Сны и реальность Саймона Рейли

Может быть, это просто легенда, в которую необходимо верить, чтобы в жизни человеческой появился хоть какой-то смысл.

(с) Пауло Коэльо. "Одиннадцать минут"

Через три дня после этого происшествия зрение Мартины вернулось в норму. Ей даже госпитализация не понадобилась, правда, врач дал принцессе освобождение от занятий на две недели, и теперь она (на радостях) целыми днями сидела в библиотеке — чтение было одним из любимых занятий Мартины. Альфред такую тягу к знаниям не понимал, ведь читала Мартина не что-нибудь, а научную литературу и старинные легенды и, погрузившись в древние истлевшие книги, из библиотеки редко выходила.

— Вот почему мне никто освобождение не выпишет? — возмущался Альфред, думая, что свободное время можно провести куда веселее.

— Сначала заболей, а там видно будет, — сказала Мартина, не отрываясь от книги.

— Зачем тебе две недели! Ты же любишь учиться!

Мартина фыркнула. Альфред вообще редко в библиотеку заходил, но сейчас явился высказать свое возмущение.

Заболеть? Легко сказать! Современные маги (даже простые чародеи) могут любую несерьезную простуду за минуту вылечить, а грипп, ангину и прочие неприятности — за четыре. Чем же таким болеть, если они всё лечат в такие короткие сроки? После лечения даже от физкультуры освобождения никто не даёт! Ну, это же несправедливо!

Кстати, Мартина читала книгу «Легенды о династии Фротгерт, факты и предположения». Книге на вид было лет сто пятьдесят, если не больше. Серый переплёт, да и сам томик какой-то серый, в нём даже картинок практически нет!

Махнув рукой на всё это «безобразие», принц Альфред вышел из библиотеки, собираясь отправиться на учебу, первый урок он уже пропустил. Возле дворцовых ворот ждали охранники из «ДС», которые почему-то никогда его не торопили.

***

Сегодня Саймон решил всё-таки сходить на занятия в университет. Отчисляться передумал. Он долго не мог появиться в ЧАЛИКУНЕ. Боялся, что однокурсники начнут приставать с дурацкими вопросами относительно самочувствия и говорить, как им всем не хватает Карсилины. Но чтобы отвлечься от проблем, лучше уйти в учёбу с головой. Говорят, когда усердно чем-то занимаешься, боль потери притупляется. Да и вообще, нужно выучиться на боевого мага, хотя бы ради Карси.Нужно смириться с тем, что её больше не будет. А обстановка университета очень о ней напоминала, хотя во дворце напоминала ещё больше, но Саймон упрямо вернулся из особняка отца туда, пытаясь научиться с этим справляться и не подавать вида на людях, как на самом деле это всё больно.

Он просто существовал. Ничего не хотел. А пустота, которая осталась после оборванной между ним и Карси нити, прожигала его изнутри. Нужно хотя бы вид делать, что Саймон живет. И эта иллюзия удавалась, он смог заставить окружающих поверить в то, что оклемался. Хотя это было далеко не так.

Депрессия не прошла! Боль не стала слабее, и ныла, изъедая душу. Наверное, он просто начал к этому привыкать.

Саймон и правда больше не мог искренне улыбаться, смеяться и ходил всегда в чёрном. Каждый день после занятий он посещал могилу Карси, разговаривал с ней, рассказывая о событиях того или иного дня, будто надеясь, что принцесса ответит и выслушает.

Альфред как-то обмолвился, что вокруг ее могилы собирались возвести компактный склеп, как всегда делали для покойных членов династии Фротгерт. Упоминал про то, что королева разрабатывала для этого склепа особый дизайн, вместе со специалистами.

Саймон плохо спал и почти ничего не ел. От пребывания в беспросветной грусти ему часто снились кошмары. Он отматывал в голове время назад, постоянно находя ошибки в своих действиях, из-за которых Карси и погибла. И ненавидел себя. Перед глазами снова и снова пролетала чертова сцена, в которой ничего нельзя было исправить! Карси лежит у него на руках и не двигается. Еще теплая, но уже не дышит.

Иногда Саймону казалось, будто он стал на много лет старше, словно познал жизнь с какой-то другой стороны и знал, что уже не тот, кем был раньше. Тогда жизнь была ему интересна, а сейчас даже было плевать на то, что творилось вокруг, на то, что это всё его постепенно сводило с ума, и он балансировал на грани! А прятать всё за маской смиренного равнодушия так трудно!

До университета они шли вместе с Димкой, которому к третьей паре на лекцию, но он решил вместо лишних минут сна составить компанию другу.

ЧАЛИКУН от королевского дворца располагался не слишком далеко, почти там же, где и КОРЛИМАГТ. Туда можно было телепортироваться, проехать одну остановку на автобусе или же пройтись пешком. Саймон предпочёл самый медленный вариант, и они пошли через парк. Димка, который был в полосатой зелёной куртке, но внезапно без кепки, пересказывал другу свой очередной сон. Имелась у него такая привычка.

— И тут я понял, что завис над пропастью! — воскликнул он, размахивая руками. — А там внизу глыбы огромные, острые...

Видимо, сон подходил к своей кульминации, но Саймон его не слушал. Пусть Димка выговорится, ведь это полезно. Только, в ответ главное кивать и говорить «угу» либо «ага». Универсальные слова, заставляющие поверить в то, что собеседник заинтересован монологом. Димка же был благодарен Саймону за то, что тот увлеченно (по мнению Морквинова) выслушивал его рассказы. Правда, Саймон редко запоминал, что там было.

Ребята прошли уже через весь парк, вышли на площадь между корпусами ЧАЛИКУНА, клумба с гербом Чалиндокса была усыпана снегом, словно сахарной пудрой, а по её краям образовывался ряд маленьких сугробов.

Димка изъявил желание зайти в корпус ФизМаг факультета. Отговаривать Саймон не стал, хотя, по его убеждению, смотреть там было не на что.

Они появились в холле. Там было людно, впрочем, как всегда. На стенах холла и дальше по коридору висели портреты деканов факультета разных лет с перечнем заслуг под каждым.

Саймон двинулся к открытой двери гардеробной сдать пальто, мучительно заставляя себя не смотреть на стенд с портретом Карси и живыми цветами возле, но Димка его остановил, с интересом глядя в сторону лестницы.

— Ты чего? - не понял Саймон.

— Там девушка симпатичная! — шепнул тот на ухо, указывая пальцем.

«Симпатичная» девушка стояла возле лестницы напротив зеркала и расчесывала светлые с рыжим оттенком волосы, длинна которых была чуть ниже плеч. На ней сидел красный вязаный свитер и тёмно-синие джинсы. Не было видно ее лицо.

— Как ты определяешь степень привлекательности по затылкам? — поинтересовался Саймон.

Димка вопрос проигнорировал, с жаром сказав:

— Нужно срочно познакомиться!

— Иди, знакомься.

— Я стесняюсь, — упрямился Морквинов. — Посмотри на меня и на неё. Я же коротышка!

Девушка и правда казалась выше него.

— Раньше, когда с кем-то знакомился, тебя это не особо волновало, — заметил Саймон, фыркнув. — Вспомни Пырши, та ещё швабра.

Опаздывать на лекцию из-за этого «похитителя женских сердец» не хотелось. Хотя, если честно, на занятие он не спешил.

— Сейчас я буду действовать не так, — пообещал Димка. — Ты можешь подойти к ней и взять номер телефона?

— А тебе самому что мешает?

— Ты мне друг или кто! — возмутился он, мигом обойдя Саймона и подталкивая его в спину.

— Ладно. Жди.

