ГЛАВА 28. Рори. О принципах воспитания
Длинные гудки в моем телефоне обрываются, и воодушевленный мужской голос приветствует меня:
- Кильян Марсо на связи!
Я прыскаю от смеха, но быстро беру себя в руки.
- Привет-привет! Кили, как себя чувствуешь?
На другом конце провода послышались звуки умиления и какого-то шебуршания, будто Кильян закрыл ладошкой микрофон. Наконец посторонние звуки прекратились, и я вновь услышала голос знакомого.
- Ты назвала меня Кили...
- Ты ж сам просил.
- Просил. Просто мало, кто меня слушает, - парень грустно вздыхает. – Но ты запомнила, мне приятно.
- Ну, по голосу я слышу, что настроение у тебя хорошее. – Я делаю паузу и прихожу в себя, становясь серьезной. – Слушай, я хотела извиниться. Конечно, уже поздно, но я только сегодня узнала, что ты ходил со сломанным носом из-за меня. Прости, что так вышло.
- А? – Искренне удивляется парень. – Мне то же самое вчера сказал Тим.
- Правда? Что ж, мы оба виноваты в твоей травме.
- Не парься, все уже зажило. Забыли. – Он смеется в телефон, и я ему верю.
- Ладно. Но Кили, могу я попросить тебя об одолжении?
- Конечно.
Я делаю глубокий вдох и, прикрыв глаза, выпаливаю:
- Можешь все-таки попытаться для меня узнать, кто был тот профессор, якобы из-за которого Тимоти уволили. Это очень важно. Я искренне не понимаю, кто, если не тот человек, мог донести на Тима.
- Черт, Рори, мне нельзя лезть в дела другого отдела. – Он мнется, тяжело вздыхает, но все же соглашается. – Хорошо, я что-нибудь придумаю.
- Ты чудо!
Выпаливаю парню и завершаю звонок. Лучшее, что я сейчас могу сделать для Тима – это узнать правду хотя бы о его увольнении.
Я не успеваю пройти и двух кварталов, как на телефон приходит сообщениет от контакта «Кили Марсо»:
«Автор – профессор экономических наук, Ренард Таффанель».
Вот и сложилась картинка в голове. И вновь не в пользу Арно. Неужели он настолько низко пал, что втянул в это даже проблемы отца?
***
- Ивет! – Кричу подруге в спину, едва заметив ее по дороге в кампус.
Она, как всегда, идет в наушниках, никуда не спеша и разглядывая прохожих, поэтому мой голос она слышит не сразу. Я перехожу на бег и догоняю подругу лишь через несколько десятков метров. Она поворачивается на меня и с шокированными глазами, вытаскивает из уха наушник.
- Что ты здесь делаешь?
Она опасливо осматривается по сторонам, пока я не кладу руку на ее плечо.
- Я одна. – Ив кивает и делает шаг в сторону кампуса, но я останавливаю ее. – Подожди. Ивет, прости меня. Я не поверила тебе, нагрубила и...
- Забей.
- Нет. Правда, мне очень стыдно, Ив. Я...
Она начинает смеяться и крепко меня обнимает.
- Забе-ей! Если бы ты не была такой доверчивой, я бы подумала еще немного, пообижалась... Но ты – всё еще ты. Чтобы вырвать тебя из лап дракона мне даже пришлось подключить принца. Кстати, как он тебя спас?
Ее голос ничем не выдает затаившейся обиды или злости. Будто она и не обижалась вовсе. Ивет Боуи не перестает меня удивлять. Она сверлит меня взглядом, и я, только заметив его, решаю поделиться с подругой подробностями. Захватывающими их, конечно, не назовешь, но забавными точно. Тем не менее, я предусмотрительно умолчала о том, что на ночь мы с Тимом обменялись квартирами, и уж тем более о том, что произошло за несколько минут до моего выхода из дома.
