Вместо "Люблю" - знак абзаца

Таксист высаживает меня прямо у входа в больницу, и я влетаю внутрь как ураган, снося какого-то ребенка.

- Прости, - быстро бросаю маленькой девочке, ставлю ее на ноги, отряхиваю ее платье и несусь дальше.

У стойки замечаю нескольких медсестер и, выбрав самую добрую на вид, подхожу к ней.

- Не подскажите, где я могу найти Тимоти Бейля? Поступил после наезда машины.

Медсестра сверяется со списками, и ее глаза загораются:

- А! Этот молодой человек поступил с ушибами и небольшим сотрясением. Сейчас его осматривает врач. Вам придется немного подождать. Но, скорее всего, пациенту потребуется покой. Кроме родственников пустить никого не сможем.

- Да, конечно, - благодарно киваю девушке, но не успеваю сделать и шага от стойки, как голову пронзают неприятные мысли.

Тимоти не стал бы звонить, если бы не хотел увидеть меня... сейчас. Это правило преследовало нас с самого детства - не хочешь, чтоб за тебя волновались, когда ты в порядке, не рассказывай. Да и к тому же, что это за правило такое? Если Тимоти пострадал не сильно, почему мне нельзя к нему пройти? Я возвращаюсь к медсестре.

- Извините. Тимоти звонил мне, я точно не могу пройти к нему?

- Если Вы - не его родственник, боюсь, я не смогу Вам помочь. - Девушка с сожалением сжимает губы и на мгновение замирает. – Разве что... Пациент предупреждал, что к нему приедет невеста. Это Вы?

Новость, способная выбить воздух из легких, звучит как-то так, я уверена. Неожиданно, пугающе и... больно. Но, разве у Тимоти в Париже есть кто-то кроме меня и тети? Даже на работе, насколько я помню, у него нет девушек, с которыми он был бы близок... Единственное предположение – Штаты. Но не мог же он найти себе там девушку за два месяца. Да, и звонил он мне. Значит, меня он назвал невестой? Лицо заливает багрянец, и я невольно дотрагиваюсь до щеки. Она горит.

Я нервно кусаю губы, обдумывая одну сумасшедше пугающую догадку, и иду на риск. Я киваю девушке, подтверждая ее предположение, и та меняется в лице.

- Ох, прошу прощения за возникшее недопонимание. Я обязательно провожу вас к месье Бейлю, как только врач закончит осмотр. Подождите, я сейчас все узнаю.

Молодой медсестре хватает всего пары минут, чтобы куда-то отлучиться, а когда она возвращается, уже с милой улыбкой приглашает меня пройти в палату. В голову закрадываются неприятные мысли. Неужели все так плохо, что Тиму пришлось даже палату выделять? Все отделение неотложной помощи открытое, только сложных пациентов после операций отправляют в палаты. Сердце стучит все сильнее, но я следую за девушкой в белом халате.

Дверь распахивается, и меня встречает лучезарная улыбка парня. На его лице видны несколько мелких ссадин, его ладони перемотаны бинтами, а сам он в порванной на воротнике и локтях одежде сидит на краю не заправленной постельным бельем кровати. Дверь за моей спиной издает характерный хлопок, оставляя меня с названным женихом наедине.

- Невеста? - Нетерпеливо, с раздражением уточняю у Тима, прежде чем позволю эмоциям взять верх над собой и рвану к парню, чтобы проверить, действительно ли он в порядке. - Или ты, все-таки, не меня ждал?

Тимоти лишь неоднозначно пожимает плечами, хлопая ладошкой по кровати, приглашая сесть рядом.