Саймон не понял, почему согласился, и без лишних слов направился к девушке. Он ведь ничем никому не обязан. Просто скажет ей о Димке и уйдет.

Девушка застёгивала сумку, на которой был изображён синий дракон, изрыгающий пламя.

Саймона не волновала необходимость спросить у нее номер телефона. Пусть Димка краснеет, это же ему понравился ее затылок.

— Не помешаю? — спросил Саймон, прервав её занятие.

— Нет, — она обернулась.

Лицо у неё было овальное, нос с горбинкой, глаза большие, карие. А ещё на этом лице было очень много неумелого макияжа. Глаза подведены чёрной подводкой, ресницы все в туши, а кожа покрыта тональным кремом, из-за которого её лицо казалось желтоватым. На интеллектуалку она вообще не была похожа, да и создавала впечатление «типичной блондинки». Для полноты образа не хватало маленькой дрожащей собачки подмышкой.

Наверное, годика так через три эта девушка захочет увеличить себе грудь или губы и станет похожей на утку. Хотя нет, не станет, магическая пластическая хирургия не такая беспощадная.

— Понимаете, мой друг хотел с Вами познакомиться, но не решился, — объяснял Саймон, оставаясь невозмутимым. — Он жутко стеснительный...

Девушка стояла и хлопала своими длинными накладными ресницами, неотрывно глядя на него, а он старался не смотреть ей в глаза.

— Так вот, Вы бы не могли дать номер телефона для него? — поинтересовался Саймон, желая скорее отделаться от этого разговора.

— А где ваш друг? — спросила она с интересом. Голос оказался на удивление сносным.

— Вон там. Сейчас познакомлю... — сказал юноша и осёкся.

Димки нигде не было. Он словно сквозь землю провалился. Может, специально устроил эту подставу?

— Ушёл, — проворчал Саймон, раздражаясь. Ну, он это Морквинову ещё припомнит! Возомнил из себя сваху!

Девушка кокетливо улыбнулась, думая, что друга Рейли выдумал как предлог:

- О, ну это не страшно.

Саймон не имел желания продолжать разговор.

— Простите, мне надо идти, — бросил он ей и, отвернувшись, направился к гардеробу.

— А знакомиться уже передумали? — спросила та. — Стесняетесь?

Вот так подходишь к незнакомой девушке, говоришь ей что-то, а потом пропадаешь из вида, даже имени не спросив, оставляя представительницу слабого пола в замешательстве.

— Меня, кстати, Нина зовут! — сообщила она, догоняя.

— А я Саймон, — представился тот.

Очень грубо получится проигнорировать девушку, тем более ей польстило, что он с ней заговорил первым.

— Замечательно, вот мы и познакомились! А давай на «ты» перейдём? — обрадовалась она, мило улыбаясь и рассматривая Саймона в качестве потенциального «своего парня».

Он чувствовал, как она «пожирала» его глазами, и это было противно. Словно измазался в чем-то липком. И сейчас ему хотелось себя отмыть.

Чтобы не питать девушку ложными надеждами, Саймон сразу сказал:

- Если что, отношения у меня есть. И я не из тех, кто заводит интрижки. Но вот мой друг, который...

Она не дала договорить, насупившись.

— Правда? — в голосе Нины слышалось разочарование, но отступать девушка не собиралась. Почему же он с ней заговорил?

Видимо, она не знала, кто такой Саймон. Не видела матч по картфолу? Несостоявшуюся свадьбу? Газеты? Новости?

Саймон кивнул, потупив взгляд.

Нина же смотрела на него скептически: выглядел новый знакомый мрачновато для беззаботного влюбленного. Она заподозрила, что он что-то умалчивал. Но Саймон вправе это скрывать! Зачем ей знать, что его девушка умерла?

Скрестив руки на груди, он выслушал очередной вопрос.

- У вас часто бывают скандалы?

- Э-э, что? – от неожиданного вопроса он невольно посмотрел ей в глаза.

- Ну, просто ты выглядишь таким вымотанным и уставшим, что кажется, будто у вас не все хорошо.

Саймону хотелось исчезнуть из этого переполненного людьми холла и вдохнуть порцию свежего воздуха.

- Да, у нас не всё хорошо, - он закрыл глаза, собираясь с духом, а затем открыл их. – Но ты делаешь поспешные выводы.

Как жаль, что картинка не поменялась, и перед ним стояла эта Нина.

- Значит, я права, и между вами образовалась огромная пропасть?

Она даже не представляла, насколько. Гигантская пропасть между этим светом и тем.

Саймон не спешил отвечать на эти невольные каламбуры. Почему Нина не хочет отстать от него?

- Если у вас разлад в отношениях, может, - хотела было предложить выход Нина.

Но Саймон не дал ей продолжить, раздраженно перебив:

- Всё совсем не так.

- Разве? А мне казалось, что если тебе делают больно, то это плохие отношения, - фыркнула девушка, поправив сумку на плече.

Вот, что она пыталась доказать ему, они от силы знакомы минуты три.

- Пожалуйста, не заставляй меня... - Саймон посмотрел на портрет Карси, на черную ленточку в уголке, и осёкся. Дальше слова просто не лезли.

Карси казалась на фотографии такой живой. Стоит только подойти, протянуть руку и дотронуться.

«Моё Солнышко»

Саймон закусил губу, заставляя себя оставаться на месте. Не нужно смотреть на фотографию. Не сейчас. Левой ладонью он нервно сдавил запястье правой и прижал руку к груди. От очередного осознания того, что он больше не увидит, как Карси улыбается вживую, его опять начало трясти.

«Только коснуться тебя. Лишь коснуться»

Он не мог отвести взгляда.

- Я.... Я что-то не так сказала? – в этот раз тон у Нины был обеспокоенный.

Но Саймон не ответил, бросившись к лестнице прямо в пальто. В бездну гардероб!

Он бежал так быстро, что случайно столкнулся с Раей Демонс. Схватившись за перила, она обернулась:

- Эй!

Этот окрик вернул его в реальность.

- Саймон? – Рая была удивлена его появлению в университете. Даже ругаться по поводу столкновения передумала.

- Прости, - сухо извинился он.

- Ничего страшного, ты ведь отчислиться пришел?

У Демонс не осталось ни капли неприязни, которые она испытывала к Саймону до битвы с сороконожкой на зачете. Раньше он не знал, что она может быть настолько приветлива.

- Нет, я получу этот дурацкий диплом, - заверил старосту Саймон.

Услышав это, Рая аж воссияла. Ей не хотелось, чтобы их группа уменьшалась.

- Я рада слышать это, - призналась она.

И они пошли дальше по лестнице.

- На самом деле, мысли уйти были, - Саймон чувствовал, что из-за пальто становилось немного жарко. Но его пальцы по-прежнему оставались холодными.

- Как ты себя чувствуешь?

Она думала, начитавшись газет, что парень действительно хотел покончить с собой. Любит пресса людей обманывать!

— На самом деле плохо, — ответил Саймон без особого энтузиазма. – Но это неважно. Я готов функционировать. Наверное.

Демонс не поняла, что он имел в виду, и сказала очень тихо, почти не слышно, словно утешала:

— Я очень сожалею, насчет Карсилины. Она была надеждой для королевства.

Саймон вздохнул. Пытаясь притвориться деревянным.

«Она была надеждой для меня»

Больше они не разговаривали, пока шли до аудитории.

В кабинете Демонс заняла место спереди. А Саймон, поймав на себе заинтересованные взгляды однокурсников, прошёл мимо парты, за которой раньше сидел вместе с Карсилиной, тяжело вздохнул, вспоминая, и сел рядом с Афанасием Лоином в конце аудитории, возле шкафа со скелетом рыбы.

