«Это не то, что я хотела»

Первую пару по «полицейским операциям», которая должна была состояться в восемь утра, отменили. Поэтому встретиться с Алексом, чтобы забрать свой телефон перед тем, как пойти к Ноа в кабинет, не получилось.

Элис стояла без десяти девять в полицейском участке и старалась сосредоточиться на предстоящей встречей. А может это свидание, только в полицейском участке? А что? Не каждый коп может иметь личный кабинет. До начала следующей пары оставалось почти полтора часа — если собеседование пройдёт меньше, чем за полчаса, то она успеет заскочить даже не в буфет, а прямиком в ближайшее кафе, чтобы ещё раз себя взбодрить перед любимой физкультурой с любимым Чарли Уокером, который только и жаждет встречи с Элис. Да у неё сегодня день свиданий.

Она трепалась на месте и надеялась, что лейтенант додумается выйти из своего логова и встретить её. За вчерашнюю экскурсию она не запомнила план этого здания. В принципе, она и не собиралась его запоминать. Услышав её мысли, Кокс вышел из ниоткуда, обратив на себя внимание коллег и пару офицеров, которые только и успевали чесать своими языками. По его лицу было видно, что ему было в соусе не интересен их бурный разговор, и он сделал короткий жест рукой, что ему некогда, и пошёл дальше по своим делам. Элис он не заметил.

Девушка расстегнула рюкзак и вытащила из него учебник по криминалистике, в котором под твёрдым форзацем она держала рисунок от Лив. На всякий случай она сделала копию рисунка, если лейтенант решит надолго его забрать для расследования. Её губы сложились в тонкую линию. Правильно ли она поступает? Может не стоит этого делать? Можно же просто сказать «нет» и отказаться давать показания? А вдруг она подведет Лив? Все восемь лет Лив думала о Элис, как они встретятся уже будучи взрослыми и она снова нарисует Элис тем же самым простым карандашом, под тем же самым дубом. Но Элис боялась сделать что-то не так. Они и так совершила множество ошибок за этот год.
Но она так хотела помочь Лив.

Она поднимает голову и неожиданно вздрагивает, когда видит перед собой широкую грудь. Её взгляд взметнулся выше и она заметила уставшее лицо Ноа. Элис мигом узнала парфюм с древесными нотками и дым от сигарет, которые он скурил несколько минут назад. Его запах будто одурманивал Элис.

Сегодня он выглядел не лучше вчерашнего. Мужчина одет в ту же кофту и джинсы, что и вчера. Единственное, что поменялось, это его большие синяки под глазами, будто он сегодня ночью с кем-то жестко подрался и получил заслуженные фингалы. Бирюзовые глаза смотрели точно на Элис сверху вниз. И это выглядело и одновременно смешно, и немного пугающе, как мужчина ростом в 6 футов и 1 дюйм возвышался над юной девушкой в 5 футов и 1 дюйм. Он по сравнению с ней выглядел настоящим великаном. Ноа медленно проморгал, а затем потер уголки глаз, словно пытаясь стереть с себя бессонную ночь и желание поспать хотя бы час.

— Выглядите так себе, — неуверенно выдала Элис, прижимая к груди учебник.

— Да? Я не знал, спасибо, Рутиер, — саркастично и без эмоций ответил он.

Сегодня он был явно не в настроении. Девушке повезло, что она не напоролась на его фирменное «спиногрыз». Он кивком указывает в нужную сторону и быстро направляется туда, куда показал. Элис успевала идти вслед за ним из-за того, что этот громила имел длинные ноги — его один шаг равнялся её токи маленьким шажкам. Она даже успела запыхаться, когда они вдвоём добрались до его кабинета.

Они остановились перед дверью кабинета, и Элис едва успела перевести дух, когда Ноа резко повернулся к ней. Его зеленые глаза, обычно такие холодные, сейчас горели странным огнём — смесью усталости и чего-то ещё, чего она не могла понять.

