Сны и реальность Саймона Рейли

Вот и сегодня Ёжик сказал Медвежонку:
— Как всё-таки хорошо, что мы друг у друга есть!
Медвежонок кивнул.
— Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
— А ты где?
— А меня нет.
— Так не бывает, — сказал Медвежонок.
— Я тоже так думаю, — сказал Ёжик. — Но вдруг вот — меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?..
— Переверну все вверх дном, и ты отыщешься!
— Нет меня, нигде нет!!!
— Тогда, тогда... Тогда я выбегу в поле, — сказал Медвежонок. — И закричу: «Ё-ё-ё-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-ок!..». Вот.
— Нет, — сказал Ёжик. — Меня ни капельки нет. Понимаешь?
— Что ты ко мне пристал? — рассердился Медвежонок. — Если тебя нет, то и меня нет. Понял?..

(с) Сергей Козлов "Ёжик в тумане"

— Я в больницу не поеду! — упрямилась Карси, сидя на краешке своей кровати.

В комнате принцессы находились Мартин Вейс и три доктора. Один из них, самый седой, предлагал Карсилине госпитализацию.

— Ты же понимаешь, что... — начал было барон, пытаясь ее образумить.

— Да, но я лучше помру дома, чем там, в хосписе, — Карси хотела казаться непреклонной.

— Там не хоспис, Ваше Высочество, — попытался утихомирить её доктор, доставая шприц и набирая туда какую-то прозрачную жидкость.

— О, то есть, вы меня вылечите? — Карсилина сделала вид, что удивилась.

— Мы не сможем, но при благоприятных условиях продлим вашу жизнь с помощью интенсивной терапии до десяти дней, дольше, к сожалению, наши пациенты с этим заклятием не...

— Я сказала, что никуда не пойду, — Карси злилась. Да, конечно, может Саймон бы и согласился на такое, постарался бы ее переубедить. Но ведь она всё равно умирает, и это произойдет. А что лучше: киснуть в больнице, или провести свое последнее время с близким человеком?

— Карсилина, — Мартин Вейс её мотивов.

За окнами в темноте шел проливной дождь. Карси с тоской поглядывала туда, думая, что сделать, чтобы погода прояснилась. А пока по вечернему небу лишь туча непонятная ползла.

— Барон Вейс, — обратилась Карси к отцу Саймона, — Мне нужно, чтобы не было дождя. Вы же в «ДС» можете многое. И тучи разогнать — тоже. «ДС» делает такое перед праздниками.

— Но сейчас далеко не праздник, — попытался возразить барон Вейс.

— Мне нужно ясное небо. Я не хочу умирать в дождь.

Мартин Вейс вздрогнул. Гадритта обвела всех вокруг пальца, он уже успел поругаться на Саймона, что полезли в подземелье одни, не дождавшись от него ответа. А сын, выслушивая это, лишь опускал глаза, словно рассматривал ворс на ковре.

— Хорошо, мы сделаем это. Для тебя, Карси, — голос Барона Вейса оставался спокойным. Он должен был создавать впечатление непоколебимого человека. Хоть в глубине себя и переживал. Карсилина Фротгерт была ему как дочь.

— Спасибо, — улыбнулась принцесса, в то время как доктор что-то колол ей в вену.

***

Саймон стоял возле двери в покои принцессы. Рядом с ним топтался Димка, словно был надоедливым развязавшимся шнурком.

— Все будет хорошо, они ведь найдут способ, — Димка коснулся его плеча рукой.

Саймон, молча, дернулся, показывая, что не сдалось ему такое прикосновение. Он не мог поверить в то, что Карси больше не будет рядом. Было желание что-нибудь разбить или разгромить.

Еще и втык от отца получил. Да, надо было позвать на помощь отряд «ДС», а не спасать Сулитерию в одиночку. Надо было тверже настаивать! Задержать Карси любой ценой! Если бы не это...

Саймон стиснул зубы и, рыкнув, ударил кулаком по стене.

— Эй! Снова же пальцы покалечишь! — волновался за него Димка. — Тебя же только подлечили.

— Отстань, — отодвинулся от него Саймон. Его сердце билось учащенно, а дыхание никак не хотело нормализоваться. Сейчас доктора выйдут из комнаты Карси, он зайдет туда и больше не выйдет.

— Послушай, я тоже не хочу, чтобы Карси умирала, — признался ему Димка. — Мы с ней с детства вместе, и...

— Думаешь, от твоих слов мне станет легче? — щетинился Саймон. Он был зол на то, что не мог ничего изменить.