Афанасий не решался с ним заговорить, остальные с расспросами не приставали, изредка оглядываясь и перешёптываясь.

Началась лекция по истории Листона.

Преподавательница рассказывала про экономику королевства пятнадцатого века и рисовала на доске какой-то график. Лоин тщательно его срисовывал, прищуриваясь, так как видел плохо. Саймон открыл тетрадь, но ничего не записывал, в голове крутились воспоминания...

***

Обычное утро сентябрьского дня.

— Вставай, соня, вставай! — именно от этого возгласа Саймон и проснулся.

Он открыл глаза и увидел довольную Карсилину в лёгком красном платье чуть выше колен, волосы её были завязаны шёлковой лентой.

Девушка склонилась над ним, и их носы почти соприкоснулись.

— Ну что ещё? — улыбаясь, спросил Саймон.

— Мы сегодня с тобой по городу хотели погулять, забыл? Посмотрим, что в Чалиндоксе интересного есть, - с этими словами она хитро отпрянула и выпрямилась.

— Может, прекрасная принцесса подарит рыцарю поцелуй, чтобы обеспечить заряд бодрости на день? — усмехнулся парень, потягиваясь.

— Может, рыцарь в состоянии оторвать свою задницу от кровати и выпить кофе, чтобы не приставать к прекрасным принцессам в поисках заряда? — иронично отозвалась Карси.

— Ну, так ведь неинтересно, — шутливо протянул Саймон, всё ещё лежа под одеялом, — согласись?

— Ладно, сделаем маленькое исключение, — она снова приблизилась и чмокнула его в щёку. — А теперь вставай!

— А почему так мало? – Рейли выполз из-под покрывала и присел.

— Бодрость нужно распределять равномерно, не так ли? — и Карси засмеялась.

Саймон поднялся и зевнул, прикрыв рот ладонью. Карсилина с интересом разглядывала его синюю пижаму с забавными пингвинами. Парень заметил это и порозовел:

- Что?

- Да вот, вспомнила, как мы ее выбирали, - подмигнула принцесса.

Саймон в смущении невольно почесал себе щеку:

- Ты позвала помочь с шопингом и затянула меня в отдел, восклицая: «Слууушай, а давай купим тебе кигуруми панды».

- Так всё и было, - кивнула Карси, - тем более, ты такой же неуклюжий, как они.

- И в каком месте?

- А кто постоянно обо всё ударяется?

- Солнышко, «иногда» - это не «постоянно».

Карсилина хмыкнула, а Саймон замялся. Ему нужно было переодеться. Но девушка почему-то не спешила выходить из комнаты. Да и он поймал себя на мысли, что не хочет выставлять ее за дверь. Пускай и на пять минут.

Карси первая нарушила его неловкие размышления:

- Надо выбрать тебе для прогулки что-то приличное.

- А чем тебе не нравится то, в чем я обычно хожу?

- «Обычно». Ты сам ответил на вопрос, - она с интересом подошла к платяному шкафу. – А ты представь, что есть повод надеть что-нибудь другое. Например, свидание.

Саймон почувствовал, как его сердце подскочило. Он попытался не выдать волнения, и сказал:

- Но ведь наше времяпрепровождение и прогулки можно было считать за свидания?

Он действительно не совсем понимал разницы. Если не назвать прогулку с любимым человеком «свиданием», не объявить слово друг другу, это просто обычная встреча? Как с друзьями? Саймон выглядел озадаченным.

- Мне очень нравится, как ты обычно выглядишь, правда, - Карси вдруг подумала, что могла его обидеть. – Просто, я хочу поработать над образом. Снимай пижаму, подумаю, что можно на тебя напялить.

- А? – он выплыл из своих мыслей.

- Наверное, тебе пойдет зеленый, как думаешь? – размышляла Карси, приоткрыв дверь шкафа с одеждой.

- Не знаю, - ему было необычно видеть, как кто-то (Кроме тёти Иры) добирался до его вещей. В случае с кем-то другим Саймон бы на этого человека зашипел, но Карси была его личным исключением.

Карсилина пыталась найти что-то интересное среди рубашек, затем посмотрела на застывшего Саймона:

- Ты собираешься снимать пижаму?

В ответ на это он вздрогнул, в глазах на секунду промелькнул страх. Но Карси это уловила:

- Что-то не так? Если хочешь, я могу...

- Нет-нет, - он замотал головой, боясь, что она действительно выйдет. – Всё хорошо.

Карси смотрела на него так, будто не верила.

Саймон сглотнул. Он ведь никогда не обнажался ни перед кем. Он даже в реке с друзьями не купался. Только на берегу сидел постоянно в полном обмундировании, под предлогом, что смотрит за вещами, когда Димка в клетчатых плавках и Карси в фиолетовом в крапинку купальнике весело брызгались водой и шутливо пытались топить друг друга, а где-то на середине водоема Кулий Мызрер делал заплыв, показывая то, какой он спортивный. Нет, Саймон умел плавать, и ему тоже хотелось веселиться в реке. Но снять с себя футболку перед всеми почему-то было равносильно катастрофе. Да, никто не понимал, почему он так делал. Димка, конечно, пытался докопаться.

Вроде бы и телосложение у Саймона было вполне нормальным, да и никаких мутаций под одеждой он не скрывал. Но, когда ему было жарко, особенно летом, торс Саймон не оголял. Он готов был даже терпеть промокшую от пота одежду, липнущую к телу. Парень старался скрыть себя тряпками по максимуму. Конечно, в разумных пределах. Футболки с короткими рукавами и шорты до колен он всё же носил. Так что его странность не была настолько критична, но беспокойство тете Ире доставляла.

Саймон не мог ей объяснить, почему так происходило. Он ведь даже спал либо в пижаме, либо в футболке. И никогда – без.

Но ответ все же имелся: вся эта одежда давала ему ощущение защиты, кокона, скрывающего от внешнего мира. А голым можно стать очень уязвимым. Разве нет?

Когда Веригус получил над Саймоном опеку после смерти Фолии, то постоянно тиранил и издевался над мальчиком. Да, его записали в элитную школу, но под своей формой Саймон прятал синяки и даже раны. Отчим почти не бил его по лицу, потому что иначе это привлекло бы внимание органов опеки. Наказывал он своего пасынка буквально за все. Не так тот на него посмотрит, не поприветствует гостей, получит четыре, а не пять по физ-ре, плохо уберется в комнате или же будет кричать от страха и не спать в приступе паники, или же у Веригуса просто плохое настроение.... Да, Саймона колотили за многое. Веригус даже поручал своим амбалам-преступникам из охраны коттеджа воспитывать мальчика. Те не стеснялись в применении силы. Они часто раздевали его и тащили в одну из собачьих клеток, где запирали на всю ночь. Веригус знал об этом. Мальчик кричал, просил его выпустить, стуча зубами от холода, вокруг бегали огромные злые псины, для которых эти клетки и предназначались.

Только Карси, которая являлась Саймону во снах, помогала справиться с этим. Именно она говорила, что он должен сбежать. И однажды он решился и убежал из этого адского особняка, рискуя быть загрызенным собаками, охраняющими ночью участок. Даже высокий забор не помешал выбраться, хоть Саймон и чуть не сломал ногу. Он не хотел больше возвращаться.

Полиция, конечно, нашла подростка. Он был едва в сознании, единственным выжившим ребенком, среди тех, кого обнаружили недалеко от поселка в пустыре. Их тела сильно обгорели, а у Саймона ожогов не было совсем. Придя в сознание, он бредил что-то про громадную огненную птицу, которая всех сожгла, и не говорил о том, что эти ребята-беспризорники хотели над ним поиздеваться и избить, ибо на нем была форма элитной школы.