— Заходи, — бросил он коротко и распахнул дверь перед ней, пропуская девушку вперёд.

Тесное помещение было завалено папками и бумагами, на столе стояла пустая кружка, которую лейтенант взял в руку, немного шумный компьютер и стопки документов, разложенные по цветовым меткам: синие — для текущих дел, красные — для срочных, желтые — для архивных. Рядом с компьютером стояла рамка, повернутая так, что разглядеть фото было невозможно. Скорее всего, на нём изображено или он в юношеском возрасте в академической форме, когда выпускался, или фото его жены и ребёнка. Но когда Ноа швыряет на стол связку ключей, которые со звоном скользнули по поверхности, колонка на безымянном пальце Элис не обнаружила. Значит он ещё не сделал предложение своей девушке или вовсе развелся, а общего ребёнка забрала бывшая супруга. А вообще, почему она об этом думает? Он взрослый мужчина, работать в полиции лейтенантом, а она — юная девушка, которая только-только ступила на порог взрослой жизни и поступила в академию. У обоих своя личная жизнь.

— Садись, — указал он на стул напротив. Когда Элис опустилась, он добавил: — И перестань сжимать этот учебник, я не собираюсь его у тебя его отбирать, — его слова прозвучали немного в грубой форме.

— Я просто...

— Думаешь, я не видел, что ты там прячешь какую-то записку? — его уголок губы искривился в чем-то, отдалено напоминающем на насмешливую улыбку. Элис впервые увидела, как этот отморозок умеет улыбаться, но назвать «это» улыбкой даже язык не хотел поворачиваться.

— Я сомневаюсь, что это может вам помочь, — медленно сказала Элис, на что мужчина задумчиво прикусил нижнюю губу и долго смотрел в угол стены, находящийся за девушкой. Этот задумчивый взгляд с закусыванием нижней губы немного засмущал её, но в то же время ей это и понравилось. Ей хотелось, чтобы он стоял так перед ней целыми часами, но Ноа зашевелился и направился к дверям.

— Ладно. Ты пока сосредоточься, а я скоро вернусь, — бросил он напоследок и дверь за ним закрывается с лёгким щелчком.

Элис осталась сидеть в кабинете одна, пальцы нервно постукивали по обложке учебника. Внезапная смена настроения Ноа сбила её с толку - то грубый приказ, то эта странная полуулыбка, то задумчивый взгляд... И теперь он просто ушел? Возможно, своими словами она так его вывела из себя, что теперь он вышел на улицу и выкуривает не одну, а целую пачку сигарет, обдумывая, зачем вообще пригласил её, если она такая беспомощная.

Её взгляд вновь упал на рамку с фото около компьютера. Элис наклонилась чуть ближе, стараясь разглядеть. На снимке угадывались силуэты одного человека, но детали рассмотреть было невозможно. Скорее всего на снимке изображен сам Ноа. Значит не фото его семьи.

Элис решила рискнуть. Она привстала со стула и перегнулась через стол, пальцами дотягиваясь до фоторамки. Девушка осторожно взяла рамку в руки, чтобы лучше рассмотреть фотографию. На снимке и правда изображен сам Ноа примерно в таком же возрасте, в котором находится Элис сейчас. Он одет в полицейскую академическую форму, его каштановые волнистые волосы были непривычно короткими, чуть ниже висков. Взгляд Ноа, запечатленный на снимке, казался одновременно решительным и немного уязвимым — он только что сделал важный выбор в своей жизни. Больше всего, чему удивилась Элис, это его широкая улыбка. Такая широкая, что можно заметить редкие ямочки на щеках. Такая непривычная, будто она была слишком интимной для Элис — она не видела в настоящие дни таким счастливым или хотя бы улыбчивым. Это будто казалось резким явлением в природе.

Шаги в коридоре заставили её быстро поставить рамку на прежнее место и резко выпрямиться. Дверь открылась, и Ноа вошёл, неся свою кружку, из которой исходил пар горячего напитка, и бумажный стакана.