В университете мы по привычке идем к туалетам, чтобы привести себя в порядок после прогулки на ветру. Прошло чуть больше пары месяцев с тех пор, как мы с Ив не ходили вместе в университет. Меня всегда подвозил Арно, а потом мы с подругой встречались в нужной аудитории. Но все становится на свои места, и я этому безумно рада. Мне не хватало утреннего обсуждения предстоящего дня или прошедшего вечера, традиционной покупки бутылки прохладной воды в автомате напротив двести шестой аудитории и пробежки по коридорам кампуса, чтобы не опоздать к началу занятия.
Сегодня – предпоследний учебный день перед началом экзаменационной сессии. В основном, преподаватели сейчас рассказывают о предстоящем контроле знаний, форме его проведения и консультациях. Толкового ничего не говорят, поэтому мы по старинке с Ив делимся новостями, которых скопилось примерно миллион за время нашей... паузы в дружбе.
Последняя пара с мадам Мишель заканчивается на позитивной ноте. Профессор сообщает, что экзамен пройдет в формате диалога, а затем делится новостью о том, что скоро она уйдет в декретный отпуск. Мадам Мишель – очень приятная женщина, которая всегда верна своему слову и делу. На ее занятиях много шуток и жизненных примеров. Наверное, поэтому наш поток очень хорошо вник в тему факторного анализа на предприятии. Наконец она отпускает нас, и мы с Ивет устремляемся к выходу из аудитории. Но не успеваю я пересечь порог, как из-за угла на меня вылетает высокий худощавый парень в круглых очках и, запинаясь чуть ли не на каждом слове, спрашивает:
- Ты Аврора Шаплен, верно? – Он нервно поднимает взгляд на номер на двери и кивает самому себе. – Триста девятнадцатая, верно. Так, это ты?
- Она-она, - поддакивает за меня Ив, готовясь тигром накинуться на парня так, будто он – очередной Арно Таффанель. – Что надо?
- Месье Таффанель просил зайти к нему.
- Ректор? – Скептически поднимаю бровь.
Парень несколько раз нервно кивает, затем смотрит на наручные часы и чуть не подпрыгивает на месте.
- Опаздываю!
Он скрывается так быстро, что наша сборная по легкой атлетике позавидовала бы. Но я лишь пожимаю плечами и прошу Ивет подождать меня на улице. Неохотно, но она соглашается, и я направляюсь в кабинет Ренарда Таффанеля. В голове проскакивает забавная мысль, и я улыбаюсь ей.
Все началось в том кабинете. Похоже, закончится там же.
Глубокий вдох, и стук костяшек по деревянной двери разносится по коридору. Я заглядываю внутрь и встречаюсь с безэмоциональным взглядом ректора.
- О, Аврора, ты пришла. Заходи, присаживайся. – Его голос звучит мягко, но слишком наиграно.
Мне становится не по себе. Когда кресло ректора занимал Арно, это выглядело комично и не вызывало во мне негативных эмоций. Но сейчас я чувствую одно – беспокойство.
- Здравствуйте, месье Таффанель. Вы хотели меня видеть?
- Да. Аврора, скажи, что у вас с моим сыном?
- А он не рассказал? – Ректор скептически приподнимает бровь, но ничего не отвечает. – Что ж, мы расстались. Поэтому, что сейчас с Арно и где он, я не в курсе.
Наконец мужчина расслабляется. Его выражение лица становится мягким, а из голоса пропадают нотки стали. Черный строгий костюм больше не пугает, и это озадачивает меня. Что-то не так.
- Прошу прощения, что вызвал тебя так официально. Просто я переживаю. Как отец.
- За него или...
- Аврора, пойми, мой сын, - уходя от ответа, ректор тяжело вздыхает и поднимает на меня свои глаза. Они такие же, как у Арно – карие, словно шоколад с карамелью. – Он, конечно, тот еще дурак порой, но он сделает все ради той, в кого влюбится. Тебе ли не знать. Может, ты подумаешь дать ему второй шанс?