Только недавно, анализируя ситуацию, Саймон понял, что эта «огненная птица» была невольно вызвана им самим. И, придя к такому выводу, он испытал смешанные эмоции, но сослался на то, что подростки сами напросились.

Карси обеспокоенно подошла к нему:

- Тебя что-то гложет, да?

Взгляд ее пронзительных зелёных глаз заставлял Саймона таять. Он постарался не думать о сгоревших ребятах, и расстегнул две верхние пуговицы своей пижамы. Затем, его пальцы остановились.

Карси восприняла это по-своему.

- Прости, я, наверное, тебя смущаю, - и неловко посмотрела в сторону окна.

Принцесса уже хотела отвернуться, но Саймон не дал ей сделать это, придержав за плечо.

- Пожалуйста, не надо, - он почти прошептал, пальцы руки, которой парень прикоснулся к следующей пуговице, подрагивали. – Я должен это преодолеть.

Карсилина одарила его вопросительным взглядом, ей казалось, будто она принуждала:

- Я не хочу заставлять, если тебе неприятно. Бездна, мне надо было раньше думать, какая же я глупая, - принцесса стукнула себя ладонью по лбу, начиная загоняться.

- Солнышко, - улыбнулся в ответ Саймон, расстегивая еще одну пуговицу, - ты – единственный человек, кому я могу показать себя уязвимым. Наверное, раздеваясь, человек обнажает свою душу тоже?

- Если полностью, то может быть, - кивнула Карси в смятении.

Саймон решился, выдохнул и расстегнул остальные пуговицы, затем оголил плечи. В его глазах отражалась какая-то непонятная грусть. Карсилина перехватила инициативу в свои руки и мягко сняла с него верх пижамы, наконец, обнажив торс. Её прикосновения вызывали у парня мурашки. Ткань с пингвинами плюхнулась на ковер.

Парень, беспокойно дыша, закрыл глаза, словно пытался таким образом защититься от мира, и сбросил с себя штаны.

- Саймон, посмотри на меня, - попросила Карси, и он ощутил её тёплую ладонь на щеке. Хоть в комнате было не холодно, он дрожал.

Саймон послушался, его дыхание было неровным.

- Я в одежде выгляжу лучше, - произнес он.

- Ты всегда хорошо смотришься, - не согласилась принцесса. Её пальцы плавно спустились по шее вниз, к его ключицам.

Саймон сглотнул, прикосновения щекотали кожу, казались чем-то электрическим и заставляли его трепетать.

На самом деле он не любил, когда его кто-то трогал. Всегда пытался отстраниться, чтобы не соприкасаться с людьми. Но Карсилина была другой. Её касания стали для него, как наркотик.

Ладонь Карси уже была на его груди, она чувствовала стремительный ритм сердца Саймона, которое, казалось, хотело выпорхнуть прочь, но ему почему-то не давали. Парень дышал часто, но не глубоко, боясь новых нахлынувших ощущений. Имел ли он право наслаждаться?

Жар разливался по его телу всё выше и выше, а в голову било что-то непонятное. Ему казалось, что он как-то по особенному сходил с ума, и Саймон не хотел противиться этому.

На него нахлынуло большое желание прижать Карси к себе, и целовать-целовать-целовать в лоб, в щеки, губы, шею и ниже... и снять дурацкое платье... гладить по коже...

Но Саймон пугался своих желаний, подавлял их, думая, что это неправильно. Им же всего семнадцать.

Ладонь Карси добралась уже до его живота, и он поймал ее в свою, оставив на месте. Его щеки пылали.

- Стоит всё же тебя приодеть, - она собиралась и вовсе убрать руку, но Саймон не смог больше сдерживаться, притянул принцессу к себе и страстно поцеловал.

Карси поддалась, гладя ему спину.

Такой ворох странных ощущений и противоречий он еще не испытывал.

«Что я творю»

Внезапно дверь в его комнату открылась. Вошел Димка:

- Саймон, ты ведь поможешь... - и осекся, подняв на них глаза.

Карси с Саймоном неловко отстранились друг от друга.

- Это не то, что ты подумал! – попытался зачем-то оправдаться Рейли, весь пунцовый, стоя в одних трусах.

- Вы бы заперлись что ли, для приличия, - протянул Морквинов, во взгляде которого читалась неприкрытая зависть. Он ведь всегда утверждал, что лишится девственности раньше. Хотя, Саймон с ним и не соревновался, потому что это тупо.

Принцесса Листонская не знала, что ему ответить. Димка фыркнул и вышел в коридор, хлопнув дверью.

Карси и Саймон встретились смущенными взглядами.

- Бездна! – выругался он.

- Ага.

- Ты только представь, как это смотрелось.

Затем они оба не выдержали и рассмеялись. Димка, наверное, долго еще будет им припоминать...

***

— Саймон? С тобой всё в порядке? — спросил вдруг Афанасий, вытаскивая его из воспоминаний. — Ты весь дрожишь...

Саймон не ответил, пытаясь держать себя в руках. Сколько не старался, но смириться с тем, что всё именно так, не получалось. В некотором роде его это даже злило.

Он ведь действительно ощущал себя живым и хотел двигаться вперед и сворачивать горы, когда Карси была живой, рядом, и с ней все было хорошо.

Но сейчас он сломался и стал бракованным, ибо маленькой, но очень важной детали не хватало для нормального функционирования. Казалось, та дыра на месте его сердца готова была поглотить всё. Мир искажался и тускнел.

— Всё нормально? — не унимался Лоин.

Любопытный очкарик! Почему он лез не в свои дела?

— Просто тут очень холодно, — соврал Саймон, поёжившись. Его так часто била дрожь, что трясущиеся пальцы становились делом обычным. Он даже почти не мог рисовать.

Афанасий не понял ответ, мало того, что тот до сих пор не снял пальто, так еще и батареи очень хорошо грели. Саймону, по его убеждениям, должно быть жарко. И был прав.

— У тебя, наверное, температура... — решил он тоном заботливой бабушки и попытался дотронуться ладонью до лба Рейли, чтобы проверить. Ладонь ведь нынче народный градусник номер один!

— Отстань от меня! — разозлился Саймон, отпихиваясь от этого «знахаря». Он и сам понимал, что еще немного и заработает тепловой удар.

На его возглас все обернулись. А Ларина Венировна (преподавательнтца истории Листона) чуть не поперхнулась.

— Рейли! — возмутилась она.

Ларина Венировна была тощей женщиной лет сорока. Её светлые волосы были забраны в хвост, и ходила она всегда в тёмно-серых деловых костюмах и на каблуках, возвышающих и без того высокую женщину на пять сантиметров. При этом она никогда не расставалась со своей коричневой папкой, в ней хранились вырезки из всяких исторических журналов, которые периодически зачитывались студентам.

Саймон посмотрел на преподавательницу, а Лоин застыл как истукан. Неудобно получилось.

— Встаньте, когда я к Вам обращаюсь! — сердито приказала Ларина Венировна.

Рейли поднялся. Почему она на Афанасия не накричала?

— Видимо, мой предмет кажется Вам бесполезным? — медленно и ядовито спросила преподаватель.

— Вовсе нет, — ответил Саймон, глядя на неё без подобающего страха.

— Как это «нет»? Вы, Рейли, очень много моих лекций пропустили! А явились на учебу только сегодня!

— В том состоянии, в котором я находился, изучение вашего предмета было в принципе невозможным, - под тяжестью взгляда Ларины Венировны Саймон даже не дрогнул.

Его ответ показался преподавательнице слишком дерзким, и женщина обиженно сказала:

— И не смейте хамить! Мало того, что Вы пропускаете занятия, так ещё и ведёте себя отвратительно! Вы мне мешаете!

