Под запах гнилых мандаринов

Мы стали каждый день видеться с Наташей. Я проводил в "Моей Семье", где она работала, примерно столько же времени, сколько и она. Нам было прикольно вместе. Наташа, все же, пришла на мой день рождения, где я познакомил ее со своими друзьями. Правда, наша компания уже отживала свое и большинство из приглашенных ровно после того момента пропали из моей жизни, но мне очень понравилось, как Наташа быстро нашла общий язык со всеми. Как она не включала взрослую тетеньку, хотя была прилично старше любого из присутствовавших, как улыбалась и весело шутила, как всегда находилась рядом со мной, подчеркивая всем своим видом, что я - ее мужчина! Это было круто! У меня появилась девушка! Да еще какая девушка! Взрослая, опытная, да в добавок ко всему стройная, красивая и умная!

Примерно через неделю после нашей встречи мы начали заниматься сексом. Мы оба на тот момент жили с родителями, поэтому местом уединения нам служила все та же "Моя Семья". Мы закрывали дверь изнутри и предавались страсти на одном из столиков для посетителей. После этого Наташа собиралась и уезжала домой на такси, которые тогда стояли в районе "Тупика" (между моим домом и "Моей Семьей") и стоили довольно внушительных денег, к тому же если речь шла о поездке в другой город. По особым же случаям Наташа отпрашивалась дома, рассказывая маме, что на работе намечается банкет, который необходимо обслужить, и мы оставались вместе на всю ночь. Мы сдвигали восемь - десять стульев в кафе. Из этого получалось некое подобие кровати. Застилали сверху эту конструкцию скатертями и занимались любовью, без оглядки на время. Я обожал такие ночи. Конечно предварительно мы выпивали внушительные дозы спиртного. После сексуальных утех, мы, истощенные, лежали на нашей импровизированной кровати, тихо разговаривали и курили. Пару раз нас "впаливали" хозяевам "доброжелатели" (в основном Наташина сменщица - толстая вредная тетка по имени Жанна), которые замечали горящий ночью в кафе свет или слышали звуки движения в помещении (наверно, стояли с прислоненным к двери ухом). Наташе, хозяйка заведения что-то высказывала, но до серьезных инцидентов не доходило, так как терять ее, как сотрудника точно никто не желал. Она вообще была слишком крутой для официантки, а для официантки, прямо сказать, не очень элитной забегаловки - так вообще бриллиантом. Как она попала туда? 

В свое время Наташа училась в областном центре на  художника, но на втором курсе училища повстречала "любовь всей своей жизни", вышла за него замуж, забеременела и вынуждена была бросить образование. У них родился сын Леонид, муж работал в ОМОНе инструктором по боевым единоборствам, вроде неплохо зарабатывал и все шло замечательно, но до поры до времени. В один прекрасный момент оказалось, что любимый супруг совмещает доблестную службу на благо только становящемуся на верные рельсы государству с вымогательствами, гоп-стопом и прочими невинными утехами физически развитых молодых людей - его коллег, которые, собственно, по идеи должны были противодействовать именно этому! Спустя совсем небольшой промежуток времени выяснилось, что коллег была целая компания, расцененная следствием, как ОПГ. Преступления, совершенные группой злоумышленников, накинули несколько лет на и без того не малый срок тюремного заключения, вынесенный счастливому мужу и отцу, российским правосудием! 

Сидел он долго. Не знаю сколько, но мне в период нашей с Наташей любви, увидеть его, к счастью, так и не удалось. Не знаю, что это был за "фрукт" и узнавать мне не хотелось ни тогда, ни теперь по прошествии, без малого, двадцати лет! Мне передавал Наташин двоюродный брат, который мотал несколько сроков и ходил в блатных по их населенному пункту, что бывший муж справлялся у "людей", что за "хрен" трется с его ненаглядной и даже просил Максима проследить за ситуацией. Лично они не встречались, так как благоверный мотал срок на ментовской зоне, а Максим на строгом режиме, но связь поддерживали. Максим хорошо относился ко мне, так как хотел для сестры лучшей участи, нежели жизнь с уголовником, поэтому попросил меня быть поаккуратнее и, "ежели чего", обещал помочь. Помочь мне он бы не смог при любом раскладе, по причине того, что через пару месяцев после разговора подрезал воровской общак и вскоре был найден мертвым, вследствие "передозировки наркотиками". То, что он кололся знали все, но как там было на самом деле - неизвестно никому. Действительно ли это был передоз, случайный или умышленный, самостоятельный или Максиму помогли? Да и были ли вообще наркотики причиной смерти этого непутевого, но весьма доброго и человечного парня? Кто теперь разберет, да и надо ли оно кому...