Это звучит как минимум смешно. Отец просит за сына. Парадокс. Отношения нужны Арно или Ренарду?
Я скрещиваю руки на груди, ведь мне есть, что ответить:
- Мне ли не знать... Вы правы, месье Таффанель. Я знаю, что он готов сделать ради той, кого любит. Например, избить ее друга, чтобы тот больше не посмел приблизиться к ней. А! – Театрально делаю вид, что вспомнила еще один момент, и поднимаю указательный палец в воздух. – Точно. Еще он готов с помощью прошлого своего отца испортить карьеру другому другу его любимой. Готов поссорить ее с лучшей подругой, чтобы та не рассказывала про все вышесказанное его девушке. – Я закипаю, но намеренно умалчиваю об измене. Конечно, я хочу, чтобы ректор узнал об истинном лице сына, но про измену все же не стоит говорить. Поэтому я продолжаю, – он готов сопровождать ее везде, звонить ей в два часа ночи, чтобы проверить, как она, установить контроль за девушкой и над ней. Мне продолжать?
Глаза мужчины наполнились смесью непонимания, недоверия и шока. Он нервно прокручивает обручальное кольцо на своем пальце, медленно кивает, а когда приходит в себя, опускает руки на стол и спрашивает:
- Что ты хотела сказать, когда упомянула чью-то карьеру, испорченную с моей помощью?
Верно, ректор мог и не знать, что какой-то из рассказов, услышанных его сыном дома, мог спровоцировать такие последствия. Но ему стоит знать, как его любимый сын предпочитает распоряжаться информацией и своими ресурсами для своей выгоды. Хоть кто-то откроет месье Таффанелю глаза на поступки Арно.
- Верно. Один редактор недавно был уволен. Решающей причиной данного решения издательство представило донос Арно. В нем было сказано, что этот сотрудник является виновным в утечке данных вашего исследования, которое должно было быть издано в формате учебного пособия в Арканум Паблишинг в прошлом году. Прямого объяснения причин такого поступка сотрудника в доносе не было, однако сообщалось, что ранее сотрудник был одним из Ваших студентов.
Мужчина сводит брови к переносице, хмурится, думает. Он явно не ожидал такого заявления. Но вместо того, чтобы оправдывать сына, он спрашивает про уволенного сотрудника.
- О каком студенте идет речь, Аврора?
- О Тимоти Бейле. Уверена, вы помните его. – Я делаю глубокий вдох и набираюсь смелости, чтобы открыто высказать ректору все, что я думаю о его сыне. – Тим – мой лучший друг и названный брат. Я большую часть жизни провела с ним бок о бок. Когда Вы наставили его на путь науки, я почти потеряла друга, ведь он буквально утонул в Ваших конференциях и научных статьях. Но я ни слова не сказала ему против. А теперь я едва не потеряла его из-за Вашего сына. И это справедливо?
Мужчина молча встает со своего кресла и присаживается рядом со мной, будто показывая, что мы на одной стороне. Он делает глубокий вдох и опускает свой взгляд в пол. Никогда бы не подумала, что сам ректор будет сидеть передо мной и извиняющимся тоном оправдывать действия своего сына. Да и сам факт моего нахождения в этом кабинете не представлялся мне возможным до встречи с Арно.
- Тимоти Бейль, - обдумывая каждую букву имени моего друга, почти беззвучно повторяет Ренард. – Он был одним из лучших моих студентов. Жаль, что не пошел дальше учиться, у него большой научный потенциал. Так, значит, он работает в Арканум Паблишинг?
- Уже нет.
- Аврора, я уверен, что Арно сделал это не со зла. Не удивлюсь, если он просто приревновал тебя к нему.
- Просто приревновал? Мой друг остался без любимой работы, после чего я осталась без друга. Ведь Тимоти пришлось заключить контракт и уехать из страны, чтобы избежать выплаты морального ущерба компании. При всем моем уважении, я не понимаю такого поведения. Поэтому я не дам ему ни второго, ни третьего, ни какого-либо последующего шанса.
