Глава 27. За нас.
Двадцать седьмое августа.
Вечер почти предпоследнего дня лета. Ученики вдоволь наслаждаются беззаботными летними деньками: кто-то каждый день тусит с утра до вечера, проводя с друзьями последнее время летней свободы. Кто-то всё лето пролежал в кровати, целыми днями спал и залипал в телефоне от скуки. Ну, тут уже выбор каждого человека, как он будет проводить своё свободное лето. Кто-то семьёй ездил на море, кто-то путешествовал по нескольким точкам мира. А кто-то собирал вещи в чемодан, чтобы переехать в другой город, чтобы начать учёбу. Первый шаг к профессии. И к этому типу людей относилась как раз таки и относилась Элис.
Девушка сидела на полу около большого шкафа с её вещами и выбирала из них нужные. Какие-то вещи на повседневку, другие на какое-нибудь мероприятие, другое на-просто-так. В итоге Элис уже сама запуталась что ей брать и с психом кидать вещи в стороны. Тогда она позвала уже на помощь маму.
— Ма-ам! — протянула девушка.
— Что, дочь? — прибегает Карен. Она обнаруживает дочь посередине вещей, которые были разбросаны вокруг Элис. А девушка всё боролась до последнего справиться самостоятельно с данной задачей, но всё тщетно.
— Помоги мне с вещами, не могу отобрать, — её голос звучит грустными нотками, на что Карен усмехается и с улыбкой подсаживается рядом. Смешок прозвучал снисходительным, а больше с крепкой любовью.
— Эх, вроде тебе уже восемнадцать, а всё равно для меня останешься малышкой, — Карен поочерёдно разворачивает футболку и рассматривает их, а потом аккуратно кладёт в разные стороны, которые Элис не поняла, что означает каждая кучка.
— Не вроде, а уже, — поправляет Элис. — И всегда всему приходит время, - своим же словам вздыхает она.
— Было бы тебе восемнадцать, ты бы уже сложила чемодан, — она кивком указывает на чемодан и с сарказмом усмехается над Элис, в тот момент, когда ей протягивает ей футболку. — На повседневку?
— Сегодня – это мои последние минуты детства, так что дай почувствовать себя ребёнком в эти минуты. Завтра я уже стану самостоятельной и восемнадцатилетней, — девушка берёт футболку и рассматривает её, стоит ли брать с собой. — Пойдёт.
— Пожалуй, я тоже буду наслаждаться этим днём, — оправдывается Карен, продолжая разворачивать одежду. Она по-матерински складывает футболку и кладёт её в чемодан, а затем утыкается глазами в чемодан. — Вот только ты позавчера родилась, а уже вчера отвели тебя в первый класс. Поверить не могу, что ты у меня уже такая взрослая девушка. Как же я тобой горжусь, моё солнышко, — с этими словами она заправляет прядку волос дочери за ушко и крепко целует её в висок, от чего та неловко улыбается.
— Не хочу уезжать, правда, мам. Хочу остаться здесь, — голос начинает вздрагивать, а губа предательски дёргаться.
Элис не могла понять, что именно сейчас её задело и почему именно сейчас, а не попозже? Она стала редко показывать свои слёзы матери, когда обе потеряли Джона. Она старалась показать маме, что она сможет пережить всё что угодно, даже грёбаный конец света, который обещают каждый год. Но в неподходящий момент её организм, похоже, стал жить отдельной жизнью и решил сам за Элис пустить слёзы.
— Ты чего, солнышко? — Карен подползает ближе к Элис и обнимает её, прижимая дочь к груди сильнее, уткнувшись носом в макушку. — Ты же сможешь приезжать в Чикаго, когда будут выходные.
— Я знаю, — шмыгает носом. — Но мне так не хочется уезжать. Здесь все мои друзья, Венди, ты и Тимми. Я, в общем, здесь родилась, — она прижимается щекой к руке Карен и смахивает слёзы с щек.
— В первое время да, тяжело. Все люди через это проходят, и я проходила через это. Я прекрасно понимаю тебя, что ты на данный момент чувствуешь, но это надо пережить. Чем дальше – тем интереснее и разнообразнее становится жизнь, не так ли? — Элис одобрительно кивает на вопрос, а Карен тем временем улыбается своим таким же тяжёлым моментам, когда ей тоже надо было переезжать в другой город, чтобы начать учиться. — Я знаю, ты справишься. Ты у меня большая молодец, слышишь? Ну всё, не переживай, я всегда рядом.
— Меня пугает то, что будет дальше...
