Вместо "Люблю" - знак абзаца

- Больше всего она боится, что кто-то узнает о том, что вы переспали.

«Переспали», жутким звоном повторяется в моей голове. Как он узнал?

Мое тело сковывает паника, и ни одной хорошей мысли не приходит на ум. Где же мои исключительные навыки к анализу, когда они так необходимы? Эта ситуация – не просто нештатная, она чрезвычайная. Мое тело пробирает мелкая дрожь, будто оно соглашается с утверждением Арно. И я знаю, что так и есть. Мне страшно от того, что может произойти дальше, но я не могу сказать ни слова. Голос не слушается, от чего мне становится еще страшнее.

- Что ты несешь?!

- А я разве не прав?

Тимоти мешкается, но делает шаг вперед и собирается ответить. Что он может сказать? Подтвердит все? Ну, уж нет! Я видела измену Арно, я прочувствовала боль предательства, но с ним этого не будет. Кроме нас с Тимоти в том доме никого не было, значит, Арно лишь высказал свое предположение, он не может знать наверняка. И если Тим сейчас все подтвердит, нам придет конец. Нам... мне и Тиму. Да, он абсолютно точно для меня важнее всяких Таффанелей.

Я подрываюсь с места и даю пощечину другу. Он замолкает и хватается за щеку. На языке так и вертится «прости», но сказать этого я сейчас я не могу. Я верю Тиму, верю его словам. И именно от него я хочу узнать правду об Арно.

- Уходи, - стараюсь звучать так грубо, как только могу.

От этого что-то колет в сердце, но Арно, к счастью, ничего не замечает. Единственное, что я могу сейчас сделать для Тимоти – отправить его домой. Еще пара слов, и Арно точно не сдержится и ударит его. Я не причиню Тиму боль. Не таким образом. Кое-что стало мне ясно, едва я поняла, что Тимоти уехал, не сказав куда и когда вернется... Один взгляд на него, одна ночь, проведенная в одиночестве в его квартире, один холодный весенний вечер на Алебастровом берегу... одна наша встреча в далеком детстве стоит тысячи дней с любым другим человеком. Как обычно говорится в глупых любовных романах, ценность человека приходит тогда, когда приходится с ним прощаться. Больше я не хочу прощаться с Тимоти Бейлем.

Моя пощечина отрезвляюще подействовала на друга. Пускай он и не понял, что я хочу решить все сама, он правильно сделал, что замолчал. Тяжелой поступью друг бредет ко входу в здание, с трудом сдерживая обиду и гнев. Но внезапно останавливается у самой двери.

- Чтоб ты знал, - начинает говорить Тим, и я готовлюсь вновь закрывать ему рот, но этого не требуется, - она ненавидит фруктовый чай. Если бы ты действительно любил ее, покупал бы горячий шоколад со сливками. А лучше двойной. С сериалом ты тоже не угадал. «Ход королевы» хоть и казался ей продуманным до мелочей, он все же был слишком тусклым и нудным. Ее сердце отдано яркой китайской анимации «Трон печати». Если бы ты знал ее достаточно хорошо, ты бы заметил, что она – не заучка с тягой к прекрасному, а простая девушка, с маленьким забавным ребенком внутри. А еще она ненавидит, когда ее называют «Рор». Либо Рори, либо Аврора.

Говоря все это, он не поворачивается к Арно, но смотрит прямо мне в глаза. Тимоти вглядывается в мое лицо, пытаясь заметить хоть одну эмоцию, но мне нельзя их показывать. Сначала разберусь с Арно, потом поговорю с Тимом. Однако его слова... Он знает меня так хорошо, как и подобает лучшему другу детства. Только вот его интонация выдает... обиду?

Внезапно Арно подходит ко мне, пытаясь обнять.

- Зато я могу называть ее «малыш», - горделиво кидает парень, заставляя меня прыснуть от возмущения.

- Снова неверно. Рори только для меня малышка. Была и будет. И этого не изменить.

Малышка. Я скучала по этому прозвищу, звучащему заботливым голосом из детства. Конечно, малышкой в изначальном смысле меня уже не назовешь, но само обращение дарит тепло где-то глубоко внутри. До этого момента, я и не понимала, как сильно соскучилась по Тиму. Я спала в его квартире, думая, что сбегаю от Арно. Но что, если я не сбегала, а наоборот приходила в самое уютное для себя место? Место, где мне всегда были рады.