— На, — он протянул один из них Элис. — Латте, два сахара.

— Латте? Два сахара?... — покосилась на него девушка.

— Да, два сахара и латте, если не расслышала. Что-то не нравится?

Элис не стала спорить. Она растерянно приняла стакан. Пальцы случайно коснулись его, кожа была тёплой и слегка шершавой. Сделав небольшой глоток, она почувствовала, как сладость сильно перебивает горчинку кофе. Она сдержалась себя, чтобы не поморщиться перед лейтенантом. Или само по себе латте — ужасное кофе или с этим дело наворотил их кофейный аппарат в участке? Горький эспрессо без ложки сахара она никогда не изменит какому-то сахарному латте, от которого у неё свело задницу.

Ноа сделал глоток кофе, опускаясь в соседнее кресло напротив девушки. Его глаза снова стали сосредоточенными, но уже без утренней раздражённости.

— Начнем с самого начала, без давления. Ты расскажешь мне всё, что знаешь о Лив, а я потом начну тебя заваливать вопросами.

— Да, лейтенант, — прошептала Элис.

Он потянулся к учебнику в её руках.

— Можно?

Элис медленно кивнула и протянула учебник. Ноа аккуратно раскрыл книгу, достал рисунок. Его пальцы бережно расправили помятые уголки, будто он прекрасно знал, что этот рисунок очень драгоценен для Элис.

— Она была талантлива, — тихо сказал он, внимательно рассматривая работу. Он перевернул рисунок и прочитал те самые слова, от которых у Элис вечером кровь стыла в жилах. Такой небольшой текст, но какой душераздирающий, который она старалась сейчас не вспоминать.

Прошла минута. Элис сделала второй глоток кофе. Он оказался идеальной температуры — не слишком горячий, не остывший.

— Что ж, — начал он, потерев переносицу, — не думаю, что этот рисунок нам что-то даст... Но я сделаю копию, пусть будет, — он встал с кресла и подошел к сканеру. Через несколько секунд принтер выполнил точную копию рисунка.

Элис, застыв в позе с прямой спиной и чинно сложенными руками на коленях, лишь одними глазами наблюдала за его действиями. Наблюдала то, как он бережно вкладывает копию рисунка её беззаботного детства в папку с делом о убийстве Лив, а затем откладывает её обратно на место. Он кладёт оригинал рисунка обратно в учебник и протягивает обратно девушке. Элис молча положила книгу обратно в свой рюкзак.

— Начнем. Расскажи мне всё, что ты знаешь о Лив. От самого начала до самого конца, — на последних словах он откидывается на спинку кресла и складывает руки в кулак на столе, словно он стал боссом. Вскоре он достает из верхнего ящика стола блокнот с ручкой и сжимает их до появления белых костяшек на руках. Его поза, взгляд, тон — всё снова стало холодным и отстраненным, как при первой их встрече в хранилище.

Элис вздохнула. Она на мгновение прикрыла глаза, чтобы переместиться обратно на восемь лет назад. В тот самый парк у дома, тот самый раскидистый большой дуб и та самая Лив Рейес, образ которой навсегда запечатлелся у неё в голове.

— Мне было одиннадцать лет и я гуляла с родителями в парке около моего дома. То есть, в Чикаго. Я ее случайным образом заметила у большого дуба, где она одиноко сидела и что-то рисовала в своем альбоме. На тот момент ей было пятнадцать-шестнадцать лет. Я села рядом с ней и любопытно наблюдала, как она красиво рисовала проходящих людей. Тогда она решила нарисовать меня... — она прокашлялась для небольшой паузы. Все это время она смотрела куда-то за плечо мужчины, который в это время не только внимательно слушал её рассказ, но и рассматривал Элис с головы до ног. — Она мне рассказывала, что мечтает... мечтала стать профессиональным художником и открыть что-то типа своей галереи или арт-музея. Больше ничего я не знаю.