Так вот, пока Наташу содержал муж, время бежало весело и беззаботно - сын подрастал, учился ходить и разговаривать, денег хватало. Когда мужа закрыли, выяснилось, что на жизнь нужно зарабатывать, а образования, как и навыков, получено в свое время не было. Поэтому Наташе пришлось устроиться на работу, которая не требует особых документов об образовании и специфических скиллов. Она верила в то, что работает в общепите временно, пока сын немного подрастет. Дальше планировала продолжить обучение или получить какую-то иную профессию.

Со временем наши отношения, которые мы не очень-то и афишировали перед родителями, все же стали достоянием общественности. Самое странное в этом, что не моя мама выразила негатив по поводу того, что сынок встречается с женщиной практически на десять лет старше, да еще и с ребенком на руках, а Наташина мать, которая, кстати, сама жила со вторым мужем - дядькой лет на пятнадцать младше себя, восприняла наш союз крайне негативно! Она всячески подчеркивала мою ничтожность и "временность" в их семье при наших редких встречах, а по началу вообще поставила ультиматум, либо Наташа бросает меня, либо она больше никогда не будет сидеть с ее ребенком. Наташа, скрепя сердце, выбрала первый вариант. Я тогда был очень юн и не понимал как она могла со мной так поступить. Теперь, конечно, понимаю. 

Я в той ситуации поступил, как настоящий мужик! Бухал и жаловался всем случайным и неслучайным собутыльникам на свою несчастную любовь и поломанную судьбу! Это продолжалось дня три. Дольше выдержать я не смог и на четвертые сутки, приняв на грудь для храбрости, вернулся в "Мою Семью". На мое удивление, Наташа не стала ругать меня за визит, а, наоборот, сказала, что мне никто не запрещает здесь появляться, только вот романтических отношений между нами больше быть не может. Дня два после этого я напивался наливаемой ею выпивкой и плакался о своих чувствах - о том, что не могу без нее жить и просил ее выйти за меня замуж. Наташа все это пропускала мимо ушей, сохраняя с виду ледяное спокойствие, но по прошествии недели, когда она разрешила мне проводить себя дома, в такси вдруг неожиданно спросила:

- Ты знаешь, чего я хочу сейчас больше всего?

- Нет, - честно ответил я.

Она молча наклонилась ко мне и поцеловала в губы. Я обомлел и с радостью ответил на поцелуй. Наши губы не размыкались на протяжении всей двадцатиминутной поездки, а языки под конец даже стали немного шершавыми. Мы хотели выпить друг друга до дна, а недовольные вздохи таксиста служили самым приятным аккомпанементом...

Спустя еще некоторое время Наташа познакомила меня с сыном Леней. Он дико ревновал маму к незнакомому дяде, а я, будучи совсем незрелым и неопытным пацаном, по сути сам еще ребенок, ревновал к сыну свою любимую! У нас с ребенком сразу возникла взаимная антипатия. Я так и не смог ни сразу, ни в дальнейшем найти в себе хоть какие-то теплые чувства в его адрес. Я покупал ему игрушки и любил побаловать, но только потому, что я вообще обожаю делать подарки и видеть радость в глазах одаряемого - не важно кого, просто мне это нравится. 

Вот, думаю порой, если бы мы продолжили встречаться с Наташей, поженились и т.д., моему "пасынку" сейчас было бы двадцать два года. Прикольно. Всего тринадцать лет разницы...