— У нас всё получится. У тебя всё получится, Элис, — Карен нежно вытирает слёзы с её щек большим пальцем руки и мило улыбается.
— Не знаю...
— Ты только посмотри – ты поступила в Нью-Йоркский университет, это же невозможно! Ты только подумай – не все могут туда попасть, но ты смогла, — уверяет её Карен, гладя длинные волосы дочери как в детстве.
Каждое слово об упоминании о поступлении в Нью-Йоркский университет заставляло колоть сердце и одновременно наносить на него свежие раны. «Ты только подумай - не все могут туда попасть, но ты смогла» - она чувствовала в каждом слове унижение, потеря уважения у себе. Элис стало невыносимо больно внутри. Она зажмурила глаза до белых пятен и всей силой сдавила челюсть так, будто она её сейчас сломает. Также она прикусила зубами нижнюю губы почти в кровь. Теперь это стало для неё странной привычкой, но и в то же время полезной привычкой.
Когда ей хочется ещё подольше поплакать, она причиняет себе боль таким образом, чтобы не выставить себя тряпкой. С другой стороны, сдерживать слёзы - вредно для организма. А Элис предпочла бы заменить про вредность на слабость. Слёзы - это не её конёк. Она всегда предпочитает показывает только свою сильную сторону и никогда не рассказывать кому-то о своих слабостях, ведь позже этим могут воспользоваться в качестве выгоды.
— Полегчало? — мягкий тон женщины вывел её из мыслей.
— Полегчало, — она отстраняется от Карен, не показывая своего красного зарёванного лица. Она не хочет, чтобы мама видела её такой. — Пойду умоюсь, — и встаёт с пола, перешагивая через разбросанную по всей комнате одежду.
Элис заходит в ванную и закрывает за собой дверь, упирается руками в раковину и опускает голову вниз. В глазах потемнело от резкого давления, но для неё это уже считалось нормой, да и для всех учеников старшей школы. Она поднимает голову и упирается лбом в зеркало. Об отражении можно сказать только одно – измученная девушка жизнью. Глаза стали отдавать горечью и красными от слёз, а вдобавок, окончательно пустыми, а лицо покраснело в этой же области глаз, но покраснение стало спадать. Элис поджимает губы и стягивает лицо руками вниз, снимая с себя томление и надеясь, что оно больше не проявится. Но на что она надеется, если буквально через неделю настанет первый учебный день в академии, и тем более, учиться она будет по другой профессии, когда всю старшую школу посвящала совершенно иным предметам?
Томление.
Девушка включает кран, делает руки лодочкой под струю, в которую набирается прохладная вода, и умывает ею лицо. Слёзы продолжали течь, но они уже смешались воедино с водой, и теперь уже можно было и не думать, где именно эти слёзы грусти. Пусть они смываются также, как и эта вода по канализационной трубе. Прохладная вода стала приводить девушку в себя.
Когда лицо стало более здоровым, а глаза менее опухшими, Элис возвращается обратно к себе в комнату, которую Карен уже успела прибрать, а именно разложить вещи по местам. Женщина сидела на полу и пыталась застегнуть переполненный вещами чемодан.
— Помоги, — кряхтит Карен и встаёт коленями на чемодан, а Элис подбегает и не с первой попытки застёгивает его. — Фу-ух, ну всё.
— Ага, спасибо, мам, — до сих пор шмыгает носом Элис и трёт глаза.
— Как сегодня проведёшь последний день в Чикаго?
— Вечером хочу встретиться с Венди, прогуляемся.
— Окей, — кивает Карен и улыбается. — Ты у меня уже такая большая.
— Ма-а-ам, я до сих пор ребёнок, - протягивает дочь и как ребёнок, надув щёки, садится на кровать, скрестив руки на груди.
— А говорила, что тебе восемнадцать, — усмехается Карен и присаживается рядом. Элис тоже усмехается, когда Карен кладёт голову на её плечо. — Но для меня ты навсегда останешься той малышкой.
***
Девушка сидела в одиночестве за квадратным столиком на мягком диване, который был настолько комфортным, что она бы на нём удобно расположилась и заснула, но сдерживала себя не сделать этого. Тогда она решила просмотреть меню и тщательно изучить список блюд, пытаясь себя отвлечь от сна, и одновременно надумывая, что себе взять. Вообще, она хотела посмотреть меню вместе с подругой, но та как всегда опаздывала. Девушка привыкла к её опозданиям, и в это время она могла впасть в свои мысли и всё обдумать обо всём до прихода подруги. Но как только она погружается в свои мысли, то вовремя приходит подруга. По виду она была счастливой видеть подругу спустя долгое время, хотя прошло меньше недели с их последней встречи. Она элегантно садится за диваном напротив подруги и кладёт в сторону свою маленькую, но, довольно, вместительную сумочку.