Дверь захлопывается с громким ударом, оставляя нас с Арно наедине. От раздражения, его губа дергается, и парень с трудом сдерживает крик. Я оборачиваюсь, а все нежные мысли из моей головы испаряются, освобождая место жестокости и гневу. Как я и предполагала, он был хорошим лишь для меня. И это худшее, что он мог сделать.

- Что ж... - Начинаю я стройным надменным голосом. – Ты решил, я боюсь, что моя измена раскроется. А с чего ты вообще взял, что я тебе изменила? Да еще и с Тимом?

- Ты думаешь, я совсем идиот? – Он всплескивает руками и подходит вплотную, заглядывая в мои глаза. – Я все слышал своими ушами.

- Правда? – Я поднимаю голову, нагло отвечая Арно взглядом и, наверное, впервые заставляю его усомниться в своей правоте. – Я уверена в том что я делала, а что нет. Потому что я – есть моя жизнь, а ты – нет. И ты все же уверен, что что-то слышал? Так, расскажи мне, поведай свою занимательную историю. Мне интересно.

- Ты... правда не спала с ним? – Арно будто теряет уверенность, но про Тимоти все равно говорит с такой брезгливостью, что мне хочется ударить его. Вместо этого я лишь согласно киваю, не давая прямого лживого ответа. Я помню, чему когда-то учила Тимоти – нельзя врать, нужно недоговаривать. И Арно верит. – Прости меня.

Перемена настроения Таффанеля заставляет меня ликовать. Не соврав ни разу, я смогла убедить парня в том, что виноват лишь он один. Он берет мою руку в свою и крепко сжимает. Но я стараюсь никак не реагировать на этот жест.

- За что простить? За то, что обвинил меня в измене, или за то, что сам был верен не только мне.

«Верен не только мне», проносится в голове сгоряча сказанная фраза. Надо будет запомнить. Звучит как положительная динамика отрицательного роста. Мысленно делаю заметку и выхватываю свою ладонь из рук Арно. Уверена, после измены он не чувствовал ни капли сожаления... в отличие от меня. Мы разные, и ситуации у нас тоже разные. Я не хочу его прощать.

- Рор, - он запинается и моментально исправляется, - Рори, это было всего один раз и притом в самом начале. Когда я понял, что действительно влюбился в тебя, я пожалел о сделанном. Больше я не сделал ничего плохого. Прошу, поверь мне.

Его голос звучит настолько жалко, что мне и правда хочется его простить. Но нельзя. В груди таится какое-то неприятное чувство, не позволяющее мне улыбнуться и сказать, что я готова закрыть глаза на то, что Арно оступился. Если бы Ивет была сейчас рядом, она бы взглянула на все со стороны, помогла бы мне найти ответ. Но ее нет. Я не поверила ей, когда она сказала про измену Арно, не поверила, когда услышала про его жестокость. Если все было правдой, то Арно – ужасный человек, а я потеряла подругу из-за глупой навязанной мне симпатии. От этого я начинаю злиться еще больше.

- Нет, Арно. Думаю, ты показал все, что мне следовало видеть. Давай остановимся на этом.

Я делаю несколько шагов в сторону двери, и Арно вновь хватается за мою руку.

- Подожди, ты бросаешь меня?

- Да, Таффанель, бросаю. Ты говорил мне порвать общение с теми, кто делал и что-то менее неприятное в мою сторону. Так, почему я должна сделать для тебя исключение?

Оставляя парня за своей спиной, я спокойно захожу в дом и, едва дверь с громким хлопком закрывается, перехожу на бег, быстро поднимаясь на четвертый этаж и перепрыгивая через несколько ступеней разом. Тимоти вернулся, и я хочу его видеть. Сейчас.

Дверь в его квартиру оказывается открытой, а самого парня я нахожу в небольшом коридоре у зеркала. Сегодня, проснувшись в кровати Тимоти, я заметила на себе мягкий плед. Его точно не было, когда я засыпала. И сначала я подумала, что это мое больное воображение искажает реальность, заставляя думать, что вернулся тот, кого я так сильно хотела увидеть. Но потом я увидела надпись на зеркале. Он и правда вернулся. И более того, он позволил мне спать в его доме, тихо уйдя из него и не нарушив мой сон. В тот момент мне стало так тепло и уютно, будто меня окутали в мягкое облако. Не было ни одной плохой мысли, я лишь хотела скорее увидеть своего лучшего друга, который все-таки не бросил меня.