— Нет, — замотал головой Димка, потупив взор. — Просто хотел сказать, что мне тоже больно. Я не могу в это поверить, кажется, будто это — дурацкая шутка. Но у тебя слишком мрачное лицо.

— Я... — Саймон глубоко вздохнул, ему казалось, еще чуть-чуть и он больше не выдержит. Не сможет держать все в себе и просто лопнет, как воздушный шарик от переполняющих его эмоций. — Я не хочу ее потерять. Не могу. Это слишком сложно! Почему это должно быть так больно, а? Почему! — выпалив Саймон все, он чуть ли не взвыл и тяжело приложил кулак к стене. Ему хотелось биться о нее лбом.

— Я тебя понимаю, — грустно ответил Димка, выслушав все это. — Но мы ведь можем это исправить? Ты можешь? Ты же всегда ее спасаешь. Может, и в этот раз — тоже.

— Не выйдет, я не всесилен! — с этими словами, дрожа, Саймон сполз по стене вниз. Его снова одолевала паническая атака, впрыскивая яд страха в тело. — Я — просто... Просто...

Он так и не смог сформулировать то, что накопилось на душе. Хотелось кричать, а мир пытался рассыпаться от сильного ветра.

Димка тихонько присел с ним рядом, с горечью наблюдая, как того трясло, и слушая его резкое дыхание.

Саймон сидел, обхватив колени и подавлял свои слёзы, которые пытались выбраться наружу, но он им запрещал, и они душили его.

— А нас с ней в садике дразнили: «Жених и невеста — тили-тили-тесто», — зачем-то вспомнил Димка полушепотом, наверное, пытался как-то отвлечь. Хотя получалось не очень, ведь паническую атаку у друга так быстро не прогонишь. Она либо уйдет сама, либо сожрет.

Саймон, дрожа, повернул к нему лицо. Его выражение было не слишком понятно Димке.

— Вот, скажи, мы разве были похожи на пару? — без задней мысли продолжал Морквинов. — Конечно, нас было не разлучить... Но всё же. Я ведь был чем-то вроде хвостика... Но, встречаться с Карси, посуди сам, абсурд какой.

— Абсурд? — Саймон не понимал, что он хотел этим сказать. Его трясло еще сильнее. Почему он не мог просто раствориться и ничего не чувствовать?

— Прости я... Я про себя. Ты-то не то, — сразу же принялся оправдываться Димка, думая, что обидел его.

Саймон ничего не ответил, снова уткнувшись в свои колени и учащенно дыша. Воздуха было катастрофически мало, а пространство давило на него и сжималось словно удав. Дикий страх нашептывал ему, что-то болезненное, что-то совсем обреченное, через что не пробраться.

В этот момент двери комнаты открылись, и вышли три доктора в сопровождении Мартина Вейса. У самого седого из них было недовольное выражение лица:

— Ваша Милость, Вы бы могли на неё как-то повлиять, попросить лечь в больницу, — недовольно отозвался доктор, защелкивая свой ящик с приборами.

— Принцесса не хочет, — отрезал барон Вейс. — Это ее желание — остаться дома.

Саймон, увидев их, дернулся и резко вскочил на ноги, от чего у него в голове заплясали мошки, затошнило, и он вынужден был опереться о стену, чтоб не потерять равновесие.

— А — он? — и доктор указал на Саймона.

— Моего сына прошу не трогать, — Мартин Вейс опустил руку доктора, указывающую на его сына, и врач с недовольством попрощался.

Затем доктора телепортировались обратно в больницу. Было видно, они получили не то, на что рассчитывали.

Димка неторопливо встал и посмотрел на Мартина Вейса.

— Она там еще живая, да? — не церемонясь, спросил он.

Саймон вздрогнул, хотя куда уж больше, в сердце кольнуло.

— Конечно, — кивнул барон Вейс.

Без лишних слов Саймон обогнул своего отца и взялся за ручку двери, потянув на себя.

— Позволишь мне — тоже? — попросился Димка.

— Нет, — отказался тот, чуть не рыкнув. Пусть никто больше туда не приходит. Но Саймон понимал, что требовал невозможное.

Мартин Вейс, наблюдая реакцию сына, деловито загреб Димку рукой и сказал:

— Пойдем, оставим этих двух наедине. Мне тут твоя помощь с бумагами нужна.

- Но я в этом ничего не смыслю, - опешил Морквинов.

- И не надо, - Мартин Вейс повлек его по коридору к лестнице.