— И всё? — он вопросительно поднял бровь, быстро что-то черкнув в блокноте.

Элис молча кивнула. Как же ей было неловко находится в этом кабинете один на один с лейтенантом. Он, наверное, так надеялся, что вытянет из неё много полезной и важной информации и при помощи одного лишь свидетеля он сможет закрыть это дело. Но все оказалось наоборот.

— Значит, ты понятия не имеешь, почему ее убили?

— Нет.

Ноа задумчиво постучал ручкой по столу. Его взгляд скользнул по папке с делом.

— Хорошо, — он резко закрыл блокнот, и звук хлопка заставил Элис вздрогнуть. — Давай тогда попробуем по-другому.

Он наклонился вперёд, его локти уперлись в стол, а сплелись в замок. Его глаза, обычно такие холодные, вдруг загорелись странной интенсивностью.

— Ты говоришь, Лив мечтала стать художнице и открыть галерею. Она не рассказывала тебе, где бы хотела учиться? В каком городе бы хотела жить и открыть галерею?

— Я... — Элис замялась, — Я правда не знаю, мистер Кокс. Мы тогда просто... один раз встретились и больше не виделись.

— Ясно, — он безэмоционально кивнул, но в голосе прозвучала скрытая грусть.

— Вы говорили с её родителями? — осторожно спросила Элис.

— Тебя это не касается, Рутиер, — резко ответил Ноа, закрывая глаза с неким раздражением.

— Может они что-то знали?...

— Я сказал, это не твое дело! — прорычал мужчина и его ладони превратились в кулаки.

Элис вжалась в спинку стула, будто ей это стоило жизни. Вот теперь он точно не в настроении. Он развернулся на кресле в сторону. Его прямой профиль погрузился в тень, освещенную лишь слабым светом лампы. Резкие скулы, напряженная линия сжатых губ, тень от ресниц, падающая на щеку. Свет лампы золотил контур его лица, делая кожу теплее. Громкий вздох вырвался из его груди, отчетливо видно, как она опустилась и снова поднялась. Элис поймала себя на на том, что следит за движением его кадыка, когда он сглатывает, за тем, как как напрягаются мышцы шеи, когда он стискивает зубы.

Вдруг в мыслях вспыхнула навязчивая картина: его пальцы не сжимают подлокотник в бессильной ярости, а осторожно переплетаются с ее пальцами. Его губы не поджаты в жесткую линию, а касаются ее виска, когда он будит ее по утрам. Она почти физически ощутила, как могло бы быть – его грубоватые и шероховатые ладони на ее талии, его смех, низкий и редкий, звучащий у нее в ухе, когда он наклоняется, чтобы прошептать её имя. 

Реальность вернулась с жестокой четкостью. Перед ней сидел не тот воображаемый Ноа Кокс, который мог бы принадлежать ей, а закрытый и холодный человек. Но на мгновение, всего на мгновение, ей показалось, что он тоже посмотрел на нее – не сквозь, а прямо в нее – и в его взгляде мелькнуло что-то неуловимо знакомое, что-то из тех фантазий, которые она не осмеливалась вслух назвать даже надеждой.

Элис чуть не подавилась от следующих пошлостей с лейтенантом, которые продолжали лезть ей в голову. Ноа коротко прокашлялся и, опять смотря в угол за спиной Элис, медленно произнёс:

— На этом закончим наш разговор. Свободна, Рутиер, — и опять он упомянул её фамилию так, будто пробовал её на вкус. Девушку это научило бесить, но в то же время и хотела, чтобы он не прекращал это делать. Ей будто это начинало нравиться.

Но она вновь отрицала все те факты, что его действия, его отстраненность и холод, его постоянный фирменный покер-фейс начинало постепенно нравиться, когда вчера они её до чертиков доводили. То, как она наблюдала за каждой клеткой его тела. Они знакомы всего-то один день. Даже не знакомы, а просто знают друг друга как лейтенант полиции и студентка Нью-Йорской академии полиции. Какая может заходить речь про чувства?