Так или иначе, Наташа с сыном переехали в их квартиру, доставшуюся по наследству от отца - хронического алкоголика, умершего несколько лет назад. Квартира эта была ей заслужена тем, что последние годы жизни родителя, она несколько раз в день выгребала из-под него, неходячего, дерьмо, а так же мыла, кормила его, поддерживая порядок в жилище. Она обороняла отца и от районных алкашей, которые постоянно стремились проникнуть внутрь и раздавить "фунфырик" со старым "боевым" товарищем. Периодически это получалось, но разве можно на постояне удерживать эти редуты, к тому же, когда сам объект потенциального захвата мечтает сдаться неприятелю? В общем, в определенный момент, мучения закончились, а в наследство осталась неплохая "двушка" в самом центре тридцатитысячного городка.

Я помогал делать там ремонт, затеянный Наташей. Руки мои всегда росли не из плеч, а немного ниже, но, тем не менее, я старался. Вбивая гвоздь, я уронил молоток и разбил сливной бачок унитаза; пытаясь покрыть эмалью ванну, я наделал таких потеков, что можно было использовать их вместо трамплинов, если бы ванна была аквапарком; покрывая пол крагисом, я испортил больше половины листов, стараясь лишь отрезать уголок поровнее... Наташа не ругала меня. Она понимала, что я рос без отца, а мать на пушечный выстрел не подпускала меня к любому инструменту, стараясь быть единственным "мужиком в доме". Она, наоборот, подсказывала мне то, что знала и подбадривала в случае неудач. Потихоньку-помаленьку, квартира стала пригодна к жизни и Наташа с Леней переехали туда. Уже позже, Наташа пояснила мне тупому, что сделала это только ради того, чтобы мы могли жить вместе. Она не заставляла меня переезжать, а я и не спешил. В конце концов, в Нске у меня был институт, куда я вроде как, должен был ходить каждый будний день. Я не перевозил какие-либо вещи и прочее, но по негласной договоренности мог в любое время приходить приходить к Наташе, оставаться ночевать и чувствовать себя, как дома. Ни разу Наташа не дала мне усомниться в своих правах на ее территории и не заставила почувствовать себя гостем.

Я в то время уже начал "шпилить". Страну поглотил бум игровых автоматов, не обошедший стороной и мою, падкую на различного рода развлекухи, персону. Особых денег у меня тогда не было и поэтому я "лудил" в клубнички те копейки, что иногда давала мама на проезд, а также - те тысячи, которая она по глупости, давала мне заранее на проплату сессий в универе. Когда же от мамы не удавалось получить монет, я звонил бате в Германию и просил выслать денег на какой-нибудь придуманный платеж, например по несуществующему кредиту. Пару раз он присылал денег через "Western Union", но там была какая-то адская комиссия, в районе тридцати пяти процентов от суммы переводов. Поэтому отец договорился с подругой своей второй жены, у которой и осел за рубежом, что она, по необходимости, будет давать мне нужную сумму, а он по приезду расплачиваться с ней. Татьяна Сергеевна работала директором одной из школ Нска и я пару раз заявлялся к ней в невменяемом состоянии за деньгами. Очень стыдно. Чаще всего, она говорила мне зайти на следующий день. Назавтра я просыхал и деньги мне уже были не очень нужны, да и на глаза показываться было стыдно, но не прийти и нарушить договоренность было еще хуже, поэтому я, опустив глаза в пол, шел за своим "займом".

Зачастую мы с корешами пропивали вещи, а именно золотишко. Я нашел дома мамино кольцо, которое она давно не носила, так как подарила его нынешняя жена отца, которая в давние времена старательно выдавала себя за мамину подругу. С моим приятелем, по прозвищу "Штакет", мы впарили его за пару сотен в ближайший ломбард.

На окончание универа отец подарил мне толстую золотую цепь и приличных размеров красивый нательный крестик. Цепочка ушла в тот же вечер за тысячу, крест спустя два дня за четыреста рублей. Я "долго" оттягивал продажу крестика, так как понимал, что это некое богохульство, но низменный позыв "догнаться" в конечном итоге возобладал во хмельной голове над набожностью!