— А я успею повидаться? — Димка боялся, что так и не увидится с подругой. Карси была ему как сестра. Не зря он привык называть ее кузиной, хоть это было и не так.

Не дожидаясь, пока они уйдут, Саймон зашел в комнату к Карсилине. Он больше не мог находиться снаружи.

Принцесса стояла возле окна, рядом с книжным шкафом, и смотрела на дождь, барабанящий по внешнему подоконнику. Она постукивала пальцами по стеклу в такт какой-то мелодии.

Саймон направился к ней, всё еще не справившись со своей панической атакой. Мир был неправильный. Совсем неправильный. А реальность — липовая. И она убивала его.

Карси, обернувшись на его шаги, сдержано улыбнулась, когда Саймон приблизился:

— Дождь скоро кончится, — сообщила она и взяла его ладони в свои. Она чувствовала его дрожь, слышала, как он тяжело и часто дышал.

Саймон пытался скрыть свое состояние, но у него было всё написано на лице. Боль. Сильная и бесконечно-тоскливая. Он боялся подумать о том, что с ним станет, когда Карси действительно умрет.

— Почему ты думаешь, что он закончится? — спросил Саймон мягко, пытаясь держать себя в руках. В носу раздражающе щипало, а в горле стоял ком. Если она не выживет, в его мире дождь уже не прекратится никогда.

— Я попросила, — и она подмигнула ему.

— Как ты себя чувствуешь, Солнышко?

— Такое ощущение, что сейчас рассыплюсь, — она посмотрела на испуганное выражение лица Саймона и поспешила добавить. — Шутка.

Саймон вспомнил свой сон, в ночь на этот день, в котором она рассыпалась пеплом у него на руках, и нервно сглотнул.

— Зеленые уже два ногтя, — Карси посмотрела на носок своей красной туфли. — Пальцы болят. Ну, еще очень большая слабость. Тянет спать. Но не буду. Не хочу проспать последние мгновения своей жизни...

Саймон чувствовал себя мотыльком, загнанным в банку, которого хотят залить прозрачной смолой и сделать из него брелок.

Он избегал смотреть ей в глаза, боясь не выдержать и показать свои слёзы. Это ведь так тупо — показывать эмоции, целый отрицательный ворох их. Да еще и человеку, которого любишь.

— Саймон, — прошептала Карси. Она была не так глупа, ибо всё понимала и видела.

Принцесса дотронулась пальцами до его подбородка, и их взгляды встретились. Саймону казалось, что он готов утонуть. Эмоции нашли выход из бронированного воздушного шарика, и у Саймона на глазах выступили слёзы.

— Я... Я... - он произнес это, почти задыхаясь.

Саймон глубоко вздохнул, он не смог сказать дальше, и лишь шмыгнул носом. Было очень стыдно за проявление чувств. Почему он не мог быть как истукан?

— Все хорошо, правда, — уголки губ Карси дрогнули, и она с нежностью вытерла ему слезы со щеки.

— Нет — ты умираешь, — не согласился Саймон, поймав ее ладонь на лице.

— Зато ты будешь жить.

— Без тебя, — и он насупился. Паническая атака отступала, оставляя вместо себя огромную тревожность, проникающую в каждую клетку мозга. Трясти его не переставало, а в помещении было слишком тепло.

— Ты сможешь справиться с этим, — Карси была не согласна с его пессимистичным настроем. Как будто она знала!

Саймон крепко обнял ее, и они стояли так, молча, несколько минут. Затем он отстранился, прошел за стол и включил ноутбук.

— В интернете должны быть случаи, когда люди излечились от этого проклятия, — Саймон не собирался так просто сдаваться. В конце-концов, что он расклеился, как игрушка из папье-маше, попавшая в воду!

— Но таких случаев нет.

— Может, просто про них мало кто знает? — Саймон присел за письменный стол, улыбнулся Карси и уставился в ноутбук.

Карси подбежала к окну, оперлась руками на подоконник и воскликнула:

— Дождь кончился! Барон Вейс сдержал обещание.

— Угу, — отозвался Саймон, напряженно пытаясь найти информацию. Ничего по их проблеме не было. Были только народные средства, как продлить жизнь на несколько дней.

— Значит, мы можем...

— Смотри, тут написано, что какой-то дядька ел много сельдерея, и из-за этого прожил на шесть дней дольше, — Саймон не отвлекался, сидя с серьезным лицом. — Как ты относишься к сельдерею?

— Никак, — пожала плечами Карси, запрыгивая на подоконник.

