Эпилог.
Стоит лишь поднять ногу - и я слетаю с порога собственного дома, не успев даже дойти до машины. Сразу зажмурившись, я уже представила чудовищную картину: молодая девушка в выпускном платье с разорванным подолом бредёт по школьному коридору и всхлипывает от досады.
- Боже... - раздаётся рядом, а мужские руки подхватывают меня за спину и возвращают в вертикальное положение.
- Ханна, - мама зовёт меня из машины, махая рукой, - ты в порядке, малыш!?
- Да, мам! - испуганно выдыхаю я, всё ещё не веря в то, что меня успели поймать.
Чёрное платье, чуть ниже колена и с блестящей крошкой мелких камней, всё ещё цело и невредимо благодаря чудесной реакции Итана Майерса. Он стоит передо мной, одетый в чёрный костюм с тонким длинным галстуком.
Раздаётся сигнал с водительского места - Джулия вытаскивает руку и показывает мне средний палец, следом выкрикивая:
- Пожалуйста, поспешим! Не до разбитых коленей, конечно, но мы скоро опоздаем!
- Пойдём... - шепот Итана сопровождается его рукой на спине, чуть ниже середины. Волнение уже начинает зарождаться в моей груди, словно я никогда раньше не видела мужчину в костюме.
Майерсу невероятно идёт чёрный. Ему идёт короткая стрижка с аккуратно уложенной набок чёлкой, а также армейские запонки на пиджаке. Мне хочется верещать от восторга, но я могу только кивнуть, залезая в его машину. Джули срывается с места и едет первая - с ней Грэг и мама. Вот уж компания!
- Перемоют нам все кости, да...? - усмехнувшись, Итан поворачивает ко мне голову, когда Ауди тоже выезжает вслед за Шевроле, - как ты? Бодро?
Несколько минут назад мы с Джули обнимались так долго, что почти прозевали отъезд. Мысли о будущем чуть не довели нас до глупой истерики. Но можно ли назвать глупыми девушек, которые просто переживают о своей юности?
- Перемоют, - согласилась я, трогая рефлекторно обрезанные по плечи волосы, - мне кажется, что...
- Тебе очень идёт, - перебивает меня мужчина, глядя в глаза и обаятельно улыбаясь, - слушай, раз уж мы решили делать что-то вместе, будь то стрижка или выбор щенка...
- Я помню, - спокойно отвечаю я, - никакой критики.
- Люби себя так, как люблю тебя я. - напоминает Итан негромко, чуть нервно дёрнув край ворота белой рубашки.
- И я тебя люблю.
Он смотрит на меня с таким родным спокойствием, тёплой семейной искрой и естественной любовью. Искренне, без фальши, с ноткой наивного укора. Бегло проходится по платью, выпирающим ключицам и нервно постукивающим по телефону ногтям.
- Ханна, - говорит он совершенно серьёзно, отчеканивая слова, - меня попросили следить за тобой. Ты никуда от меня не денешься.
И он был прав.
Я и сама не хочу никуда деваться.