— Прости что опоздала. Бабуля переживала за меня, что я точно не иду гулять с маньяком-убийцей. Ты же не маньяк-убийца? — тараторит Венди. Слишком много слов за пять секунд, что Элис не успела воспринять только что сказанную информацию, из-за этого она сидит и щурит глаза, чтобы придумать ответы.
— Во-первых, ничего. За это время я как раз себе присмотрела из меню. Во-вторых, нет, я не маньяк-убийца, — отвечает Элис. — А может и маньяк-убийца, — и миловидно улыбается, когда подаёт подруге меню.
— Я же сказала бабуле, что я не с маньяком-убийцей. Ну блин, — она скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку дивана, и мастерски делает вид, надув губки, что расстроена, а затем открывает меню и внимательно его изучает.
— Я буду куриные крылышки «Баффало», сырный суп и сок. Уж сильно проголодалась.
— Хм, — задумывается Венди.
К девушкам подходит улыбчивый молодой парень лет двадцати с лишним, который являлся их сегодняшним официантом. Его белые зубы ослепляли их. Венди сначала взглянула на него без страсти, а затем с большим интересом. Элис знает это выражение лица, значит, приглянулся. Но потом Венди поджимает губы и вновь сверлит глазами меню.
— Здравствуйте, я Фрэнк, буду вашим официантом. Вы готовы принять заказ? — вежливо и с той же ослепляющей улыбкой спрашивает парень.
— Да. Мне куриные крылышки «Баффало», сырный суп и сок из яблок, — уверенно произносит Элис. — Венди?
— Эм-м, я буду то же самое, — неуверенно отвечает Венди, взглянув на подругу. Фрэнк одобрительно кивнул и быстро записал в своём блокноте их заказы, затем без улыбки, сосредоточенным видом пробежался глазами по записям.
— Два «Баффало», два сырных супа и два сока из яблок, верно? — на последнем слове он возвращает свою очаровательную улыбку и смотрит на Элис.
— Извините, обозналась, — вступает в диалог Венди. — Можете заменить один сок на бутылку шампанского? — неожиданно выдаёт Венди, на что Элис кидает на неё серьёзный взгляд.
— Хорошо. То же самое, только за место сока бутылка шампанского?
— Теперь верно, — уже уверенно отвечает Венди. Официант с кивком переписывает в блокноте заказ.
— Всё нормально? — с волнительным тоном спрашивает она.
— Всё отлично, — с улыбкой отвечает подруга. — Просто хочется отдохнуть перед началом учёбы, — она смотрит на Элис, которая продолжает сверлить её взглядом, на что Венди вздыхает. — Ну и забыть, что моя мать - чудовище, — с сарказмом дополняет.
— Извините, можно тогда за место сока бутылку шампанского?
— Угу, — вновь кивает официант. — Всё?
— Всё.
Официант вновь кивает и стремительно удаляется в нужную сторону. Венди проследила за его уходом и, перегибаюсь через стол, смотрит на Элис.
— А с тобой что? Ты же вообще не пьёшь.
— Тоже выдались нелёгкие дни, особенно с признанием маме о поступлении, — с грустным видом отвечает она.
— Эй, — Венди кладёт руку на запястье подруги и слегка трясёт её в качестве поддержки. — В первую очередь ты делаешь это для себя. Тебе решать, кем быть. Тем более, твоя мама будто заранее выстроила план твой жизни, так почему бы не нарушить его? — заканчивает она с шёпотом и приближается к Элис с коварной улыбкой. — Разве ты хочешь жить по плану мамы? — серьёзным тоном задаёт она вопрос, когда снимает с себя улыбку. Элис это действие поставило в ступор, так как она ни разу не видела подругу такой серьёзной.
И правда, Карен будто спланировала жизнь своей дочери заранее. В какую именно школу она будет ходить, какие изучать предметы с глубоким уровнем, в какой именно университет она должна поступить. Всё, до деталей. Разве следует жить по такому принципу, всегда себе отказывая в каких-нибудь других возможностях, чтобы стремиться именно к той цели, которую тебе мама ставила чуть ли не с пелёнок. Нет, Элис не хочет этого. Она поняла, что вся её жизнь - это план матери, который стал несбывшейся мечтой и теперь надеется на дочь. До Элис дошло, почему поступление в другой университет и совсем на другую профессию испытывало дичайший стресс. Потому что она идёт не по плану Карен, а по плану Элис. Она впервые пошла по своему плану, при этом нарушив энный пункт в плане Карен. Она впервые сделала свой собственный шаг не за счёт матери. Она сделала именно свой шаг в своей же жизни.