— Магазины еще не закрылись, я могу послать горничную или дворецкого за ...

— Саймон, — она перебила. — Мне это не нужно.

— П-почему? — парень посмотрел на неё, не моргая. В его взгляде сквозило непонимание. — Если есть шанс продлить твою жизнь, даже такой мизерный, это...

— А потом что? — упрямо фыркнула Карси, болтая ногой, сидя, опираясь спиной на стекло. — Какая разница, сколько я проживу — меньше дня, или целых пять.

Она боялась показать собственное беспокойство. Что на самом деле умирать ей было страшно. Карси казалось всё это дурацкой шуткой. Может, пусть такой и останется?

— Разница есть, — сказал Саймон, он не мог выбросить свою тревожность в корзину и удалить этот ярлык с рабочего стола.

— Не хочу сидеть в четырех стенах, это очень скучно, — Карси провела пальцем по подоконнику.

— Что ты хочешь сказать? — Саймон даже замер, глядя на неё. Ему не были понятны её мотивы. Это немного раздражало, но такая незначительная эмоция перекрывалась другими, более мрачными тонами. Он старался не думать, что будет потом. Потому что там — ничего хорошего, и — лишь боль.

— Давай сбежим? — Карси задорно спрыгнула, мягко приземлившись на носочки. — Если это — мой последний день, то давай проведем его вместе? И где-нибудь не здесь. Не хочу никого видеть.

Её оптимизм был притянут за уши, но Карси не желала, чтобы Саймон это осознал.

Принцесса подошла к нему, опустила руки на его плечи, потом обняла и прошептала на ухо:

— Я многого не прошу. Всего лишь, чтобы ты был там со мной. Одной по городу бродить не так интересно.

Сердце Саймона трепетало, и он чувствовал, что сейчас растает, словно шоколад в микроволновке. Но при этом грусть никуда не делась, и он дернулся.

— Оставь исследования, пойдем, — уговаривала Карси, не отпуская его из объятий.

Ему снова стало горько, а в носу защипало. Да что это такое, он же только почти что заставил себя успокоиться! Отвлекся даже. А тут — так.

— Если я их оставлю, то потеряю тебя, — наконец извлек из себя Саймон, опустив взгляд на ее руки.

Он коснулся их. Такие теплые, в отличие от его. Даже сейчас.

— Пойдем, мне это необходимо, чувствую, что задыхаюсь здесь, и это меня волнует, — призналась Карси, отстраняясь и сцепив руки сзади в «замок». — Мне нужен воздух.

Саймон с трудом заставил себя захлопнуть ноутбук. Он ведь тоже не мог нормально дышать.

— А тебя выпустят? — спросил он с сомнением. Никто ее точно отпускать из дворца не собирался.

— Я никому не скажу, — подмигнула ему Карси. — Мы сбежим, вместе. И этот остаток дня будет нашим. И следующий, если получится.

— А потом мы пойдем ночевать на теплотрассу, — Саймон и сам не знал, зачем применил свой сарказм.

Карси хихикнула, затем продолжила, стараясь не думать о предстоящей смерти:

— Я телепортируюсь из комнаты за ворота. Ты подойдешь туда?

Телепортироваться во дворец, из, за, и, по можно было только членам династии Фротгерт.

— Да, Солнышко, — Саймону ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Но сельдерей мы тебе всё равно купим.

— Балда, — и Карси рассмеялась звонким колокольчиком.

Слушая ее смех, Саймон ощутил некоторый подъем, сквозь душевную боль. Он не мог поверить в то, что это чудо должно умереть.

***

Карси ждала его за воротами. На ней были: фиолетовое пальто, красный пушистый шарфик, красный беретик из замши и фиолетовые сапожки со шнурками.

Саймон укутал шею в ворот своей синей куртки, пересек ворота, подошел к Карсилине и обнял её. Она тепло прижалась к нему. Так они и стояли несколько минут, пока Саймон не спохватился:

— Нужно идти, пока нас не хватились.

— Да, есть идеи, куда бежать?

— Не знаю.

— Давай отойдем как можно дальше, а там подумаем, — предложила Карси.

Они взялись за руки, и пошли по вечернему городу.

Перебежав на красный сигнал светофора и добравшись до набережной, на которой была аллея из клёнов, Карси тут же принялась собирать мокрые опавшие листья. Саймон наблюдал за ней, прислонившись к дереву спиной, в свете фонарей.

Главное только не думать о плохом. Но что делать, если такие мысли стучатся в голову, ходят там, как у себя дома, и их не прогнать никаким пылесосом?