— Извините, в следующий раз буду терпеливее воспринимать заботу Афанасия о моём здоровье, - Саймон не понимал, почему она восприняла его слова, как дерзость, ведь Рейли говорил честно и без эмоций. - Не буду на него кричать.

Раиса и ещё несколько девушек не смогли сдержать смешок. Ларина Венировна стукнула по столу кулаком, и они притихли.

— И не надейтесь, Рейли, что поставлю Вам в пятницу зачёт без должной подготовки! У Вас три долга! И ещё я пойду и напишу на Вас докладную! Вы – обычный разгильдяй, который не может нормально доучиться, ставя свои развлечения выше получения знаний и диплома.

Саймон почувствовал себя уязвленным. Развлечения? Как он мог учиться, когда часть месяца провел в бессознательности, а еще часть ему хотелось не просыпаться вообще. Да и где было найти силы на дальнейшее существование? Ну и возвращение к лекциям – всего лишь немой крик о помощи, попавшего в трясину. Занятия и нагрузка почему-то не хотели отвлекать от постоянного возвращения в конкретный день.

Карси. Мертвая. У него на руках. В свете фонарей. Больше не откроет глаза.

Саймон закусил губу, сжав кулаки так, что ногти болезненно впились в кожу. Он смотрел на отчитывающую его Ларину Венировну, и словно не видел её.

- Такие лентяи, как вы, Рейли, обычно постоянно отчисляются, восстанавливаются и никак не могут доучиться. Может, Вы не будете мучить наш персонал и уйдете сами? Я уж точно позабочусь, приму все меры, чтобы Вас выгнали, чтобы не портить статистику факультета, если не будете стараться, - распиналась та.

«Стерва» - неожиданно услышал Саймон тихий и раздраженный комментарий Афанасия Лоина. Что само по себе необычно, ведь этот неуклюжий очкастый парнишка был настроен добродушно ко всему миру и окружающим, и состоял с ног до головы из наивности.

Саймон еще глубже впился в губу зубами, солоноватая кровь попала на язык. Ему казалось, что еще чуть-чуть, он уже не сможет сдерживаться.

Преподавательница, закончив выговор, хлопнув дверью, вышла из аудитории писать докладную. Её речь не произвела на Саймона должного ужаса.

— Прости! — пискнул Афанасий, думая, что он очень на него зол.

К Рейли тут же подбежали однокурсницы во главе с Раисой Демонс, тараторя, что его могут отчислить, а они все хотят помочь. Он словно не замечал их, находясь в сером тумане. Сейчас Саймону хотелось взять и телепортироваться куда-нибудь подальше от этого сборища, побыть одному.

Он специально не снимал пальто, желая получить перегрев и выпасть из реальности, хотя бы на чуть-чуть.

***

Когда прозвенел звонок, Саймон вышел из аудитории, пытаясь найти укромное место и просидеть там оставшуюся часть перерыва, чтобы никто не доставал.

— Саймон Рейли! — вдруг позвал его мужской голос, который принадлежал декану.

Мужчина этот был невысоким, полненьким, с бородкой и внушал доверие своим видом. Студенты отзывались о нём как о добром и понимающем человеке. Неизвестно, насколько факты правдивы, но до сего момента Саймону с ним сталкиваться не приходилось.

— Да, профессор Магик? — обернулся тот.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сообщил он. — Ларина Венировна очень недовольна твоим поведением. У тебя, надеюсь, есть объяснения?

Саймон кивнул и проследовал в кабинет декана, который находился на втором этаже. Войдя, глава факультета закрыл дверь и присел в большое кожаное кресло, стоящее за столом, юноша покорно опустился на простенький стул.

За спиной у декана, прямо над полкой с какими-то серыми папками, висело два портрета, один — презтер-пигистра Листона, а на втором изображалось семейство Фротгерт.

На картине с семейством были Лоритта, которая сидела на троне посередине. С правой стороны от неё стояли Мартина и Альфред в нарядах одинакового цвета (что в реальной жизни практически невозможно). Даже шнурки Альфреда завязаны. По левую сторону от королевы стояла принцесса Карсилина в атласном зелёном платье, в короне с рубинами и улыбалась, положив руку бабушке на плечо.

Саймон застыл, разглядывая наследную принцессу. К горлу подступал ком.

— Итак, поговорим о твоём поведении, — начал декан, казалось, он мог просверлить в нём дыру своим осуждением. — Можешь объяснить, почему пропустил так много занятий? Не считая больничного.

Саймон с трудом отвёл взгляд от нарисованной Карсилины, вздохнул и ответил:

— Я тогда был при смерти....

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Не бойся, этот разговор останется между нами, — пообещал декан. — Мне бы очень не хотелось тебя отчислять. Судя по успехам, студент ты весьма способный. Говори, я слушаю.

Саймон не понимал, зачем открываться перед этим человеком. Разве он вызывал доверие у него лично, чтобы быть искренним?

- Я собирался отчислиться, так как не видел смысла в дальнейшем обучении. Трудно было прийти сюда, понимая, что Кар... Принцессы Карсилины больше нет...

Юноша выдохнул, его голос дрожал и казался совсем чужим, да и вообще готов был пропасть.

— Хочется стереть себя. Я ведь лишний здесь.

Профессор Магик молчал, он не знал, что ответить. Всё, что парень говорил, повергло декана в шок. Саймон и сам не ожидал от себя, что будет настолько откровенным.

— Потом решил, что если заниматься учёбой, то буду думать меньше о том, что случилось, — продолжал он. — А Ларину Венировну возмутило, как я реагирую на заботу Лоина о моём самочувствии, и что долго не появлялся. Да и, если Вы всё-таки исключите, не буду об этом сожалеть. Потому что мне без разницы.

— Я могу поговорить с преподавателями и Лариной Венировной, чтобы они на тебя не давили, — декан почувствовал себя неловко, хотя и не понимал, почему. — Или, лучше. Мы дадим академический отпуск, чтобы ты спокойно подправил своё здоровье и вернулся на учебу с новыми силами.

Саймон замотал головой, пытаясь проглотить ком:

- Почему Вы называете скорбь болезнью? Вы знаете, как меня исцелить? Может, если знаете, то скажете? – парень с трудом сдержался, чтобы не повысить тон.

Профессор Магик отвел взгляд и сказал:

- Выпишу направление к нашему факультетскому психологу. А над предложением взять паузу в учебе тебе стоило бы подумать.

— Я не в состоянии сейчас размышлять над такими вещами. Многие не знают о том, что творится с некоторыми людьми, а потом удивляются, найдя предсмертную записку, — сказал Саймон, вставая, ему казалось, что на этом можно было закончить их разговор.

Декан испуганно посмотрел на него, на что Рейли, отвернувшись, поспешил успокоить:

— Не волнуйтесь. Я много думал об этом, но есть один маленький нюанс, который всё портит. Да и вообще, говорят, так поступают слабые. Сильные борются и идут напролом, какую бы боль не испытывали.

И он, отчаянно заморгав из-за подступающих слёз, вышел из кабинета, оставив профессора Магика в замешательстве.

Саймон не считал себя сильным. Когда дверь за ним закрылась, он, прислонившись спиной к стене, сполз на пол, поджав колени, и спрятал лицо в ладонях. Благо сейчас уже шла пара, и коридор оставался безлюдным. Ему хотелось достать ручку и располосовать стержнем себе запястье. Но разве поможет? Разве исцелит? У него и так свежие шрамы, и, может, не стоит увеличивать их число?..