Я  пил, играл, изредка покуривал травку с Дилером. Отношения с мамой к тому моменту окончательно испортились. Она считала меня конченным человеком и мечтала, чтобы я расстался с Наташей, так как зачем ей, с ребенком, такой кусок говна! Мама была уверена, что в скором времени я умру от цирроза печени, буду убит в пьяной драке или просто перееду на помойку, где по-тихому и сгину. Обо всем этом она в красках рассказывала мне, а так же всем остальным родственникам и знакомым. Я часто встречался с таким обстоятельством, что какие-то мамины коллеги или пациенты, впервые увидев меня, несказанно удивлялись. Видимо, внешность моя слегка резонировала с мамиными им рассказами про меня. Судя по информативной их составляющей, люди ожидали увидеть этакого маргинального полу-БОМЖа, изрыгающего перегар и, если и умеющего разговаривать, то только на обрывках матерных слов. На деле же, я всегда был чист, выбрит и довольно застенчив, что вытекало в очень почтенное обращение с людьми, старшими по возрасту в первую очередь. И вот, при виде меня, случался у новых знакомых когнитивный диссонанс: "Может быть доктор не про этого сына рассказывала?.."

Короче, жизнь моя была весьма далека от идеала. Я не видел перспектив развития. Отношения в семье были хуже некуда. В институте тоже все шло через одно место. Я не учился, косячил, заявлялся пьяным на лекции и экзамены. Друзей у меня вообще не было, кроме Дилера, который в то время уже терся с полублатным криминальным элементом, да с лютыми гопниками, ботающими на матерной фене. И их, и его я побаивался, хотя и тянулся к ним, стараясь выглядеть подобающе. И вот, мама дала мне за примерное поведение (я не приходил домой пьяным и вообще не употреблял спиртного три недели) три тысячи рублей на оплату четырех экзаменов текущей сессии. Я заплатил за один. Затем встретил своего бывшего (после первого курса я перевелся на другую специальность) одногруппника "Выхухоля", с которым всегда дружил и мы поехали к Наташе (на тот момент она уже ушла из "Моей Семьи" и работала в летнем кафе через дорогу от своего дома) выпить пива. Она расстроилась, так как я обещал ей не пить месяц, но продержался чуть меньше запланированного. Я уже завелся и мне было наплевать на ее реакцию. Мы выпили. Наташа включила игнор и не разговаривала со мной. Я предложил Выхухолю переместиться в другое кафе, на окраине города. Он согласился. Мы поехали туда. Выпили еще по пиву, заказали грамм триста водки. Я начал включать перед барменшей блатного авторитета и чуть ли не рассказывать ей как мы будем "крышевать", с другом, это заведение. Творил подобное я очень зря, так как именно этот бар негласно считался местом сходки авторитетных людей всех окрестных мест. Здесь отдыхали воры и их подручные. Наташа работала там до "Моей Семьи" и рассказывала, что ушла оттуда из-за страха. Там реально было очень стремно.

Одному блатному как-то раз не понравилось время ожидания заказа и он надел горшочек с кипящим супом прямо на голову принесшей его официантке.

Другой, здоровенный бык, как-то перепил и начал крушить все вокруг, включая лица персонала. Он избил пять нарядов милиции подряд, прежде чем менты догадались прислать всех оставшихся людей одновременно. Только так его удалось скрутить.

Был случай, когда внутрь зашли два мужика, с рук и одежды которых текла кровь. Они заказали у Наташи по сто пятьдесят грамм коньку и долго дегустировали его за барной стойкой. Как оказалось позже, они только что убили и расчленили человека. Видимо, подобное было довольно обыденным занятием для этих господ, так как они не удосужились как-то спрятать, смыть следы преступления, а просто отправились в любимый бар продегустировать благородного напитка.

Именно после этого, Наташа и решила сменить место работы. "Мою Семью" посещало меньше людей, "чаевые" вообще практически отсутствовали, да и добираться приходилось прилично дальше, зато там на тебя с намного меньшей вероятностью могли надеть, словно шапку, горшочек горячего или вовсе отрезать голову. 