— Смотри, какой огромный! — Карсилина воскликнула и показала большой желтый кленовый лист.

— Действительно, — кивнул Саймон, борясь с сильной тревожностью. — Но бывают и больше.

— Ах, вот как!

— Так.

— Тебя вообще чем-нибудь можно удивить? — насупилась она, взяв его под руку и потянув на себя. В другой руке она держала букет из промокших под дождем листьев.

Саймон оторвался от дерева. У него не было желания веселиться. Это всё давалось с трудом.

— Если есть шанс вылечить тебя, — ответил он, пытаясь сбросить свое напряжение. — Я буду приятно удивлён.

Если не думать о предстоящем, оно все равно наступит. И ничто это не остановит. Даже старательное игнорирование, как делала Карсилина.

Карси выбросила листья, которые тут же шлёпнулись возле их ног, и сказала, глядя на небо:

— Интересно, о чем думают звезды, они ведь только мерцают и молчат.

— Было бы странно, если бы небесные тела могли разговаривать. Да, и я сомневаюсь, что они умеют мыслить, — сказал Саймон совершенно серьезно.

— Тебе не идет быть такой букой, — прошептала Карси ему на ухо.

— Ну, что ж поделать.

В следующий миг он поддался ей, и Карси вытянула его поцелуй. Да Саймон особо не сопротивлялся, да и серьезность уже попыталась куда-то уползти. Если все время напрягаться, можно не выдержать. Бархат губ принцессы Листонской был очень приятен, Саймону хотелось, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

— Давай сходим в кафе? — предложила Карсилина задорно. — Или в ресторан?

— В ресторан в таком виде не пустят, — предположил Саймон с улыбкой, которая была совершенно искренней. Какие рестораны в такой куртке?

«Хватит напрягаться!»

— В кафе-то никто не запретит, — хихикнула Карси. — Какие еще работают?

***

Кафе «Фиолетовый Носорог» работало до часу ночи, поэтому подходило по всем параметрам, да и находилось недалеко. Пройдя пару кварталов по мокрым после дождя улицам, смеясь и дурачась, они, наконец, достигли этого пункта.

Кафе было небольшим, но уютным. Фиолетовые столики, занавески, кресла. Животные саванны, изображенные на стенах в черно-белых тонах. Кованые люстры.

Саймон взял пальто Карси и повесил на вешалку, потом снял свою куртку, стесняясь того, что его футболка с длинными рукавами никак не походила на одежду для свиданий. Хотя, зачем париться? Ведь на официальные свидания они никогда не ходили. Это всегда происходило спонтанно, да и было все равно, кто и как одет.

Карси заприметила столик в углу, куда и поспешила прошмыгнуть, помахав ему рукой. Саймон прошел и сел рядом, фиолетовый диванчик позволял. Людей в такое время было немного.

Официант с фиолетовым фартуком, не глядя на них, кинул два меню на стол, и скрылся за барной стойкой.

— Если есть блюда с сельдереем, тебе нужно обязательно что-нибудь из этого заказать, — заботливо посоветовал Саймон.

Карси не выдержала и прыснула.

— Хорошо, — согласилась она. Все же он беспокоился о ней.

В кафе играла музыка. Видимо кто-то из работников очень любил слушать радио «Колокольчик плюс», потому что сейчас колонки ревели какой-то бессмертный хит. Музыка была задорная. Под такую только мороженое есть на скорость.

Саймон осмотрелся, внезапно ему стало жарко и дурно, и в следующий миг пришло видение:

Клина Фебруус сидит за столиком в центре, а ее мужчина Себастьян выглядит слишком напряженно. Она что-то непринужденно рассказывает, но в этот момент Себастьян достает из пиджака кольцо, бросает его в бокал с шампанским и, протягивая преподавательнице по оборонительным заклинаниям, произносит «Будь моей женой!». Саймон не видел ее лица, но на все кафе раздается «Наконец-то! Я ждала этого целую вечность!».

Саймон озадаченно моргнул, и видение исчезло, а его перестало мутить. За тем столиком на самом деле никого не было.

— Саймон? — Карси заметила, как он побледнел. — С тобой все в порядке?

Саймон удивленно перевел взгляд с пустого столика в центре на нее:

— Я видел хорошее! — воскликнул он, до этого он думал, что мог предвидеть только плохое.

— Ого! И что именно?

— Наш препод, мисс Фебруус, получит предложение руки и сердца. Вон там! — и Саймон указал на тот столик пальцем. Да, Димка если узнает, то будет шокирован. Его «Крепость» станет невестой.