Я не даю себе даже отдышаться, захватывая парня в объятья и утыкаясь носом в его спину. Эмоции рвутся наружу, и мне хочется кричать. Слезы застилают глаза, и передо мной все мутнеет. Это уже не дружеская привязанность или ностальгия по детству. Я влюбилась в Тимоти Бейля. Иначе мне нечем объяснить все, что я чувствую сейчас и чувствовала, пока его не было рядом. Ни разу за последние месяцы я не хотела остаться у Арно на ночь, ни разу не вспоминала о нем на занятиях и ни разу мысленно не тянулась к нему за поцелуем. С Тимом все иначе.

Ивет не раз пыталась сказать мне об этом, но я не верила. Сейчас, смотря через призму настоящего, я вижу, что в прошлом, когда Тим ради меня рискнул карьерой, во мне что-то треснуло. И я бы продолжила игнорировать новые по отношению к другу чувства, если бы не бросилась к Тиму той ночью. Ив была права – меня зацепила наша ночь, потому что я по уши влюбилась. И она также была права, сказав: «если он влюблен в тебя, а ты нет, ты сделаешь ему только больнее». Вот я здесь. Обнимаю лучшего друга со спины и стараюсь не зареветь то ли от принятых чувств, то ли от осознания того, что парень вернулся. Я будто очнулась от кошмара, от которого пряталась в квартире Тима.

Внезапно мои мысли будто клинком разрубает голос друга:

- Прости меня. – Он проворачивается в моих руках и слишком уж робко обнимает в ответ. – Я не должен был выдавать твой секрет. Не должен был...

Я не даю ему договорить, перебивая:

- Все в порядке, сама виновата.

Голос будто еще не отошел от разговора с Арно и не сменил свой режим, звуча грубовато и безэмоционально. Я прочищаю горло, отпускаю Тима и поднимаю на него свой взгляд. При встрече на улице я и не обратила внимания, что он сильно изменился. Вновь отросшие волосы были стильно уложены и немного завиты, поверх простой серой футболки надет пиджак с подвернутыми рукавами, а на носу больше не нависала крупная оправа, скрывающая его зеленые словно сосновый лес глаза. Не удивительно, что и без того сильный конкурент представлял для Арно угрозу.

- Но я хочу знать... Ты правда был в Штатах, как и сказал Арно?

Он неохотно кивает и, тяжело вздохнув, уходит вглубь квартиры. Я быстро запираю дверь и следую за Бейлем.

- Когда мы с тобой разъехались, я узнал об увольнении. В офисе гулял слух о том, что я причастен не только к инциденту с «Хрупкой вечностью», но и к проблемам с контрактом какого-то профессора в прошлом году. Черт, я даже не помню, о ком речь. Сказали, что я был его студентом. – Руками зарываясь в волосы, он опускает голову в пол, но резко поднимается. – К черту! Уволили, и ладно. Я должен кое-что тебе рассказать. Про Арно.

- Что случилось?

Тимоти не спеша рассказывает мне обо всем, чего он знать был не должен. О том, как Арно изменял, о том, как отбирал у меня друзей и о том, как издевался над моими знакомыми.

На протяжении всего монолога Тимоти, я ловила себя на совестливых мыслях. Удивительно, как легко я согласилась выслушать Тима, не дав высказаться Ивет. Она все передала тому, что сможет достучаться до меня. И от этого ужасно больно. С каждым словом Тимоти вина за последние слова, сказанные Ив, растет.

*

- Рори, он избил Кильяна, тебя это не настораживает? – Пыталась быть услышанной подруга, потряхивая меня за плечи. – А если однажды он ударит тебя?

- Не ударит, - равнодушно отвечала я. – Арно вовсе не тот, кем ты пытаешься выставить его.