Нам с Выхухолем подфартило, как это чаще всего бывает с дураками, либо с пьяными. Мы не пересеклись ни с одним из завсегдатаев. Зал в тот вечер вообще пустовал. Я быстро напился, начал кидаться в лицо товарища десятикопеечными моментами и он, послав меня подальше напоследок, удалился в сторону дома. Мне же скучно было трахать мозг барменше в одиночестве и я, расплатившись по счету, тоже ушел. На улице уже стемнело, общественный транспорт не ездил. Мобильного телефона, чтобы вызвать такси, у меня тоже не было. Я решил прогуляться пешком до Наташиной квартиры, где планировал извиниться перед ней и переночевать. Не топать же пешком по темноте в Нск. Ага, как бы не так...

Я шел всю ночь, не понимая где вообще нахожусь! По собственным подсчетам, я должен был достигнуть планируемого пункта назначения, уже раз семь тире десять минимум! Но дорога не приводила меня туда, куда я должен попасть. Вместо этого изредка по сторонам мне встречались частые ветхие домики, спрятанные среди бесконечных посадок и придорожных кустов. Я шел и шел. Переходил какие-то небольшие мосты, через местные речушки, поднимал руку, пытаясь остановить каждую встречную проезжающую машину, но тщетно. Дико хотелось пить и курить, но ни влаги, ни сигарет у меня, как назло, с собой не было. Купить же в этой глуши что-то из вышеперечисленного так же не представлялось возможным, ввиду отсутствия магазинов, да и жизни в целом. Начало светать. Я немного протрезвел. Окончательно смирившись с непониманием того, где нахожусь, я просто брел по дороге, уверенный, что рано или поздно выйду хоть куда-то. И правда! Я вышел! Увидев перед глазами стелу "Серево - Задойск", я только немного удивился. Это такой захолустный поселок городского типа, который находится в десяти минутах езды от Нска, а вот от Наташиного городка довольно на приличном расстоянии. На эмоции уже сил никаких не оставалось. Оказывается, я шел всю ночь, выдвинувшись из кафе не в ту сторону, в которую требовалось. Каблуки моих модных остроносых туфель были стоптаны практически до подошв. Я попробовал стучать в окна первых попавшихся двухэтажных бараков, но услышав лай собак и сонную матерщину, решил не рисковать. На смену алкоголю уже начинали приходить похмельные "измены". Мне надо было вызвать такси! Минут через десять я добрел до единственного бара в этом месте. На небольшом здании, совмещенном с автобусной остановкой, красовалась гордая надпись "Престиж". На мое счастье, кабак оказался круглосуточным и я договорился с официанткой вызвать мне такси, дав ей в награду что-то в районе пятидесяти рублей. Благо, часть денег, предназначавшихся на покупку экзаменов у нечистых на руку преподавателей , еще грела мой карман. Машина приехала довольно быстро. Я всю дорогу рассказывал какую-то ерунду не очень-то и слушающему меня, внушительных размеров, таксисту почтенных лет. Когда въехали в Нск и он спросил меня - куда именно везти, я потрогал карман с деньгами и, несмотря на усталость с усиливающимся похмельем, уверенно ответил:

- В игровые!

Я сейчас смотрю назад и удивляюсь - на тот момент уже появились у моих друзей первые мобильные, но свои я постоянно терял и чаще всего был не на связи. Так вот, как я кого-то находил? Где мы пересекались? Не прошло еще и двадцати лет с тех времен, а мир поменялся кардинально! Сейчас и представить себе сложно, что у какого-то человека нет сотового телефона. Даже люди с кнопочными аппаратами, уже выглядят динозаврами, а в моем любимом сериале "Школа", который я всегда включаю пребывая в похмелье, все ходят именно с такими. Он вышел на экраны в 2010-ом году. Времени-то, по меркам Матушки Истории, прошло всего ничего, пшик, а как изменились технологии! Нам приходится сложно! Распространено мнение о том, что в любые времена были свои трудности и это, бесспорно, так и есть! Вместе с тем, я сейчас говорю о психологической составляющей. Путь, на который в прежние времена тратились десятки и сотни лет, человечество теперь пробегает за год! Технологии рождают технологии и этот безостановочный процесс уже не остановить и не повернуть вспять. Ты можешь запретить какие-либо определенные плоды прогресса на отдельно взятой территории, но это ничего не изменит! Тело бренно, технология нет! Твой режим запретов и отрицания просуществует еще сколько - пять, десять, двадцать, сто лет? А представляете какой путь прогрессивная наука проделает за это время? Риторический вопрос! Я говорил о том, что в моральном плане современному человеку приходится сложнее своих предшественников, так как развитие технологий открывает неограниченные возможности доступа к информации, а вместе с тем порождает новую. Мы истощаемся, словно губки, впитавшие в себя слишком много влаги и, приходящие от переизбытка в негодность! Требуется периодическая перезагрузка... А еще раньше, я говорил о том, что не могу теперь представить, как раньше удавалось законнектиться с друзьями для банального променада...