— Это же здорово! — обрадовалась Карси. Клина была интересным преподавателем и всегда нравилась ей как человек.

— Да, хоть кто-то будет счастлив в этом идиотском мире, — Саймон снова поник. Он никогда не сможет предложить Карси свадьбу. Смерть грубо отнимет ее. А ведь он мечтал, что когда-нибудь, когда они станут чуть старше, он осмелится. Ведь Саймон хотел провести с ней вечность.

— Эй, — она накрыла его руку своей ладонью. — Я всегда буду рядом, обещаю.

— Как? — горько отозвался он.

— Везде, — и она подмигнула, взяв меню и открыв его.

Саймон не понимал, как можно быть рядом, если умрешь. Это же все — конец. Он не хотел, отчаянно не хотел терять ее. Ведь это будет финиш. Он с этим не справится.

Даже если они — связанные души, то их новая встреча произойдет только в следующей жизни. А до новой встречи — очень долго. И нужно как-то дожить эту. А это трудно. Очень.

Саймон натянул улыбку и взял меню. Есть ничего не хотелось. Если он что и закажет, то придется поедать против желания. Да и ком в горле мешал.

— Смотри, Солнышко, салат «Бодрый»: обжаренный на углях сельдерей, помидорка, огурец, — хотел было предложить Саймон.

— Прошу тебя, прекрати, — наконец не выдержала Карси, выбирая себе мороженое. — У меня что-то нет аппетита.

— У меня вот — тоже, — сказал Саймон, не отрываясь от меню. — Ты смотри, за такое маленькое блюдо, где ингредиентов кот наплакал, платить триста пятьдесят листр!

— Давай тогда — по мороженке? — подмигнула ему Карсилина.

— И большой чайник черничного чая! Хотя, стоит он...

— Какая разница, сколько? Я оплачу.

— Может, все-таки — я? — смутился Саймон. Конечно, он не был богатым, но деньги у него на карточке имелись. Тетя Ира что-то высылала раз в месяц, хоть Саймон и пытался ей сказать, что не надо, да и стипендию платили.

— Сегодняшним балом правлю я, так что — платить мне, — Карси не дала ему возразить. — Какое мороженое будешь? Черничное?

Чтобы не возвращаться к теме предстоящей смерти принцессы, они постарались просто не думать об этом и отвлечься.

— А вот и не угадала, — Саймон принялся листать страницу с мороженым. Выбор был на удивление большой. Разнообразные картинки с аппетитными шариками должны были вызвать слюну смотрящего на них. Но Саймон оставался непреклонен. — Мятные с шоколадной крошкой.

— Где ты такое нашел? — поинтересовалась Карси, ей тоже захотелось, вместо фисташкового.

— Вот, смотри, — и он указал ей на картинку.

— Звучит неплохо, выглядит тоже...

— По крайней мере, на изображении, но цена...

— Да прекрати ты с ценой, — и она ткнула его в бок.

Они посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись. В это время подошел официант. Он оторвался от своих мыслей, и теперь более внимательно изучил гостей. От осознания того, что перед ним — сама принцесса Листона, бедного юношу начинало потряхивать, и смотрел он на них широко раскрытыми глазами.

— Ваше Высочество, мы так рады видеть Вас в нашем прекрасном кафе! — выпалил он, чуть ли не на одном дыхании, сжимая ручку.

— Мы тоже рады видеть Вас на вашем рабочем месте, — съязвил Саймон, сузив глаза и закрыв меню.

Официант проигнорировал это:

— Все блюда, что закажете, обойдутся Вам совершенно бесплатно.

— Ой, что Вы. Не стоит, я заплачу, — Карси покраснела, ей хотелось провалиться сквозь пол. Да и немногочисленные посетители тут же устремили к ним свои взоры.

— Но... — казалось, официант завис, как старая операционная система, поймавшая вредоносный вирус.

— Я, правда, в состоянии это сделать, — Карси смотрела на него со всей серьезностью, — Кормите бесплатно тех, кто в этом действительно нуждается. Например, бедные слои населения, у которых много детей, а есть им нечего...

— Карси, — шикнул Саймон. — Может, не стоит?

— Мы подумаем над вашим предложением, Ваше Высочество, — официант был сбит с толка.

— Давайте, перейдем к заказу, хорошо? — предложил Саймон, скрестив руки на груди.

— Да, конечно.

