Глава 54. До и После.
Мы с Джули, уже почти отрезвевшие, запихиваем платья, пропитанные солёной водой и песком, в стиральную машину. Она нажимает на пуск, а следом садится поверх крышки и выжидающе пронзает меня темпераментным мексиканским взглядом.
- Если что, то "всё" есть в моей косметичке. Сумка под кроватью, - произносит она так, словно доверяет мне тайну, - чтобы было меньше поводов для отказа!
- Кто ещё кому откажет... - выдыхаю я, но девушка меня перебивает.
- Ага, а то я не вижу... - она складывает руки на груди и скучающе кривит губы, - у вас на лбу высечено огроменное горящее "ДА!". Прям большими печатными буквами!
- Всё равно боюсь, что всё посыпется, когда мы вернёмся... - спокойно сказала я, прижимаясь к стенке и глядя на подругу, - будто это...
- Курортный роман? - прыснула Джули, тут же закатывая глаза, - ну да, обязательно. Скажи это своим покусанным губам.
Я рефлекторно провела по ним языком и опустила взгляд, покраснев. Да, Джули была права - если я когда-то скажу что-то напротив, то буду ошибаться. Она словно чувствовала настроения других людей, чем всегда спасала.
- Пойдём, пора на боковую... - она обняла меня, и мы пошли наверх, - или что там...
На улице парни сидели за столом, играя в покер с нашими соседями. Один из них тут же подскочил, бросаясь ко мне и откровенно обнимая. Это был Ник. Опешив, я приобняла его в ответ и почувствовала, как от него несёт алкоголем. Я сделала аккуратный шаг назад, одним лишь взглядом за спину грека заставляя подняться Итана.
Он моментально оказался рядом и потянул меня за руку, оттаскивая от резко налетевшего парня.
- Молодой человек, она занята, - проговорил Майерс спокойным голосом, следом кивая, - и сейчас она идёт спать.
- Прости, - неловко улыбнувшись, Ник отходит и показывает ладони в защитном жесте, - не знал...
- Теперь знаешь... - почти рычит Итан, следом переводя взгляд на меня и тут же меняя интонацию на привычную, - пойдём? Отведу тебя в комнату. Мы уже собираемся.
- Ага... - оглянувшись на подругу, я улыбнулась ей, а та только махнула рукой, чтобы я не отвлекалась.
- Он просто обнялся... - шепнула я Итану, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж, - даже ничего не спрашивал...
Майерс немного промолчал, пуская меня в комнату и закрывая за нами дверь. Я взъерошила мокрые после душа волосы и с улыбкой уставилась на него.
- А пока он сидел и фальшивил с нами в карты, то постоянно о тебе вспоминал. Какая ты красивая, какие волосы длинные и как сильно он хочет найти тебя в инстаграм...
Мне резко стало не по себе, и я молча отвернулась и прошла к кровати, убирая с неё плед. Если это ревность, то она очень осторожная, но заметная. Она должна давать какой-то укол самолюбию и подбадривать, но мне стало стыдно.
- Конечно, Грэг галантно послал его, сообщив, что у тебя, кажется, есть молодой человек...
- Видимо, он не поверил... - пробубнила я себе под нос, но руки уже начали покалывать, - а ты... Где будешь ночевать?
- Пока не знаю, - ответил он привычным спокойным голосом, - посижу с тобой и пойду вниз, напьюсь и буду читать.
- Давно ты пьёшь? - улыбнулась я, поворачивая к нему голову, когда наконец-то свалилась на кровать и расслабилась, - у тебя же плохая переносимость...
- С тех пор, как всё навалилось, - усмехается Итан, - но это всё закончится... Уже завтра. Очень быстро.
- Всё из-за дождя, - я поджала губы, печально кивая на покрытое каплями окно, - нам просто с погодой не повезло.
- Мы всё равно отлично отдохнули... - Итан присел рядом и согнул ноги в коленях, - всё выяснили, расставили приоритеты. Ты всё ещё общаешься с Трэвором?
- Ничего не писала ему с тех пор... - ответила я, - и не хочется.