Вот и в тот раз сделать мне этого не удалось и я играл в "аппараты", как мы называли автоматы, в одно лицо. Я, конечно же, проиграл все мамины деньги и вышел на улицу, словно пришибленный пыльным мешком. Еще играя, я подлечил свое похмелье спиртным и довольно сильно захмелел. Я стоял на улице, в районе вокзала, и не понимал что делать дальше. Поехать к Наташе? Не пустит, да и ехать не на что! Пойти домой? Мама изничтожит морально за профуканные деньги! Это же половина ее месячной зарплаты, а может и большая часть! А если пожалуется дядьке, то моральная расправа скорее всего перейдет в физическую! Встретиться с друзьями? Да не было у меня на тот момент никаких друзей. Даже, если бы кто-то и был, проблем это моих не решило бы - сдаваться пришлось бы, раньше ли, позднее ли, но однозначно!

Я закурил и перешел через дорогу, попутно нащупав в кармане последнюю сотенную купюру. Ноги вели меня в ближайшую аптеку.

- Четыре пачки "димедрола"! - сказал я продавщице и зачем-то добавил. - У меня бабушка болеет. Аллергия у нее!

В то время еще можно было купить подобные вещества без рецепта и аптекарю было абсолютно наплевать - бабушке это, дедушке или с героином мешать мне самому, поэтому она просто положила четыре упаковки лекарства, по десять штук в каждой, передо мной, не забыв и про сдачу. Десять таблеток, по-моему, стоили порядка десяти рублей. Я сунул в карман покупку и, как только вышел на улицу, начал быстро раскрывать упаковки и отправлять их содержимое в рот. Поглотить я успел тридцать четыре таблетки...

Я лежал голый и беззащитный. Вокруг меня толпились люди, которые не позволяли стоящим в коридоре и заглядывающим внутрь комнаты Дилеру и его компании друзей-уголовников, приблизиться ко мне! Уголовники предлагали мне выйти и "ответить за свои слова". За какие я точно не знал, но так как привык, что по пьяни постоянно несу всякую чепуху, догадывался, что инцидент имеется. Я просил у них прощения, говорил, что сейчас я выйти не могу, предлагал как-то уладить. Им было все равно, они упорно вызывали меня на "разговор", собираясь, как я понимал "кинуть предъяву". Мне было очень страшно! Дилер ржал, словно конь и манил меня пальцем. Люди вокруг что-то говорили мне, но я был объят испугом и не понимал их слов. Это длилось целую вечность, пока не закончилось. Как именно это закончилось я не помню. Помню только то, что был привязан к койке и не мог подняться, а очень хотелось в туалет. Я попросил медсестру отвязать меня, чтобы я мог сходить в уборную, но она лишь достала из-под кровати "утку", взяла в руку мой сморщенный член и совместила одно с другим. Как ни странно, у меня получилось, хотя обычно я стесняюсь справлять нужду при посторонних. Чуть позже ко мне подошел мужчина в белом халате и спросил - что со мной произошло. Мой язык словно перестал быть моим. Я учился разговаривать заново. 

- Я хотел убить себя, - промычал я.

- Что-что? - не разобрал слов психиатр (кем, как выяснилось позже, являлся незнакомец).

Сознание потихоньку возвращалось ко мне, когда я услышал посторонний голос внутри головы:

- Говорить подобное категорически нельзя, так как это поставит на твоей биографии такое клеймо, которое потом не выжжешь кованным железом. О трудоустройстве на нормальную работу можно будет сразу забыть, как и о ряде других приятных вещей, будь то водительские права или разрешение на огнестрельное оружие!