— Нет.
Всё это время Элис летала в своих мыслях, обсасывая вопрос Венди до последнего. Вопрос был полезным. Венди, всё также поглаживая запястье руки Элис, нежно улыбается и вновь трясёт её, только уже бодрее.
— Ты молодец, что продолжаешь идти по своему пути, — отвечает Венди. — Надеюсь, с учёбой у тебя будет всё хорошо. Ты же точно готовилась к предметам?! — она прищуривает свои лисьи глаза и говорит акцентом Карен, на что Элис усмехается.
— Стараюсь.
— Элис, ты машина. Это же невозможно передумать идти на другую профессию, и при этом учить другие предметы наизусть за несколько месяцев до поступления.
— Знаешь, Ви, — придвигается Элис, — Если у тебя есть конкретная цель, которой бы точно хотела добиться в своей жизни, то ты её добьёшься, даже если по пути будут попадаться трудности.
— Невозможное возможно, — ловит смысл слов Венди и дополняет подругу.
— Моя цель – поймать грёбаного убийцу моего папы, который, возможно, до сих пор скрывается в Аризоне. А даже может и пришёл за нашей семьёй, — от этой мысли она ёжится и поджимает губы. — А вдруг у меня ничего не получится? Что, если лучше было идти по плану Карен? Ви, чёрт...
— Элис, ты поступила в университет, в который попадают не все, и ты – одна из этих везунчиков. Ты понимаешь это? Если ты смогла поступить в невозможный университет, то ты сможешь довести до конца невозможное дело. Я не сомневаюсь и знаю, что ты сможешь.
Элис с нелепой улыбкой слушала поддерживающие слова подруги, от чего у неё начинались собираться слёзы в уголках глаз. Она стала часто моргать и кивать подруге, кусая губы. Венди искренне улыбается, а Элис шмыгает и выдавливает:
— Спасибо.
Официант с блестящей улыбкой возвращается с подносом, на котором стоит бутылка шампанского, по крайней мере, на что надеется Венди, их лучшего, и два хорошо натёртых до блеска бокала. Элис одним взмахом руки убирает слёзы с щеках и преображается в счастливую девушку.
— Бутылка нашего лучшего шампанского, — парень ставит бутылку в центр стола, на что Венди коварно улыбается. — И ваши два бокала.
— Спасибо, — одновременно ответили девушки.
— Позволите мне вам налить или вы сами?
— Да, конечно, наливайте! — с восторгом ответила Венди, на что Элис усмехнулась, прикрыв рот.
Фрэнк берёт бутылку в руки и с большой лёгкостью открывает его. Венди упёрлась кулаком в щёку и с любопытством следила за его махинациями. Всё-таки он ей приглянулся.
— Скоро ваши заказы будут готовы, — парень полностью наливает оба бокала и закрывает бутылку пробкой, ставя его обратно в центр стола.
— Спасибо, — одновременно ответили девушки.
Фрэнк кивает и в десятый раз улыбается белыми зубами, а затем уходит с подносом в нужную сторону. Венди берёт бокал и с хитрым взглядом смотрит на Элис. Девушка, понимая, к чему ведёт подруга, тоже берёт бокал с налитым шампанским и улыбается ей.
— За наше поступление, подруга, — торжественно говорит Венди.
— За нас, — улыбается Элис.
Подруги чокаются бокалами и чуть-чуть отпивают содержимое. Через десять минут уже принесли весь заказ, и девушки стали уминать еду, весело болтая обо всём на свете. Бóльшую часть разговора они вспоминали совместную первую встречу, а потом как стали часто ходить друг к другу в гости. Ну и пошло-поехало. Весь вечер они болтали беспрерывно, боясь потерять одну секунду на молчание. Внутренние чувства Элис были смешаны, непонятны. То вроде бы вызывало радость, то позже сменялось тревогой и волнением. Она понимает, что завтра уже окажется в чужом городе, в котором она не знает ни одного человека, даже нет знакомых родителей. Она боится потеряться в этом городе, а затем и потерять себя, что всё сложно. Но Элис дала себе слово, что найдёт убийцу своего отца. Она добьётся своего.
Она же чёртова Элис Рутиер.