- Не всю же жизнь скрывать свои мечты. - На мой вопросительно-шокированный взгляд друг снова пожимает плечами и продолжает говорить, будто сам с собой, издав разочарованный смешок. – Малышка ведь и не подозревала, что ее «старший братик» по уши в нее влюблен уже больше трех лет. Я прав? ... Я люблю тебя Рори. Очень давно и очень сильно. – Он отворачивается, устремляя свой взгляд в окно. Голубое небо манит его, и говорить с ним, похоже, легче, чем со мной. А я и не знаю, как себя вести. Я приехала в больницу со страхом за жизнь друга. А он с порога признается мне в любви. Должна ли я радоваться тому, что чувства взаимны? Или должна смутиться таким внезапным признанием? Что нужно делать в такой ситуации? И я просто молчу. – Забавно, что Арно понял это раньше тебя. Он даже решил, что ты ушла от него из-за меня. Придурок. – Тим начинает грустно смеяться, совсем выбивая меня из колеи. – Но и я не лучше. Решил, что ты тоже однажды влюбишься в меня, если я дам тебе время. Похоже, я был слишком самоуверен. Стоило прислушаться к тебе и понять, что та ночь ничего между нами не поменяла.

На последних словах он поднимает на меня взгляд. В нем читается погасшая надежда. Мой голос меня не слушается, и я не могу сказать и слова. Я и правда не замечала, что он влюблен в меня. Казалось, что из года в год ничего в наших отношениях не меняется, что наша детская дружба не подвластна эволюции. Но это все упрощает!

Столько дней и ночей я сокрушалась, коря себя за чувства, которые испытывала к Тимоти. Особенно сильно я почувствовала это после ночи в Этрете... Я думала, что схожу с ума. Я даже хотела заглушить чувства к Тимоти ночью с Арно. Хорошо, что ничего не вышло. Сейчас было бы все намного сложнее. Тем не менее, вот она я, сижу перед другом детства, который признался мне в своих чувствах таким забавным и одновременно наглым образом. И я не могу ответить ему взаимностью только потому, что мой голос отказался слушаться приказов мозга. Но мозг не был бы интеллектуальным центром человека, если бы не нашел выход из ситуации.

Уже отчаявшиеся глаза Тимоти потухли, и опустились в пол. Я аккуратно поднимаю лицо друга, обхватывая ладошками так нежно, как только могу, будто он – мое сокровище, заглядываю в такие любимые зеленые глаза и льну к губам парня. Это мой ответ. Ответ, который звучит громче любых слов. И Тимоти его слышит. Он расслаблено отвечает на поцелуй, пока его рука медленно скользит по моей талии, придвигая меня немного ближе. Его прикосновение такое невесомое, будто он боится меня спугнуть. Будто я бабочка, что вот-вот улетит с его руки.

И все же я нехотя отстраняюсь. А когда открываю глаза, встречаюсь с легкой, довольной улыбкой на губах парня. Эта нахальная черта Тима... бесит меня. Наконец контроль эмоций пропадает, и мозг дает команды «паниковать» и «злиться».

- Напугал меня! - Взрываюсь, больно ударяя в плечо парня и заодно меняю смущающую тему. - Когда сказали, что ты в палате, я думала, что ты соврал, сказав, что сильно не пострадал. Идиот! Никогда так больше не делай!

Он смеется, прижимая меня к себе.

- Прости, что напугал. В неотложке какое-то ЧП, мест нет. Мне сказали, что осмотрят в палате и отпустят. Сразу было понятно, что я почти не пострадал.

- Почти не пострадал... - Будто в истеричном бреду повторяю я и осматриваю раны парня. - Этот ублюдок заплатит. Гребанный эгоист. Мразь без нравственного фундамента. Урод...

Мои ругательства останавливает невесомый поцелуй в уголок губ.

- Значит, настолько я тебе не безразличен?

- Ты никогда не был мне безразличен, - бросаю, не подумав обо всех смыслах сказанного, и зажмуриваю на мгновение глаза.

Довольный взгляд Тимоти не перестает сверлить меня, будто раздевая догола. Становится не по себе от смущения, и я резко встаю с места.

- Пошли уже, нечего больным притворяться.

- Вообще-то мне и правда больно, - смеется Тим, показывая на рассеченную бровь. - Могла бы и пожалеть своего будущего мужа.

Мое лицо заливается красным, словно меня опустили в ведро с краской или поджарили на солнце, и я вылетаю из палаты быстрее пробки из бутылки. Если Тимоти постоянно будет вгонять меня в краску, я точно не выдержу и тресну его. И даже не посмотрю на предписания врача!

Не успеваю я добежать до лестницы, как парень хватает меня за руку и, дернув на себя, сжимает в крепких объятьях.