— Спасибо, лейтенант. До свидания, — бросила Элис на прощание и стремительно вышла из кабинета.

***

Сегодняшнее занятие по физкультуре, на удивление, прошло очень хорошо: Элис пришла вовремя, несмотря на том что успела забежать в ближайшее кафе и быстро перекусить, из олноугппников никто не глумился над Элис называя её «бабой» и «бестолковкой», даже Чарли Уокер не решил в лишний раз шевелить языком про неё.

После занятия девушка зашла в раздевалку, переоделась, поприветствовалась с Розе и перекинулась с ней парой слов, упомянув в разговоре про то, что Уокер в хорошем смысле слетел с катушек, и отправилась на следующую пару.

Занятие было по «уголовному расследованию», где курсантов учили анализировать улики, выстраивать логические цепочки и распознавать мотивы подозреваемых. Преподаватель подробно рассказывал о методах сбора доказательств на месте преступления, о том, как правильно допрашивать свидетелей и подозреваемых, а также о тонкостях составления протоколов.

Элис с интересом слушала, стараясь запомнить каждую деталь, ведь ей это обязательно пригодится при расследовании дела отца. Пара пролетела быстро, и в конце занятия преподаватель предложил разобрать реальный случай, предоставив группе возможность применить полученные знания на практике. Элис работала в паре вместе с Алексом, они логично справились связали несколько важных улик и в итоге хорошо справились с этим заданием. На дом дали подобное задание, только с другими подозреваемыми и свидетелями. Элис только была и рада этому, ведь ей не только было интересно расследовать дело, но и необходимо было повысить свои навыки логики.

— Ты здорово связала записи в блокноте жертвы с его финансовыми проблемами...

— А ты отлично подметил несостыковки в показаниях свидетелей, — перебила Элис, улыбаясь. — Если бы не твоя наблюдательность, мы бы пропустили тот момент с часами. 

Алекс смущённо почесал затылок. 

— Да ладно, это же очевидная деталь... 

— Для тебя — очевидная, — Элис толкнула его плечом. — А для большинства — нет. 

Они подошли к двери сервисного центра. Алекс открыл дверь, пропуская девушку вперёд, а затем зашел следом за ней. Мастер, молодой парень дет двадцати пяти в очках и с небольшой татуировкой на шее, стоял у стойки. Он не сразу заметил клиентов, пока дверь за ними не захлопнулась. Парень отвлекся от работы и поприветствовался. По большей части разговаривал Алекс, дотошно расспрашивая мастера про телефон и внимательно рассматривая его в руках на наличие сколов и царапин. Он ещё так же попросил девушку проверить данные и фотографии, на месте ли они или нет. Элис не один раз сказала Алексу, что телефон выглядит совсем как новый, как будто она его только что купила, и все данные находятся на месте. Мастер продолжал стоять за стойкой, неловко потирая свою татуировку на шее, и молча наблюдал за Алексом.

— Сколько с меня? — отозвалась Элис.

— Так... С вас, получается, одиннадцать долларов, — ответил мастер, переводы взгляд то на Элис, то на Алекса, который в это время спешно оторвался от телефона.

— Хорошо, — она достает кошелек из рюкзака и протягивает свою банковскую карточку, но парень вовремя перехватывает ее руку за запястье и опускает ее вниз, обжигая своим теплом.

— Я оплачу, — твёрдо сказал Алекс и протянул мастеру свою карточку.

Элис лишь молча кивнула и засунула кошелек обратно. Настаивать она не стала, потому что прекрасно понимала, что одногруппник не пойдёт на уступки.

Выйдя на улицу, парень помог ей вытащить сим-карту из временного телефона, который давал Алекс, и переставил её в собственный телефон Элис. Она, не веря своим глазам, продолжала вертеть аппарат в руках, разглядывая его со всех ракурсов.