***

Карси стояла возле открытой дверцы платяного шкафа и пыталась выбрать нормальную рубашку. Что значило по ее мнению «нормальную», девушка почему-то объяснять не хотела. Саймон, уже натянувший джинсы, внимательно наблюдал за ней, присев на краешек кровати. Все же он чувствовал неловкость, до сих пор ничего не надев сверху, то и дело, почесывая плечи. Хотелось укутаться во что-нибудь мягкое.

- О, занятно! – наконец Карси вытянула из шкафа рубашку с ярким зелёно-желтым абстрактным орнаментом. – Я раньше не видела у тебя такого.

- Тетя Ира в чемодан упихала, - ответил Саймон, которому данная вещь совсем не нравилась. Возможно, если надеть это, то он будет привлекать больше внимания, чем обычно.

- А, надень? – Карси радостно подбежала к нему и кинула рубашку на колени.

Саймон немного опешил, расправив перед собой этот предмет одежды:

- Такое ощущение, что какой-то маляр с ведром краски споткнулся, и...

Но Карсилина не дала договорить:

- Ну же, - и подмигнула.

Порозовев, парень послушался и облачился. Он пытался быстро застегнуть серебристые пуговицы, но в результате пропустил одну, и весь ряд сбился.

Заметив это, Карси потянула его за руку и, заставив подняться, расстегнула рубашку, чтобы затем исправить. Почувствовав, как пальцы принцессы случайно касались тела, Саймон опять ощутил волну мурашек, а уши начинали пылать. Он сглотнул, пытаясь не выдать чувств.

Карсилина закончила и сказала, явно довольная собой:

- Ты так классно выглядишь в ней. Почему раньше не носил?

- Я.... Я не знаю, - Саймон не находил, куда себя деть от смущения.

Их взгляды встретились, и парень почувствовал что застрял. Он стеснялся своих ощущений.

Карси посмотрела на бежевую занавеску, разорвав зрительный контакт:

- Интересно, Димка расскажет кому, что видел?

Саймон фыркнул, выйдя из сладкого оцепенения:

- Не думаю.

- Почему?

- Наверняка уже помер от зависти.

- Ну да, это на него похоже, - согласилась Карси.

Поправив ворот, Саймон посмотрел, как принцесса хитро взяла с его прикроватной тумбочки расческу, и, помахав ей, воскликнула:

- Это еще не всё!

Парень расстегнул пуговицу на шее, думая, что рубашка его душит, и поспешил разместиться на кровати, сложив ноги по-турецки. Карси, скинув туфли, примостилась сзади.

- Думаешь, у тебя получится? – Саймон попытался повернуться, но девушка остановила его, сжав ладонями щёки.

- А что мешает попытаться?

***

Из воспоминаний Саймона грубо вытащил звук каблуков, цокающих по паркету. Он заморгал, пытаясь свыкнуться с настоящим, и увидел приближающуюся по коридору утреннюю знакомую. Вот ведь неудача!

Парень поспешил подняться с пола и расправил плечи, чтобы не казаться ей слишком загнанным в угол.

Нина одарила его озадаченным взглядом, и вместо того, чтобы завернуть в уборную, подошла. Саймон с трудом удержался, чтобы с раздражением не закатить глаза.

- А тебе не жарко в пальто? – поинтересовалась она, не понимая, почему до сих пор не снял верхнюю одежду. Все же в коридоре было достаточно тепло.

- Нет, - соврал в ответ Саймон, от перегрева он начинал чувствовать тошноту.

- Ну, ладно. Может, выйдем на улицу, поболтаем?

- О чём? – Саймон всем своим видом хотел показать ей, что не хочет общаться.

- Например, можно обсудить музыку, - предложила Нина.

Парень одарил ее вопросмительным взглядом. Последнее время у него в голове заела лишь одна песня. «Останься». И то, он очень хотел избавиться от этого.

- Кстати, в следующем месяце у Марты Безумской концерт, могу достать парочку билетов, - подмигнула утренняя знакомая.

Саймон напрягся, пытаясь не выдать волнения.

- Не стоит, - выдохнул он.

- А, почему?

- Ты знаешь меня всего, сколько, минут пятнадцать в сумме? – Саймону очень хотелось ударить кулаком по стене, но он сдержался. – Нет желания продолжать это странно знакомство.

Нина обиженно фыркнула:

- Ты даже не знаешь меня.

- Ты меня – тоже.

От резкого непонятного запаха её духов хотелось чихнуть и приходилось сдерживаться, чтобы не сделать это прямо на неё.

— Ты меня боишься, да? — спросила утренняя знакомая, наступая, заставляя Саймона упереться спиной в стену.

— Ты выглядишь не такой страшной, чтобы бояться, — дальше отступать было некуда.

— В смысле? - возмутилась Нина. Ну что за логика!

Саймон даже не смотрел ей в глаза. Ему всегда очень трудно давался такой контакт.

Нина насупилась, он медленно обошёл её, стараясь выбраться из положения «заложника» и увеличить расстояние между ними.

— Прости, но нам не о чем больше разговаривать.

Девица дождалась, пока тот отвернется, и сказала:

— Ты кажешься таким странно-притягательным.

Саймон, услышав это, приостановился. Ему хотелось понять, что значит быть странным и притягательным одновременно. Чтобы пояснили, хотя бы на пальцах. Он вообще очень плохо разбирался во всем этом.

- А еще у тебя взгляд очень печальный, - Нина словно и не пыталась разжевать то, что сказала до этого. – Словно ты что-то потерял, такое очень важное.

- Кого-то, - одними губами произнес парень, не желая, чтобы она слышала это, а перед глазами от перегрева забегали мошки.

- Все же тебе стоит снять пальто, - девица заметила, что ему становилось плохо.

Жар захватывал его тело, не позволяя даже глотка воздуха. У Саймона окончательно помутнилось в глазах, он чуть не упал и облокотился о стену.

Это было видение, словно в замелдленной съемке:

Нина в сизой курточке и шапке с помпоном заходит в большой торговый центр, вероятно, с мамой. Здание стоит, машины ездят, полетная техника бликами мелькает рядом. И вдруг «Бум», а потом еще «Бум» и еще. Огонь плящет, а торговый центр с грохотом складывается, погребая под собой людей внутри....

Саймон пришел в себя, уже лёжа на полу. Он даже не помнил, как лишился сознания и потерял равновесие.

Нина, присев на корточки, взволнованно обмахивала его ладонью.

- Ты такой бледный! – воскликнула она.

Парню было тяжело даже голову приподнять, его мутило, а в ушах гудело. Он пытался, но тело не слушалось.

— Тебя в медпункт сопроводить? — поинтересовалась Нина, радуясь тому, что он очнулся.

Саймон все же, опираясь на стену, смог подняться. Голова кружилась, будто он находился на корабле во время качки.

— Ты в ближайшее время по магазинам не собираешься? – внезапно спросил он.

— Не знаю, а что?

— Так вот, не ходи, это опасно.

Саймон пытался отряхнуться, а Нина смотрела на него с непониманием:

— Почему?

Парень не ответил, страх постененно овладевал им. Саймон не хотел снова становиться заложником плохих дурацких видений. По большому счёту они еще не принесли никакой пользы, но никто не избежал того, что Саймон предвидел! Он не знал, можно ли вообще это исправить. Спасти того, чью смерть они показывали. Или судьба посылала эти картинки, чтобы глумиться?

Нина ждала объяснений, но ничего не получила.

Саймон резко дернулся в сторону, в попытке сбежать.

Вот и звонок на следующую пару прозвенел, но туда Рейли не торопился. Боялся столкнуться с кем-нибудь и увидеть момент из будущего случайного прохожего.

Он остановился перед лестницей отдышаться, но тут плеча кто-то коснулся. Саймон вздрогнул, не решаясь оборачиваться.