Ректор открывает рот, чтобы выдать какую-то очередную фразу, поддерживающую его сына, но его прерывает громкая трель моего телефона. Мужчина замолкает и возвращается на свое место, пока я отвечаю на вызов.
- Да?
- Вы – Аврора Шаплен?
- Верно. – Номер звонившей девушки отобразился как неизвестный, но цифры я узнала быстро. С этого же номера вчера писал Тимоти. Но почему сейчас с этого номера звонит девушка? Ответ нашел меня сам.
- Я – медсестра из приемного покоя Больницы красного креста на де Сент Уан. Поступивший к нам пациент, Тимоти Бейль, назвал Ваш номер для связи.
Сердце будто остановилось. Тим в больнице? Или я потерялась в чертогах своего больного воображения, захваченного галлюцинациями? Но сверлящий взгляд ректора меня отрезвляет.
- Что-то случилось?
Эта фраза меняет во мне буквально все. Я загораюсь словно спичка, но, пока не закончится телефонный разговор, я не взорвусь. Не могу себе этого позволить. Я Игнорирую вопрос ректора и слушаю медсестру.
- По правилам больницы, мы не можем отпустить пациента без сопровождения. Месье Бейль просил позвонить Вам. Вам будет удобно подъехать?
- Д-да, - заикаясь, неуверенно отвечаю я. Кровь в венах стынет, а в голову лезут разные ужасные картины. – Девушка, скажите, он сильно пострадал? Я могу его услышать?
- Секундочку.
- Малышка? – Голос Тима уставший, но, к счастью, слабым назвать его нельзя.
- Господи, Тим, что произошло?
- Дега подкараулил у дома, попытался наехать на меня, - я бросаю злой взгляд на ректора, а моя грудь вздымается от тяжелого дыхания и злости. – Но я в порядке. Выписка только в сопровождении – простая формальность, не переживай.
- Наехал на машине? Твою мать! – Зло рычу, игнорируя успокаивающие речи друга, и с трудом сдерживаю слезы паники.
- Давай лично поговорим. Приезжай, пожалуйста.
- Скоро буду.
Звонок обрывается, и я с яростью бью кулаком по столу, заставляя мужчину рядом со мной вздрогнуть. Сейчас мне плевать, кто передо мной. Отец Арно... Ректор... Да хоть президент!
- Ваш сын, - с ненавистью шиплю я, - на своей дорогой машине, явно подаренной своим любящим отцом, - продолжаю язвительно чеканить каждое слово, - наехал на моего друга. Это он так ревнует? Убирает с дороги конкурентов? Так вот Тим ему не конкурент! Тим всегда был, есть и будет на шаг ближе ко мне, чем Арно. Так ему и передайте.
Ректор пытается что-то сказать, но я его перебиваю, даже не пытаясь изобразить уважение:
- И Вы хотите, чтобы я дала ему второй шанс? Тимоти в больнице! Уверена, что с него органы будут брать показания по наезду. Арно должен нести ответственность за свои поступки. Как его бывшая девушка, скажу, что не хочу больше встречаться с кем-либо из его семьи. Но, как студент этого университета, я вынуждена соблюсти правила приличия. Поэтому, месье Таффанель, могу я идти? Мой друг ждет меня в больнице.
Последние слова даются мне нелегко, но я уверенно держусь перед ректором. Он неохотно кивает и взглядом провожает меня до двери. Когда я открываю ее и уже делаю шаг наружу, за спиной слышится голос мужчины.
- Аврора, я должен извиниться перед тобой и Бейлем от имени сына. Мне жаль, что вы оказались в подобной ситуации.
- Не Вы ведь были за рулем и сбили Тима, а Ваш сын. Вот и извиняться нужно ему. До свидания, месье Таффанель.
Родители воспитали менявежливой девочкой. Поэтому теперь мой внутренний стержень и совесть непозволяют грубить старшим, даже когда они сами плохо справились с воспитаниемсвоих детей.