— Даже не знаю, как я тебе благодарна.

Алекс лишь смущенно улыбнулся, пряча руки в карманы брюк.

— Да ладно, это мелочи.

— Одиннадцать долларов, Алекс...

— Главное, что все работает, — перебил её парень, немного наклонившись к ней. — Работает? Работает.

Элис на миг взглянула в его глаза. Они ей кого-то напоминали, у кого такие же цветом моря глаза. Такие были у... Ноа?

Она опять о нем думает. Пора выбросить все мысли о нем и отодвинуть Ноа подальше. Сегодня утром он действительно воспользовался ею — сначала он принес ей кофе, чтобы расположить к себе, а потом неожиданно сменил тон и повысил на неё голос, оставив после себя раздражение и обиду. Честно, кофе было смолото не из зёрен, а из дерьма. Ещё к этому всему добавили взбитое молоко и около килограмма глюкозы. Элис поняла, Ноа — ходячий латте. Он просто самовлюбленный индюк, который обожает манипулировать людьми. Почему милые девушки влюбляются по уши в таких самовлюблённых и холодных мужчин, как Ноа Кокс? Сегодня нужно будет срочно поговорить с Ви насчёт парней.

Элис поняла, что взгляд Алекса кажется ей куда более лёгким и настоящим, чем мрачные и тяжёлые глаза Ноа. В взгляде Алекса не было той тяжести и скрытых эмоций. Он был проще, понятнее. Да и к тому же он милый, искренний и заботливый парень. Почему Элис не думает о нём? Он же буквально мечта каждой девушки, а она его не замечает.

Алекс с ней одного возраста и, естественно, они будут много друг другом интересоваться. А Ноа старше и принадлежит совсем к другому поколению, ему не нужна такая малолетка как Элис. Точнее, как Рутиер.

— Значит, одиннадцать долларов, — тихо повторила она, слегка дразня его, — но если всё работает, то пусть будет так.

Алекс улыбнулся в ответ.

На мгновение она ощутила аромат свежести и ароматного мыла. Эти запахи в разы лучше тех древесных ароматов вперемешку с запахом сигарет, что исходили от лейтенанта.

— Ладно, я поняла. Спасибо тебе, ещё раз, — она улыбнулась ему немного шире, ощущая, что рядом с ним ей легче быть самой собой.

Они устроились вдвоём на ближайшей скамейке и снова погрузились в непринуждённый разговор, легко переходя от одной темы к другой. На секунду между ними повисла легкая пауза, наполненная приятным теплом.

— Прогуляемся? Я думаю, что тебе стоит развеяться после... вчерашнего, — предложил Алекс, слегка наклонив голову набок, словно пытался смягчить серьёзность момента. Он намекал отвлечься от смерти Лив, чтобы прийти в себя. 

Элис задумчиво поджала губы и скрестила руки на груди, тепло ему улыбаясь. И он был абсолютно прав.

— Думаю, ты прав, — наконец тихо сказала она. — Мне действительно нужно немного отвлечься.

— Тогда пойдём, — Алекс встаёт и, мило улыбаясь, протягивает ей руку. — Свежий воздух всегда помогает.

Элис вкладывает свою руку в его, ощущая его шершавую кожу, а Алекс мягко подтянул к себе, чтобы она с легкостью встала со скамейки.

***

Квартира Элис находилась не совсем близко от академии — пешком занимало около сорока минут, но благодаря отвлекающим разговорам они дошли быстро, что даже не успели этого осознать.

По дороге Алекс купил мороженое в рожках: себе — простое ванильное, а Элис — шоколадное, посыпанное фисташками. Естественно, счёт оплатил он. Элис несколько раз пыталась расплатиться своей картой в знак благодарности за ремонт телефона, но Алекс упрямо отказывался, мягко отнекиваясь и уверяя, что от одиннадцати долларов он не обеднеет.