- Не убегай больше от меня. Никогда. Я и так долго ждал, когда смогу вот так тебя обнять. Даже грушей для твоего бывшего стал. Заслужил же я хоть немного сострадания? Не будь язвой, - почти шепотом на улыбке говорит Тим, а затем добавляет, - а еще... выход в другой стороне.

- Не умничай. Мозги - мой конек, - пропуская мимо ушей то, что Тим назвал меня «язвой», гордо поднимаю голову, отворачиваясь от парня.

- Вообще-то, из нас двоих диплом о высшем образовании есть пока только у меня.

- Некоторые и с дипломом бездари. Не показатель.

- Ауч, - уязвленно кривится парень, а потом заливается смехом. - Ладно, маленький гений, поехали. Нам еще в полицейский участок нужно заскочить.

Своим молчаливым ответом на чувства Бейля я будто разрушила стену, которую мы выстроили, учась в университете. Кажется, будто виной холодка, пробежавшего в нашей дружбе, стали непринятые чувства. Тогда, все встает на свои места. Я зацепилась за мысль, что не подхожу Тиму ни как друг, ни как младшая сестра, а сам Тим решил, что своей заботой нечаянно проявит чувства. Вот мы и отдалились друг от друга. Два идиота – я и он, жили по принципу «нравимся, но не палимся» больше двух лет.

Наконец в наше общение вернутся подколы, шутки и сарказм. Дети внутри нас ликуют, да и мы сами, кажется, стали немного счастливее. А надо было всего-то, чтобы Арно сбил Тима. О, Господи, нет! Я это точно не в серьез.

- Зачем? - Искренне удивляюсь пункту назначения «полицейский участок», склоняя голову вбок.

- Заявление нужно забрать. Не хочу тратить свое время на дальнейшие разборки с Дега. Пускай он и побил меня, лучше его не трогать лишний раз.

Я протестую:

- Но он ведь даже не извинился! За что ему такое простое прощение?

- Сомневаюсь, что он знает, как это делается. Отстал от нас, уже неплохо. - Тимоти делает паузу, а потом, будто невзначай, шепотом заканчивает. - К тому же, я уверен, Ренард примет меры более запоминающиеся, чем штраф.

- Что? Почему зовешь его по имени?

У подъехавшего такси Тим заботливо ловит меня за запястье, открывает дверь машины и следит, чтобы я не ударилась головой, пока сажусь в нее. Он уточняет адрес и возвращается к нашему диалогу.

- Он сам просил меня так называть после моего выпуска, - слишком радостно кивает Тимоти, приоткрывая окно и впуская свежего воздуха в салон. – Он звонил мне перед твоим приездом. Извинялся за сына. Кстати, он до сих пор ждет, что я приду к нему и скажу, что хочу уйти в науку. Наивный.

- Как грубо, - бурчу на парня, на что он прижимает меня к себе.

- Кто бы говорил. Ренард рассказал мне, что ты чуть не разнесла его стол, отказавшись принимать извинения. Это ли твои принципы хорошего поведения? – Смеется Тим.

- Я просто разозлилась. Он все преувеличил.

Всю дорогу до дома Тим не выпускает моей руки. Он бережно держит ее, иногда сдавливая, чтобы убедиться, что все это реально. И я понимаю его. Все, что столько лет мы прятали под маской дружбы теперь вышло наружу. Слишком многое нам предстоит обсудить и узнать. Заявление, которое необходимо было написать в обязательном порядке, Тим все-таки решает забрать. Хотя мне не кажется это решение правильным, выбор Тимоти остается за ним самим. Под удивленные взгляды полицейских в участке мы выходим на улицу с такими счастливыми лицами, будто ничего не произошло. В наших жизнях вдруг воцарился порядок.

Подходя к нашему дому, мы уже успели и забыть, из-за чего нам пришлось сегодня встретиться. Однако напоминание решило возникнуть на самом пороге.

- Таффанель, что ты здесь забыл? – Зло выплевываю я и, отпустив руку Тимоти, встаю перед ним, будто закрывая от незваного гостя. – Мы забрали заявление, чего тебе от нас надо?