Они заказали, что хотели и принялись ждать. Внезапно по радио заиграла грустная проникновенная песня, которую пел красивый женский голос, переходящий в сопрано:

Останься, и тише,

Поверь, тебя слышу,

Я здесь, я же рядом с тобой,

Зачем же прощаться?

Не буду скрываться.

Ты только останься со мной.

Побудь со мной рядом,

И ласковым взглядом

Ты тихо меня позови.

Я верю, я знаю,

Что не умираю,

Я просто хочу тишины.

Саймона била дрожь, ему стало очень жарко, а легкие сдавило жгутом. Отравляющие мысли о предстоящем событии пробили брешь в его сознании. Хоть он и пытался не думать об этом.

— О, новая песня Марты Безумской, — заметила Карси, подперев щеку локтем, — Хорошо поет, кстати.

— Угу, — кивнул Саймон, нервничая. Ему казалось, будто эта песня сама собой врубилась специально. Для него. Как обращение.

Я знаю, все правы,

Сгубила отрава

Мою распрекрасную жизнь.

Но я не погибну,

Не стану сдаваться,

Я буду бороться за жизнь...

Лечу над рекою,

Над странной землею,

Я знаю, вернусь, ты держись.

Не плачь понапрасну,

Я здесь в этом мире,

Я просто другая, пойми.

Саймон беспокойно заерзал на месте. Почему песня не может замолкнуть и прекратить его терзать? Напоминать о том, что Карси умрет!

— Все в порядке? — спросила Карси, участливо.

Саймону хотелось отчаянно замотать головой, его губы дрогнули. Но вместо этого он лишь сказал:

— Все хорошо.

«Пока что»

— Ладно, если ты так считаешь...

И, чтобы вернуться,

Мне надо воскреснуть.

Для этого кто-то умрёт.

Энергия жизни, и

В танце со смертью.

Закружится водоворот.

Побудь со мной рядом,

И ласковым взглядом

Ты тихо меня позови.

Я верю, я знаю,

Что не умираю,

И просто хочу тишины.

Саймон глубоко дышал, пытаясь прийти в себя. Его руки, которые он сложил на стол «замком», тряслись. Карси, поняв, что с ним опять что-то неладно, мягко накрыла их своими ладонями. Он посмотрел ей в глаза, словно с мольбой.

«Не умирай, пожалуйста»

Карси в ответ горько усмехнулась, затем отвела взгляд на зажженную на столе плавающую свечу. Саймон беспокойно дернулся, ему казалось, будто он чуть не упал в пропасть.

— Почему ты отказалась ехать в больницу? — с непониманием поинтересовался он, вспомнив, как с его отцом говорил доктор.

— Потому что я хочу провести последние мгновения свободной, а не запертой в хосписе, — пояснила принцесса, не убирая своих ладоней. — Лучше быть здесь, вместе с тобой. И мне не нужно жить еще дней десять, только для того, чтобы прожить на дней десять дольше. Зачем откладывать неизбежное.

— То есть, врачи могут продлить тебе жизнь? — Саймон заморгал, на его лице читалось удивление.

— Не намного, я же сказала.

— Но десять дней это лучше, чем один! — Саймон резко вскочил из-за стола. — Тебе нужно туда.

Карси осталась на месте:

— Нет.

— Почему? — в этом вопросе сквозила неприкрытая боль.

— Я не собираюсь продлевать жизнь, потому что это погоды не исправит.

— Но это дольше, чем один! — возразил Саймон, ему хотелось ударить кулаком по столу, но он сдержался, сжав свою руку другой, и стиснул зубы. Если Карси так решила, ее не переубедить.

— Понимаю, — Карси отвела взгляд. — Но я не хочу туда. Ненавижу больницы. Этот запах медикаментов, капельницы, уколы, кварцевание палат. Знаешь, как там воняет после кварцевания? Почему я должна туда ехать?.. Если ты меня туда отправишь — то сбегу.

Саймон напряженно выдохнул, сглотнул и отвел взгляд:

— Солнышко, я приму любой твой выбор, даже если он меня не устраивает.

Он с горечью потрепал ее по рыжей макушке, взлохматив волосы. Черные волны моря беспокойства бились о скалы из страха, того и гляди случится цунами.

Саймон вернулся на свое место, и вскоре им принесли мятное мороженое и черничный чай, еще и подарок от шеф-повара в виде мусса из красной смородины и лимона.

Карси разлила чай по чашечкам, приподняла свою, и они, молча, слегка чокнулись чашками друг друга.