Поэтому я, собравшись, ответил на этот раз:

- Ребята предложили попробовать...

- Зачем согласился? - понимающе кивнув, спросил доктор.

- Кайфануть хотел, - выдавил я из себя.

Он ушел. Вот так я за одну минуту переквалифицировал себя из суицидника в начинающего наркомана. Проблемы с занесением того случая в медицинские документы у меня потом возникали (например в водительском удостоверении стоит пометка "без права найма"), но не такие, какие могли начаться, распознай он во мне пытавшегося покончить с собой. 

Меня перевели из реанимации в обычную "наркологию", где в палате лежало человек семь. У всех были различные жизненные ситуации, приведшие каждого из них сюда. Кто-то, в поисках опохмела, выпил случайно столовый уксус, другой еще что-то, а третий чего-то третье. Они охотно делились друг с другом жизненными историями, но моя голова очень туго соображала и я практически ничего не слышал, а, тем более, не запоминал. Я то впадал в некое пограничное состояние между сном и реальностью, то погружался глубже и снова видел Дилера, еще каких-то людей, например шиномонтажника Геныча со стоянки, где я работал. Он тоже был недоволен моим поведением и обещал "подрихтовать" мне лицо. Потом я видел Наташу и просил у нее прощения стоя на коленях, а она уходила лишь усмехнувшись, уступая право людям Дилера вновь измываться надо мной.

- Что с тобой случилось? - я вздрогнул и увидел склонившегося надо мной человека в больничной одежде. Это был один из моих "однопалатников". По тону вопроса становилось возможным предположить, что задает его мне он не впервые.

- Что? - прохрипел я.

- Что случилось с тобой? Почему здесь очутился? - уже более миролюбиво повторил пациент.

- Димедрол, - ответил я.

И опять уже знакомый голос в моей голове подсказал, что "не надо никому знать про твои похождения".

- Спирт? - переспросил он, не расслышав. 

- Да, - выдохнул я и отвернулся.

- Как и у всех нас! Пройдет, - раздался удаляющийся понимающий голос.

Не помню сколько я пролежал в больнице. Может быть пару часов, а возможно, что и несколько дней. Потом пришла мама, чтобы забрать меня домой. Боже мой, как же ей должно было быть стыдно за сынка. Она же была доктором и дочерью доктора, одного из самых уважаемых хирургов за всю историю Нской больницы. В бабушкиных учениках ходил сам тогдашний бессменный главврач, который правил балом не один десяток лет и под конец карьеры организовал там целый клановый бизнес по нецелевому использованию бюджетных средств... Так или иначе, я уже видел маму несколько раз до этого, мелькавшей в дверях палаты. А может это тоже были игры разума, как и Дилер с друзьями, Геныч или Наташа. Ведь никого из них в действительности я не видел, их выудил из своих чертогов мой воспаленный умирающий мозг, пока я лежал на реанимационном столе, а врачи девять часов боролись за мою жизнь, пытаясь вывести из состояния комы. Им это удалось. Тогда я не понимал хорошо это или плохо. Да я вообще ничего не понимал! Все вокруг было в каком-то тумане, чувства притупились, меня охватило состояние глубокого пофигизма. 

Мама принесла мою одежду. Из кармана куртки я достал только початую пачку "димедрола", в которой оставалось шесть таблеток. Я тайком от мамы бросил их в ближайшую больничную урну, когда мы вышли на улицу. Наш дом находится в двух минутах ходьбы от городской больницы, но в тот раз шли мы довольно долго. А может быть, это - время так воспринималось моей головой. Мама совсем не ругалась. Она была какая-то очень усталая и изможденная. Наверно, потому что, вместе с теми врачами, которые спасали мою жизнь в палате, она параллельно, всю эту бесконечную ночь, пыталась сделать то же самое молитвами. Мама рассказала мне про девять часов комы, из которой, абсолютно все были уверены, что я уже не выйду. Слишком долгое пограничное состояние. Из такого редко возвращаются. Она рассказала о своей беседе с психиатром, которого умоляла не портить мне будущее. Мама поведала и о том, как доктор намекнул ей, что моя попытка самоубийства вряд ли будет последней и рекомендовал быть со мной помягче. В дальнейшем мы узнаем, что доктор окажется прав, а помягче со мной никто не будет, наоборот решат выбивать дурь, но это все будет потом. Я слушал маму в пол уха, а сам хотел увидеть свою Наташу. Через пару дней я узнаю о том, что в ту же ночь перестал дышать и ее кузен Максим. Даже не могу себе представить, как ей было тяжело тогда: умерший брат и умирающий я. 