- Я рад.
Мы помолчали, глядя на то, как потухает и вновь загорается гирлянда вокруг зеркала. Она достаточно освещала комнату и без основной лампы, которую мы выключили, оставив только дежурный свет.
Я смотрела в потолок и спокойно улыбалась, думая о том, насколько дико перевернулась моя жизнь за такое короткое время. Что я привязалась к Итану, а он - ко мне, как мы открыли друг другу важные вещи.
Он подарил мне лучшие поцелуи, что у меня были...
Подарил мне безопасность в другой стране, улыбки близких друзей; стал одним из них, изначально напугав меня своей слежкой.
Показал, что война и армия бывают не только гордостью, но и ужаснейшей ошибкой. Ошибкой, которая забирает жизнь и оставляет лишь воспоминания, теперь пропитанные не только беззаботным детством.
- Я вытаскивал ногу из-под горящих обломков, - пояснил Итан монотонным голосом, показывая мне ладони и наклоняясь поближе, - местами обгорели и... Долго заживали.
Присмотревшись, я правда увидела мелкие кривоватые ожоги, тонкими линиями обводящие его пальцы и кисти. На первый взгляд совсем незаметные, но при близком рассмотрении даже пугающие, они сразу же заставили меня поднять глаза и столкнуться с его взглядом.
На удивление мирным, без боли или сожаления.
Я вытянула ладони и кратко коснулась его пальцев своими. Меня ничего не пугало - даже если ему покажется, я буду отрицать, пока не лишусь голоса.
Поэтому он и прячет руки в карманы всякий раз, когда, видимо, подсознание напоминает ему об этом.
Маленькие травмы масштабной войны. Не только лишь физической, но и моральной.
- Мне нравятся твои руки... - смущенно произношу я, оглаживая запястья с мягкими волосками и выпирающей костяшкой, - тёплые...
- Редко мёрзну, - пояснил он тихо, двигаясь немного ближе и исподлобья следя за моими пальцами, - мы с Элис часто спали рядом.
- Ты же говорил, что ты один в семье... - вспомнила я нашу прогулку в лесу, - а Элис...
- Она от другого мужчины, - выдал Майерс кратко, - поэтому и отношения у семьи... Через одно место.
Я кивнула ему, всё ещё держась обеими руками за запястья мужчины. Он смотрел на меня с выдержкой, достойной актерских наград любого класса - чуть усмехнувшись, тепло и с пониманием.
- Когда мы в последний раз говорили с Брайаном, он мечтал о том, чтобы его маленькая девочка всегда была в безопасности... - голос Итана резко стал низким и хриплым, словно он с трудом сдерживал эмоции, - и я обещал ему это исполнить, хотя бы визуально, но... Он хотел большего. Ему казалось, что он может предугадать всю нашу жизнь от и до. Твою и мою - совместную. Может, это был предсмертный бред, но он хотел, чтобы я подарил тебе кино-ночь, отвёз на отдых... Проводил на выпускной. Он даже заикнулся о свадьбе, Ханна. У твоего отца не было ни секунды, когда он о тебе не думал.
Я снова расплакалась - этого не избежать, когда эмоции так сильно терзают всё внутри, а слова проникают слишком глубоко, до самого предела.
- А теперь его Ханна - моя маленькая девочка... - Итан смотрит мне в глаза и непреступно кривит уголок губ, горько усмехаясь, - интересно получается.
Стоило ему произнести ту фразу, как меня сразу прошибло лёгкой волной дрожи - с головы и до ног. Заметив это, мужчина отвернулся и прикусил губу, глядя в сторону.
Мы так и сидели напротив друг друга, думая каждый о своём, но друг о друге одновременно. Лёгкий шум дождя звучал сквозь закрытые окна, намекая на такую же погоду и завтра.
Я не расстраивалась прогнозам - сейчас меня интересовал только Итан и то, как размеренно и настойчиво одновременно он разминал своё плечо.