— Саймон? — это был голос их преподавательницы Клины Фебруус. — Как ты?

Вздохнув и молясь на то, чтобы не увидеть ее будущего, парень развернулся и ответил:

— Очень плохо, — другому работнику университета он бы ничего не сказал, но эта внушала какое-то спокойствие, а главное, уверенность в том, что его выслушают.

Хотя, почему так – логического объяснения не было. Наверное, способствовала та дурацкая встреча возле Г33, когда Клина запустила свои пальчики в Димкины кудряшки. Эта ситуация словно показала, что эта женщина – тоже человек, и не прочь приколоться.

Мисс Фебруус смотрела на него без всякого осуждения.

— Пойдем, — и она поманила парня за собой. Красный кардиган очень хорошо смотрелся на преподавательнице.

— Куда?

— Чай попьем, на кафедре пока что никого нет, так что можем расположиться там.

Пока они шли на третий этаж, Саймон старался не смотреть на людей вокруг и угрюмо брёл, уткнувшись взглядом в спину Клины. Если он сейчас увидит еще чье-то будущее, то психанёт. Он и так весь на нервах.

На кафедре было уютно, на шкафах зеленели ухоженные растения, с подоконника приветливо косилась розовая герань.

Клина усадила Саймона на диван, заставив снять пальто, вскипятила ему с помощью магии воду в белой кружке и налила туда заварки.

— Сахар? — приветливо спросила она.

— Нет, спасибо, — отказался Саймон, кидая пальто на спинку стула, что стоял рядом. Чай с сахаром ему всегда казался мерзким.

Кружка Клины была красного, кто бы мог сомневаться, цвета и с надписью: «Быть богиней нелегко, но справляюсь».

Парень отпил из кружки, чай оказался очень вкусным, травяным, чуть сладковатым, и по телу расползалось приятное расслабляющее тепло. Страх, что удивительно, отступил.

— Нравится? — улыбнулась преподавательница. — Это в моем родном краю такое растение произрастает. Из него делают лечебные припарки и заваривают. А еще оно обладает успокаивающим свойством. Некоторые его даже раскуривают, хах.

Саймон не спешил улыбаться в ответ, хоть ему и было непривычно спокойно. Он отпил еще глоток. Интересно, что это за растение такое и где его можно найти.

— На Колльди ты его не найдешь, — хмыкнула Клина, садясь рядом и поднимая красную кружку с надписью.

— Ясно, — отозвался тот, отправляться на поиски растения желания не возникло.

Клина снова посмотрела на Саймона, словно пылалась понять все его переживания.

— Я тоже теряла близких людей, очень близких, Саймон, эта боль не сравнится ни с чем, — вдруг начала преподавательница, без всякой убылки, ее тон стал серьезным. — Она не проходит, как ни старайся заглушить. Приходится учиться жить с этим.

И сделала глоток..

При взгляде в ее изумрудные глаза у Саймона возникла мысль, что ей гораздо больше, чем двадцать восемь. Словно Клина - древнее могущественное существо. Он не мог понять природы этого ощущения. Может, фантазия разыгралась.

— Боль всегда со мной, — ответил Саймон, поднося кружку к губам.

Девушка немного отпила и продолжила:

— Ты позволяешь людям находиться рядом, позволяешь им что-то чувствовать к себе, но.... среди них нет того самого. Единственного.

Что-то тоскливое в ее тоне отозвалось болезненной порванной ниточкой. И Саймон крепче вцепился в кружку.

Клина задумчиво провела пальцем по воздуху и продолжила:

- Да все краски меркнут. – Кивнула она. - Мир перестает существовать. Ты просто живешь, выполняя все движения механически. Мечтая больше не существовать...

Преподавательница рассказывала это, словно привыкла. Постоянно испытывать и терпеть. И рассуждения уже не позволяли ей чувствовать дополнительную боль, выработав внутреннюю броню.

Саймон молчал, но, что странно, у него не появилось желания сбежать.

Мисс Фебруус на миг посмотрела ему в глаза, но затем отвела их, говоря:

- Мы неосознанно делаем больно людям, которым важны. Наши чувства сильнее здравого смысла, и это ослепляет.

— Такое ощущение, что мне плевать на других. Хотя, может, оно так и есть. Я не знаю, — Саймон облокотился на спинку дивана и потянулся, от этого странного чайного напитка клонило в сон. – Всё вокруг кажется таким фальшивым.

— Сейчас да. Боль от потери заглушает все. А люди рядом больше раздражают своими попытками в заботу. Мне лет пять или семь потребовалось, чтобы понять, сколько боли принесла окружающим, которые хотели лишь помочь, но не знали, как. А я лишь отгоняла.

- И от попыток мне помочь ощущаю лишь раздражение, - кивнул Саймон, сделав очередной глоток.

Клина стала еще серьезнее, словно каменной, и выдала то, что парень совсем не ожидал услышать от такой жизнерадостной леди.

- Очень давно человека, которого я любила больше жизни, и, собственно, ставшего ей. Убили у меня на глазах. Уничтожили!

Последнее слово преподавательница сказала повышенным тоном.

В ответ на это Саймон вздрогнул и чуть не подавился остатками чая. Он попытался не выронить кружку.

- Лишь пепел на моих руках, - прошептала Клина, выдохнув.

— Мне жаль, — произнес Саймон, понимая, насколько они похожи с этой девушкой. На мгновение парень представил, как бьет заклинанием Гадритту прямо в голову, и она падает, прося пощады. — Если бы я добрался до ведьмы, заставил бы ее страдать! Смог бы отомстить! - Он распалялся.

— Месть не приносит успокоения. Поверь, — на короткий миг в глазах Клины промелькнула безумная кровожадность. — А время не лечит. Ты просто привыкаешь к боли. Хотя, со временем начинаешь ценить людей рядом. Но это всё опять не то. Смерть не обмануть, не договориться, не обменяться. Она просто есть, но вот жизнь... та всегда найдет возможность. — Клина меланхолично покрутила кольцо на пальце. — Мои близкие жаждали, чтобы я отпустила свои прошлые чувства и начала смотреть на других людей и поверила бы в то, что возможно влюбиться заново. Жить, как и раньше. Вот только без души жить неинтересно. Магия учит тому, что наша сущность сохраняется, меняется лишь время и место. Мне потребовались года, чтобы открывать другие миры, и века исследований оных.

Саймон вздрогнул, боясь собственной догадки, но все же высказался:

— Значит, Вы бессмертны? Но это же бред, да? – может, это чай на него так действовал, и на самом деле преподаватель этого не говорила.

Но...

Парень с подозрением перевел взгляд на ее кружку с надписью. Был ли это намек на то, кем Клина Фебруус действительно являлась? Да и это ли ее имя истинно? Может ли простая преподавательница из ЧАЛИКУНа быть такой же, как Случайность?

— Да, на удивление, и у вечной жизни есть плюсы, — последовал ответ, который заставил его пальцы дрожать от какого-то странного возбуждения.

— А они есть? — Саймон, что удивительно, верил этим словам, но бессмертие не казалось ему подарком судьбы. — Это ужасно, когда видишь, как умирают все близкие и родные. Какие же тут плюсы? Мне уже выть хочется, а всего-то осталось продержаться лет пять.

И он, нервно хмыкнув, отвел взгляд в сторону, на герань, что покоилась на окне. Вот у кого не было никаких тревог.

— Саймон, все, что мы любим, возвращается. Меняется лишь форма и место. Я в вашем мире, потому что он... мой человек, здесь. Я так долго искала...

— Ч-что? — удивившись, он даже заикнулся. — Но ведь это... не понимаю. Как такое может быть? Он же не мог тоже стать вечно живущим? То есть, получается, он реинкарнировался, а Вы – нет?