— Ну вот, — Алекс протянул Элис её шоколадное мороженое, слегка наклонив голову, будто вручал не десерт, а драгоценность. — Надеюсь, фисташки не подведут. 

Элис приняла рожок, её пальцы на мгновение коснулись его ладони. 

— Спасибо, — она улыбнулась, тут же ловя языком каплю шоколада, уже стекающую по вафельному краю. — Хотя я всё ещё считаю, что должна была заплатить. 

— А я считаю, что ты должна позволить мне иногда быть щедрым, — парировал Алекс, слизывая языком верхушку своего ванильного рожка.

Ванильный рожок в его руках выглядел вдруг неприлично фривольно. Он водил языком по краю, медленно, намеренно — будто знал, что она завороженно следит за каждым движением. 

— «Это же просто мороженое. Просто. Мороженое».

Но ее воображение уже рисовало, как этот же язык скользит не по вафельному краю, а по ее ключице... по животу... еще ниже...

Шоколадная струйка на ее пальце внезапно показалась обжигающе горячей, но ей было наплевать, что её рука вся в мороженом. Алекс лениво прикусил вафельный край, и Элис едва не подавилась собственной слюной.

— «Если он сейчас предложит попробовать мое — я или расхохочусь, или... я готова его поцеловать? Боже, да мы знакомы всего лишь три дня и ничего толком не знаем о друг друге, а я уже думаю о таком? С каких это пор я стала такой пошлячкой?».

Ее внутренний монолог прервало его приглушенное «вкусно», сказанное с таким подтекстом, что между ног предательски дрогнуло. Она знала, что такое может было, но на себе она ещё никогда не ощущала.

— «Ладно. Похоже этот Нью-Йорк и правда меня скоро с ума сведет».

— Элис?

— А... — пришла в себя девушка, — Да, Алекс?

— У тебя мороженое потекло, — заметил он, указывая глазами на её растаявший рожок в руке.

— Э-э, да... Да, потекло... — она медленно посмотрела на свою руку и пару раз моргнула.

Алекс всовывает свое мороженое в её свободную руку.

— Подержи.

Парень начинает рыться в своем рюкзаке и достает из него упаковку влажных салфеток. Берет одну и вытирает ею сначала тыльную сторону ладони, а затем пальцы. Девушка просто наблюдала за этим, до сих пор оставаясь в непонятном ступоре.

— «Да тут потекло не только мороженое», — подметила она в своей голове.

Она закусила нижнюю губу, наблюдая, как он методично очищает ее каждый палец от липкого шоколада. Его прикосновения были нарочито медленными, будто он наслаждался процессом. Элис задумалась: он специально так медленно водит между пальцами или ей уже просто начинает мерещиться? Вскоре парень убирает салфетку и выбрасывает её в мусорное ведро.

— Чисто, — ухмыльнулся он и взял свое ванильное мороженое из руки девушки.

— Э-э, спасибо? — неловко спросила она.

— Не за что? — таким же тоном произнёс Алекс и улыбнулся, аккуратно откусывая верхушку своего рожка.

Элис наконец встряхнулась, будто вынырнув из воды, и рассмеялась: 

— Что ж, думаю, пойдём дальше... — она вновь бросила взгляд на его мороженое, — Нечего здесь стоять.

— Логично, — кивнул он, и они продолжили идти, теперь уже в более спокойном ритме. 

По пути домой Алекс решился спросить у неё про Рейес, на что Элис ровным голосом без заиканий рассказала ту же версию, которую ранее рассказывала Ноа. Парень был поражен её сильному духу — то, как она смогла спустя долгое время увидеть в безжизненном теле давнюю знакомую и её стойкостью. Он будто понимал, что каждый справляется с горем по-своему, и Элис выбрала путь принятия и памяти.

— Если тебе нужна помощь или просто поговорить, — начал он, но Элис прервала его.

— Спасибо, Алекс. Я ценю это. Но мне нужно время... Время на осознание всего происходящего.