- В двадцать семь лет начинаешь удивляться тому, как не умирал от банальной физподготовки в армии... - усмехнулся он, поднимая брови и показывая зубы, - двадцать семь...
- Мне нравится, что ты старше, - я пожала плечами, думая, что мои слова его хоть каплю подбодрят, и оказалась права - он тут же сорвано посмеялся.
- Меня позвали в командировку, Ханна.
- Что? - во мне резко что-то звонко упало, и я заёрзала, усаживаясь удобнее, - куда?
- В Ирак, - пояснил мужчина негромко, - на полгода, вновь сидеть в зелёной зоне и заполнять рапорты.
- Итан... - медленно проговорила я, приоткрывая рот и непонимающе качая головой, - я не хочу потерять тебя следом за ним. Мы же...
- Я отказался.
Всего два слова - и по телу вновь разлилось облегчение, сравнимое лишь с резким избавлением от тупой боли, быстро пришедшей и резво покинувшей.
- Спасибо... - неожиданно даже для себя, я накинулась на него и растерянно выдохнула у его шеи, осознавая, что буквально сижу на его бёдрах.
Всё резко перестало жить - время словно остановилось в тот самый момент, когда я пересекла последнюю линию наших переживаний, а он её окончательно стёр, обнимая за талию и задумчиво вглядываясь в меня.
Такой гордый, с крупными зелёно-карими глазами в крапинку, острыми иголочками обрамляющими всё вокруг зрачков - уже широких и блестящих. За его спиной медленно гаснут огоньки, окуная комнату в полумрак и давая молчаливое разрешение действовать, полагаясь лишь на то, что томно пылает внутри.
- Ханна... - выдержка Майерса тает на моих губах нежным шепотом, пока руки мужчины плотно жмут к себе, - мы торопимся.
Он прав. Наши с ним резкие и слишком неожиданные действия могли бы шокировать всех, но не нас самих - всё связано.
Мы так долго играли в поддавки, растягивая моменты и переживая за скоротечность, что сейчас готовы задыхаться от напора поцелуев; от мягких, но настойчивых движений Итана вверх-вниз, горячо отзывающихся по всему телу краткими импульсами.
Он возбуждал меня одними словами, одними только движениями, даже не касаясь. Делая намёки.
Мелко проходясь тёплым дыханием по шее, следом с шипением втягивая воздух и трогая кончиком носа шею.
Мои ладони блуждают по его груди, опуская край футболки и слабо касаясь волос и горячей кожи. Он дышит медленно, но глубоко и возбужденно - я не одна в этом порыве вывожу себя за грани и теряю всякую субординацию.
Изучая друг друга, мы отмечаем мелкие детали. Он проводит пальцем по едва заметным веснушкам на моей щеке, а я с невыносимой тоской целую его ладонь, вдруг перехватывая её в свои руки и прижимая к левой части груди, где сердце выдаёт безумные ритмы от того, что он творит со мной.
Неосознанно или нет - теперь не важно.
Бронза в его волосах тонет во вновь затухающих огнях, и тогда он делает одно лишь движение: толкается ко мне навстречу, заставляя ощутить своё напряжение. Глухо и сухо сглатывает, приоткрывая рот и чуть закатывая глаза, когда я ответно двигаюсь на его бёдрах, чувствуя его напрягшийся член под собой.
В глазах мелькают застывшие перед глазами блики; я опускаю голову и поддеваю его ремень, вопросительно глядя на мужчину, но тот стискивает зубы.
У краешек его глаз появляются грубые морщинки, говорящие о том, что он злится. Так сильно, что я слышу скрип его зубов и их дальнейший лязг, пугающе наводящий на меня ещё более сильную агонию.
Это именно то, что творит недосказанность вперемешку с молодостью, болью и потерянностью.
Если это безумие - то пусть будет им.
Теперь моя жизнь разделена на до Итана Майерса и после Итана Майерса - сказала бы я, если бы не была настолько безоговорочно в него влюблена.
Не после Итана.
С Итаном.
Отныне и до конца.
От автора: Ну, дамы... Это последняя глава. А впереди ещё ЭПИЛОГ!