Мама пыталась отговорить меня ехать к ней, но я настаивал на своем, а ей рекомендовали "быть со мной помягче" и несколько дней она придерживалась данной установки, поэтому в тот момент вынужденно отступила.

Я приехал к Наташе. Она предварительно отвела Леню к маме и мы остались наедине. Она улыбнулась и посмотрела мне в глаза:

- Нафига? - первое, что слетело с ее губ.

- Забей! - лучше ничего не пришло мне в голову, да и говорить тогда длинными фразами я пока не мог.

Мы обнялись, легли на кровать и включили "GTA San Andreas" на "Play Station 2", которую моя мама купила в кредит Леониду, но играл в нее, в основном, я. Ребенок был маловат для "плойки", зато мне, не доигравшему в детстве в приставку по причине плохого зрения и родительских запретов, не хватало часов в сутках, чтобы нарубиться в "Крестного отца", "Бешеных псов", "Воинов", "Быдло", футбол и, самое главное, ГТА - лучшее, что было придумано в мире компьютерных игр. Как же я переживал, когда копы приняли Свита, как же долго проходил летную школу, с каким интересом прокачивал Си Джея и выбирал ему крутой прикид. Наташа, порой, предлагала заняться любовью, а я так хотел вернуться в мир Сан Андреаса, что отправлял ее спать, ссылаясь на необходимость выспаться ей перед работой. После каждой миссии я жадно выкуривал сигарету, переваривая случившееся. Наташа ругалась на меня за тот ночной кумар, который образовывался за время моих ночных приключений в придуманной "RockStar" вселенной...

В тот вечер руки меня не слушались, да я и не понимал что именно нужно делать. Я отложил джойстик и предложил Наташе заняться любовью. Она не была против (вообще все разговаривали со мной аккуратно, будто боялись, что стоит отказать мне в чем-то, я снова попытаюсь лишить себя жизни), но видно было - сомневается в моих возможностях. Я  же настаивал и мы долго-долго пробовали, и так, и эдак. Наташа "ласкала меня ртом, пытаясь возбудить" (с) "Сектор газа", но я так и остался при своем. Дико расстроился из-за этого и отвернулся к стене. Наташа испугалась и стала утешать тем, что после перенесенного мной, вряд ли вообще хоть один человек на Земле смог бы возбудиться. Я и сам это понимал, но желание было таким сильным, что рискнул попробовать. Не получилось.

Потом я примерно неделю не выходил из ее квартиры. Только ел, спал и играл в приставку. Постепенно мне стало лучше, но я по привычке ел, спал и играл в приставку.

Наши с Наташей отношения продлились еще несколько лет. Я любил ее, а она любила меня. Порой, мы расставались и не виделись неделями, а потом я приезжал к ней и все начиналось по новому. Я не мог принять ее сына, как родного, а она не могла строить отношения с человеком, нелюбящим ее "кровинку". Мы по большей части мучались вместе, но когда оставались наедине, были счастливы. 

Мы не расставались с Наташей Эвенкиевой. Я просто один раз уехал от нее и больше не приехал никогда. И больше не позвонил никогда и она не позвонила. Вроде бы, она чуть-чуть общалась с моей мамой, но та ничего не рассказывала. А сейчас я понял, что до сих пор помню последние четыре цифры номера ее мобильного. Вот как благотворно повлияли на мою память частые утери телефонов. Приходилось запоминать эти цифры так, чтобы в любом состоянии, даже в самом неподходящем, уметь вытащить их из головы. Вдруг кто-то не зажмется и даст позвонить или таксофон по пути попадется...