать я. - Он напал на неё в парке, когда она..
- Ты действительно думаешь, что я буду слушать каких-то там сопляков? - перебивает меня он. - Это не детские игры! Ты хоть представляешь во что впуталась?!
Я вздрагиваю от его крика. Стальной голос, наполненный злостью, проходит сквозь клеточки моего тела, превращая его в камень.
- Если я говорю, чтобы ты не лезла в мои дела, это значит, что ты не должна вмешиваться в мою работу! - продолжает орать отец. - Или твой маленький мозг не понимает простых слов?
Он тыкает пальцем в мою голову, как в детстве. Говорит со мной как с глупым недоразумением, его собственным разочарованием. Это остужает мой былой порыв. Приказываю себе быть сильной, но я снова превращаюсь в ту маленькую беспомощную девочку. И тут я наконец-то кое-что понимаю. Если общаться с человеком как с ничтожеством, то со временем он почувствует себя именно таким. Вот почему я становлюсь неуверенный ребёнком только в присутствии отца. Как раз он заставляет чувствовать себя такой глупой и жалкой. Его тон, слова, жесты. Я во всё это верю, а он даже не понимает, как сильно отпечатываются его действия на мне.
- Хватит со мной так разговаривать, - отвечаю я, стараясь не сломаться под его гневным взглядом. - Я больше не ребёнок. Почему ты не воспринимаешь мои слова всерьёз? Если б ты с самого начала нормально поговорил со мной, мне не пришлось самой искать все ответы!
- Да потому что это тебя не касается!
- Касается! - я тоже перехожу на крик. Впервые за всю жизнь повышают голос на отца. Я уже на грани истерики. - Знаешь сколько всего мне пришлось о тебе выслушать? Но я всем говорила, что ты не такой! Я даже влезла в это дело, чтобы доказать им это! И что теперь? Пока человек, который напал на нескольких ни в чём не повинных девушек, ходит на свободе и выбирает себе новую жертву, ты отчитываешь меня за то, что мне удалось его найти! Странно, что вы не смогли этого сделать, а "сопляки", как ты выразился, смогли! И теперь ты даже выслушать меня не хочешь!
Я развожу руками и перевожу дыхание.
- В этом деле что-то не так, - я выдохлась, поэтому эти слова звучат более тише. - Расс прав, полиции в упор не замечает очевидного и никого не слушает. Капитан Роберт Уайт, которого я знаю, цепляется за каждую возможность, чтобы добиться справедливости, а не закрывает глаза на факты. Теперь…
Мне снова не дают договорить. Звонкая пощёчина обрушивается на меня как молния, выбивая все несказанные слова. Я даже среагировать не успеваю, так быстро это происходит. Меня отбрасывая назад, но Расс вовремя придерживают мою спину. В детстве мне казалось, что у отца тяжёлая рука, но сейчас понимаю, что он тогда даже не прикладывал особой силы. Те лёгкие ляпасы ничто по сравнению с этой пощёчиной, от которой немеет челюсть, а в глазах появляются белые вспышки.
Я часто моргаю и тру щёку, не до конца осознавая, что произошло. Мне кажется, что всё это происходит не со мной, а я всего лишь наблюдаю сцену с фильма.
"Он ударил меня. Снова",- только эта мысль проносится в голове.
- Замолчи, - тихо приказывает отец, но его голоса вызывает у меня мурашек по коже. Сейчас он похож на бешеного быка. Грудь часто вздымаются и опускается, лицо покрасневшое, а из ноздрей скоро пойдёт пар. - Ты ничего не понимаешь. Забудь об этом или…
На этих словах в движение приходит Расс. Убедившись, что я могу самостоятельно стоять на ногах, он выходит вперёд . Как на автомате, я хватаю его за руку.
- Не надо.
Он не слушается меня, пытается вырвать руки, но мои ладони мёртвой хваткой удерживают его от ошибки.
- Ты всегда так поступал,- обращаюсь я к отцу. Мой голос звучит ровно, без эмоций. Меня здесь нет, я далеко отсюда, в глубине себя, но тело знает, что делать и говорить. - Вместо слов применяешь силу, когда что-то идёт не так. Но в этот раз я не отступлюсь. И больше никогда не смей поднимать на меня руку.
После этого отпускают Расса, разворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты с каменным лицом. Сейчас это самый лучший вариант - отступить, собраться с мыслями, привести чувства в порядок.
С кабинета, как с другого мира, доносится голос отца:
- Нет, ты будешь слушаться меня! И делать то, что я тебе скажу!
Затем там возникает какая-то возня, но это меня не останавливает. Единственное, что я сейчас должна сделать - это убраться отсюда куда подальше, пока меня окончательно не накрыло. На ватных ногах сбегаю по ступенькам вниз, подхожу к двери, но в этот момент мама останавливает меня, схватив за локоть.
- Джесси, что происходит? - встревоженно спрашивает она. - Я слышала крики, - её пальцы касаются моей щеки и я тут же отворачиваюсь от неё. - Почему у тебя щека красная?
Невыносимый ком подступает к горлу. Я прилаживаю последние усилия, чтобы проглотить его. Дверь - моё спасение. Нужно добраться до неё. Она так близко, всего лишь в нескольких метров, но это расстояние кажется вечным.
- Тебе показалось, - отвечаю я ледяным голосом и вырываю руку. Не глядя на неё, направляюсь к выходу. Без лишних заминок выбегаю на улицу и иду дальше.
Мне нельзя останавливаться. Никто не должен видеть моих слёз.