Парень кивнул, понимая её желание справиться с этим пока что в одиночестве.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы в золотистые тона, а лёгкий ветерок разносил аромат цветущих где-то поблизости лип. Элис вдруг осознала, что ей совсем не хочется, чтобы эта прогулка заканчивалась. Впервые в Нью-Йорке она почувствовала себя спокойной и по-настоящему счастливой, пускай всего на один вечер, но сколько для неё это значило.

Они дошли до перекрестка, где их пути расходились. Фонари только что зажглись, отбрасывая мягкие круги света на асфальт.

— Знаешь, — с небольшой грустью в голосе произнёс парень и посмотрел на вечерний закат, — даже на хочется прощаться, но завтра обязательно увидимся.

— Ты прав, — Элис соглашается и поворачивается к нему, поправляя рюкзак на плече. — Завтра в десять, да?

— Непременно.

— Тогда до завтра? — ее взгляд задержался на его лице.

В последних лучах заката его скулы казались мягче, а тени от ресниц ложились едва заметными полумесяцами под глазами. На переносице застыла крохотная морщинка — та самая, что появлялась, когда он о чём-то задумывался. Губы, ещё секунду назад улыбающиеся, теперь были слегка приоткрыты, будто он хотел что-то добавить, но передумал.

Солнечный свет играл в его растрёпанных ветром волосах, выделяя синие оттенки в черных кудрявых прядях. А в глазах — этих всегда таких сосредоточенных глазах — вдруг появилось что-то новое: тёплое, почти прозрачное чувство, которое заставляло её сердце биться чуть быстрее.

На его щеке дрогнула едва заметная тень от ресниц, когда он моргнул, и в этот момент она поймала себя на мысли, что никогда раньше не рассматривала чьё-то лицо с такой жадностью, словно пытаясь запомнить каждую черточку в отличие от того, когда она смотрела на Ноа сегодня утром в его кабинете.

— До завтра, Элис.

Она ещё секунду постояла, наблюдая, как его силуэт растворяется в вечернем городе, но вдруг девушка почувствовала, как сердце бешено застучалось в груди. Она побежала за Алексом.

Её кроссовки шлепали по асфальту, когда она бросилась вдогонку за его удаляющейся фигурой. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь Нью-Йорк.

— Алекс! — её голос сорвался на полуслове, когда она, запыхавшись, схватила его за рукав.

Он обернулся с удивлением, но вскоре остановился и дождался её. Элис встала рядом с ним и смотрела на него небрежно.

— Что случилось, Элис? — немного забеспокоился парень.

— Да, случилось, — она сделала ещё один шаг, оказавшись так близко, что могла разглядеть искорки в его глазах. — Просто...

Не договорив, она аккуратно взяла его лицо в свои ладони и, встав на цыпочки, наклонила к себе, задерживая дыхание. Ее пальцы дрогнули, когда она ощутила под подушечками легкую щетину. Мир сузился до этого единственного момента — до тепла его кожи, до слабого аромата свежести, смешанного с ванильным мороженым.

Она закрыла глаза и быстро, почти невесомо и легко прикоснулась дрожащими губами к его скуле. Поцелуй получился лёгким, как дуновение ветра — мимолетным, но тем не менее запоминающимся.

Когда она отпрянула, её лицо покрылось румянцем, а в груди становилось приятное тепло. Алекс замер, медленно поднося руку к месту, где только что были её губы. В его глазах смешалось изумление и какая-то растерянность.

— Это «спасибо» за всё, — прошептала Элис, чувствуя, как жар разливается по всему телу. — Теперь точно до завтра.

Она, не дожидаясь слов от него, развернулась и пошла прочь, но на полпути к дому не удержалась и обернулась. Алекс все ещё стоял на том же месте, освещенным фонарем, и смотрел ей вслед.

Элис улыбнулась, прижав пальцы к губам, которые все ещё помнили прикосновение к его щеке, как самое сладкое прощание.