Хоть все сказанное Клиной и было очень сложным и в голове не укладывалось, Саймон пытался это уместить.

— Да, верно, - кивнула мисс Фебруус, - Такое простое и знакомое слово, начинающееся на «р», и сколько времени на поиски. Ведь каждый раз я боялась не успеть найти очередное воплощение. Однако мне повезло – он реинкарнировался сейчас здесь. Знаешь, Магия в моем мире учит тому, что люди после смерти уходят в тень. Время идет там по-другому, и люди живут той жизнью и с теми, с кем их разлучила судьба. Часть душ моих близких осталась там навечно, но мы даже иногда разговариваем. Часть - решила вернуться и продолжить цикл перерождений. А любимый и не собирался меня оставлять. Даже когда умер. Представляешь?

Клина встряхнула головой, и ее красные волосы немного взлохматились.

— Значит, души сами могут выбирать, продолжать воплощаться или нет? — Саймон смотрел на неё, не отрываясь, как ребенок, которому рассказали о том, что все, что он вычитал в сказке,— правда.

— Забавно, да? Вот читаешь какую-нибудь книгу, и возникает чувство, будто это уже было. А по факту - это про тебя. Я как-нибудь покажу тебе, куда уходят души, когда научишься контролировать свой особый дар.Интересное место, — Клина с улыбкой поставила пустую кружку на стол.

Саймон почувствовал надежду после разговора с мисс Фебруус. Он и до этого интуитивно понимал то, что они с Карси еще встретятся. Он найдет ее, сколько бы времени не потребовалось. У Клины же получилось!

— Замётано, — кивнул он, и впервые за это долгое время мельком натянул улыбку.

— Саймон, у тебя очень богатый потенциал. Давно не встречала такого. Уверена, в твоих силах будет найти Карси и даже больше. Главное, не отстраняйся от близких и развивай свой дар.

Рейли всё же поднялся, отставив чуть недопитый чай, дошел до двери и ответил:

— Я постараюсь, спасибо.

Клина подмигнула и отправилась доливать себе в кружку воду.

Выйдя с кафедры, Саймон нашел в себе силы отправиться на оставшиеся пары. Теперь уже не было страшно. Он чувствовал, как погасшее пламя тлело внутри. Надежда еще не умерла.

Спустя две пары Саймон спохватился, что забыл на кафедре свое пальто.

***

Мартина всё ещё сидела в библиотеке, сложив ногу на ногу, и увлеченно читала. Когда Альфред вернулся из лицея, то даже не удивился, что застал сестру там. Отмахнувшись от призрака библиотекаря, он со скучающим видом направился к ней.

— Нашла что-нибудь интересное? — спросил Альфред, заглядывая ей через плечо. Это наверняка была очередная нудная книга по истории.

— Да, — кивнула сестра, бережно поглаживая пожелтевшую от времени страницу.

— Это занятно? — Альфред примостился напротив, пытаясь изобразить заинтересованность.

— Тут про сокровище говорится, которое спрятано в нашем подземелье.

Принц даже чуть на месте не подпрыгнул от радости.

— Серьёзно? Дай глянуть!

Ему хотелось исследовать и всё найти. Альфред, не раздумывая, потянулся к книге.

— Подожди! — Мартина ударила его по ладони. — Тут написано, что сокровище может найти только тот, кто обладает даром грифонов...

— Я точно не обладаю. А что за дар такой? Ключ, что ли?

— Не совсем. Здесь говорится, что обладающий этим даром может, глядя на человека, увидеть отрывок из его жизни, даже из будущего, — пояснила ему сестра.

— И как это нам поможет? А проще что-нибудь есть?

— Нет. Этого человека, если посчитают достойным, грифоны сами к сокровищу приведут.

- А какие грифоны, я вообще не видел ни одного.

Альфред задумался, почесал рыжую бровь, а затем сказал:

— У меня на примете никого такого нет.

— А ты что, сокровища решил найти? — Мартина воззрилась на него с подозрением.

— Допустим. Но так я до конца жизни не смогу отыскать персону, обладающую даром грифонов. – Альфред насупился, думая, что можно предпринять.

Мартина поправила сползающий ободок с красными цветочками и заявила:

— А Карси мне как-то рассказывала...

— У Карси был этот дар? — брат поспешил перебить. — Ну, тогда затея с сокровищем бесполезна.

— Подожди! Она говорила, что Саймон мог что-то предвидеть!

Альфред воссиял, словно начищенный пятак.

— Это всё упрощает. Нужно за ним сбегать! — воскликнул принц.

— Альфред! А если он не захочет искать сокровища? – шикнула Мартина, жалея о том, что вообще рассказала про скрытые сокровища. - Может наш Саймон, и не обладает никаким даром грифонов...

Альфред подмигнул и бодро вскочил.

— Грифонам мы говорить не будем!

***

Не успел Саймон занести свои уставшие после учебы ноги во дворец, Альфред объявился в холле тут как тут, словно давно ожидал его.

— Куда собираешься? – протянул принц с улыбкой.

- Собственно, вверх по лестнице, - ответил Саймон, пытаясь его обойти.

- О, и больше никуда?

Рейли замер, всматриваясь в хитрое веснушчатое лицо.

— Такое ощущение, что я зачем-то тебе понадобился.

— Бинго! Ты выигрываешь поход за сокровищами! — провозгласил юный принц, торжественно, воздев указательный палец.

Саймон опустил его руку, не понимая, что на Альфреда нашло.

— Ты сейчас шутишь, да?

Юный принц скривил физиономию, но сдаваться не собирался.

— Это правда. Там, где-то внизу, сокровища! И только ты сможешь их найти.

Рейли закатил глаза с раздражением:

- То есть, я для тебя как боров, который ищет в земле трюфели?

- Что, нет же! – Альфред тут же принялся лихорадочно махать руками.

- Вот и молодец, - Саймон шутливо потрепал его по голове, хоть и не был весел. – Ты не собираешься туда в одиночку?

Принц Листонский заступорился.

- Я ведь тебя позвать хотел, - ответил он растерянно.

- Не пойду, - отрезал Саймон, - И тебе не позволю.

В ответ на это Альфред Фротгерт насупился.

— А если скажу, что у меня есть карта?

— Нет.

— Боишься, что ли?

—Не вижу смысла в предприятии, - Саймон говорил абсолютно серьезно, он больше не хотел совершать необдуманные поступки, последствия которых могут аукнуться на всех. - Скажи Серебринке о находке или Зольтеру, они проверят, спрятано ли там чего.

— Они не найдут! Тут ты нужен! — всё-таки вскипел Альфред, не понимая, почему друг так упрямится. От него же не убудет, если немножечко развлечется!

— Сообщи в ДС. А тебя я никуда не пущу. Приду и проверю. Если куда-то в подземелье отправишься – за уши оттуда вытащу, — Саймон тоже начинал сердиться. – Обещаю, они у тебя неделю гореть будут.

— Грифоны только тебе доверяют! — на лбу Альфреда появилась испарина, но парнишка не собирался рассказывать про их дар.

— Какие грифоны? Ты о чем вообще?

— Ну, которые там повсюду: на стенах, на потолке, на дверях. Они ведь могут что-то знать.

- Это просто изображения, - махнул рукой Саймон, начиная уставать от этого странного спора.

Альфред, молча, воззрился на него, обидчиво вылупив глаза, затем развернулся и процедил:

— Не хочешь, ну и не надо!

И побежал по лестнице в сторону библиотеки.

Саймон скептически проводил его взглядом. Мало ли, что там опять нафантазировал принц, у него постоянно в голове всякие странные идеи водились, причем зачастую одна безумнее другой.