— Просто за то, чтобы все было хорошо, — пояснила принцесса Листона. — Я мечтала, что когда получу права на трон, смогу исправить ситуацию в стране. Заставить правительство отменить оскорбительные законы об отношении к колдунам. Даже не знаю, кто может это все реализовать теперь.

— Я, — ответил ей Саймон, смотря, как в прозрачном чайничке кружились чаинки. — Другого не остается, верно?

В этот момент он боялся встретиться с ней взглядом. Ему казалось, что его мир рухнет в любой момент. Хотя так оно и было.

Они провели в кафе «Фиолетовый носорог» не спеша никуда идти, несколько часов, прямо до его закрытия. Они решили попробовать чуть ли не все сорта мороженого. Но, конечно, по мнению Карси, лучше мятного с шоколадной крошкой там не было.

***

Карси и Саймон находились в городском парке. Фонари не были включены, и виднелись гвоздики мерцающих звезд. Оранжевый диск луны завис на небе большим апельсином

Сидя на скамейке, и обнимая Карси, Саймон никак не мог не думать о том, что у нее уже зеленые все ногти на левой руке, и четыре — на правой. Времени оставалось катастрофически мало, оно утекало сквозь пальцы песком и не думало останавливаться. Жить Карси оставалось всего мизинец, и ноготь начинал покрываться зеленым.

Карсилина, чувствуя ужасную слабость, была уже не в состоянии подняться со скамейки. Последние крупицы ее жизненной энергии рассеивались в никуда.

Вдруг на небе что-то сверкнуло. Саймон это заметил — звезда упала. Только он не успел загадать желание. Он бы отдал все на свете, лишь бы сохранить Карси жизнь.

— Красиво, правда? — указав на небо, сонным голосом сказала Карсилина.

— Мне хочется перемотать время, — горько произнёс Саймон, его сердце дико стучало в страхе, испуганный мотылек готовился получить в спинку иглой. — Правда, очень хочется.

— Разве такое возможно? — спросила принцесса, энергии на жизнь уже почти не хватало, и ей было очень трудно шевелить руками.

— Больше нет, — ответил Саймон и прикусил губу до крови, чтобы ненароком не заплакать. Нельзя. Нельзя!

Карси ощущала, как у нее слипаются глаза, как каждая клеточка ее тела желала уснуть. Только, в этот раз она больше не проснется, если поддастся. Последний ноготь стал зеленым. Она положила голову Саймону на плечо и произнесла, слабея:

— Однажды небо засмеется, глядя на тебя...

— Ты о чем, Карси? — не понимал Саймон, на языке была кровь. Противная и солоноватая.

— А ты... Ты просто улыбнись ему в ответ, — продолжила она, затем её глаза закрылись. Больше не имело смысла бороться с сонливостью. Она уйдет тихо и спокойно.

Саймон с ужасом заметил, что что-то не так. Она больше не шевелилась, и не дышала. Казалось, что всего лишь спит. Но он знал правду.

Его прошиб холодный пот, сознание не хотело верить в то, что это – конец.

— Проснись! — Саймон испуганно встряхнул её. Карсилина не реагировала. — Пожалуйста, не оставляй меня! Карси!..

Он крепко прижал ее к себе, вцепившись ногтями в фиолетовое пальто. Разум начал затуманиваться. Саймон чувствовал, будто наблюдает сейчас всё со стороны. Словно он отгорожен от мира барьером. Карси не могла умереть! Это - бред, неправда!

- Пожалуйста, проснись...

Ком в горле стал настолько большим, что хотел помешать ему говорить.

Саймон сглотнул, повернул ее к себе и взял на колени. Он держал принцессу на руках, словно ребенка. Бережно обняв.

- Карси, приди в себя... - он знал, что это бесполезно, вытолканный вглубь сознания факт ее смерти пытался взять верх, и пока его удавалось сдерживать. Голос дрожал.

Закрыв глаза на пару секунд, Саймон почувствовал, как брызнули слезы, проделывая мокрые дорожки по щекам. Затем они упали на пальто Карси.

Саймон был в каком-то странном оцепенении, боясь встать со скамейки и запустить ход времени, которое, казалось, сейчас остановилось.

Мотылька проткнули иглой. Он больше не будет биться крылышками о стеклянные стенки банки.

Дыхание сбивалось, и казалось, будто весь воздух в этом мире закончился.

Карси проснется. Проснется!

Слабенький ветерок дул лишь грустью. Саймон прижимал бездыханную принцессу к себе. В парке не было ни души. Нужно ли куда-то двигаться? А зачем?