- Правда? И ты думаешь, Тимоти сам уволился? Его выгнали из компании из-за доноса. Но кто кроме тебя и твоего ненаглядного Таффанеля знал правду о Тимоти? Лично мне незачем доставлять ему неприятности. – Она бросила мои плечи, отвернулась и будто яд выплюнула последние слова. – Твой Арно – не только твой. Спит с кем попало, а потом идет рассказывать тебе, как не стоит общаться с теми, кто тебя не ценит. Разве не это он говорил про меня? Я ведь плохая подруга, я ведь времени с тобой предпочитаю ужин с отцом. Какая я плохая!

Ивет едва ли не впервые так на меня злилась. Она говорила все подряд, не боялась даже врать.

- Арно никогда мне не изменял. Ты его просто не знаешь. Если хочешь приписать ему все стереотипы из популярных американских фильмов только из-за того, что у меня появился тот, кто может заменить тебя, то у тебя ничего не выйдет. Я не ожидала от тебя такого предательства. Не хочу тебя больше видеть.

*

Как я могла такое ей сказать? К тому же, все, о чем пыталась сообщить мне подруга, оказалось правдой. И даже Арно не смог этого отрицать.

Из моих глаз катятся предательские слезы, и Тимоти тут же замолкает. Большим пальцем он аккуратно смахивает с моей щеки слезу и что-то спрашивает. Но я будто в закрытой комнате со звукоизоляцией. Не слышу ни единого слова. В висках слишком громко пульсирует злость, обида и вина.

- Прости меня, Тим. Я... - так хочется признаться ему в своих чувствах, но все слова застревают в горле. Внутренний голос кричит, что сначала нужно уладить последствия отношений с Арно, и тогда только строить что-то новое. Я вытираю слезу и поднимаю свой взгляд на Тимоти. Вновь тону в зелени его глаз, но стараюсь сосредоточиться. – Мне нужно извиниться перед Ивет. Мне нужно ехать.

- Нет. – Голос друга теряет всю доброту и мягкость, звуча как сталь. – В таком состоянии ты никуда не поедешь. Тебе нужно отдохнуть.

Он освобождает для меня место на кровати, на которой я и так спала какое-то время, и я послушно укладываюсь. Пускай до ночи еще далеко, но всё, что произошло за последние несколько часов, высосало из меня всю энергию. Я устала.

Я закрываю глаза и засыпаю... в кровати друга... в его руках.

***

Открыв глаза, я не нахожу Тима. Я спала у него, но вторая половина кровати как была заправлена, так и осталась. Тимоти рядом точно не было. Наконец в телефоне я нахожу сообщение от неизвестного номера.

«Я решил, что нехорошо спать в одной кровати с тобой без разрешения, поэтому пошел спать в твою квартиру. Надеюсь, ты не против».

Контакт явно не из Франции, но и так догадаться не сложно, что у Тимоти новый номер.

Я потягиваюсь на кровати и, поняв, что лишних глаз рядом нет, довольно зарываюсь носом в одеяло парня и жадно вдыхаю его аромат. За последнюю неделю я успела привыкнуть просыпаться здесь. А открывать глаза с мыслью о том, что друг детства, в которого я влюбилась, может однажды просыпаться рядом, прекрасно. Но сейчас это лишь глупые мысли.

Натянув на себя кроссовки, в которых пришла вчера, выхожу из квартиры Тима и проскальзываю в свою. Бейль, свернувшись калачиком на краю заправленной кровати, тихо сопит. Он явно замерз, но тронуть мои вещи без спроса не посмел. Дурак. Больше половины жизни мы были ближе всех на свете, а он даже одеялом накрыться себе не позволил. Я разочаровано вздыхаю, толкаю парня в плечо и пытаюсь вытянуть из-под него одеяло. Но его тело слишком большое и тяжелое, поэтому мне не удается даже немного его подвинуть. Я наклоняюсь к спящему парню и шепчу почти на ухо:

- Тим, дай вытащить одеяло, ты же замерз.

Он мычит что-то невнятное в ответ, а потом хватает меня, сваливая к себе в кровать, будто большую мягкую игрушку. Я в мгновение ока оказываюсь в его объятьях, а его дыхание опаляет мочку моего уха. По телу пробегают мурашки, и я стараюсь отстраниться, отодвигая попу от его паха, но парень лишь прижимает меня крепче. Наши тела стыкуются, словно детали лего, и мое лицо вспыхивает от смущения. Я пытаюсь выбраться, но каждое мое движение сопровождается возбуждающе-неловким трением с телом парня.

Наконец Тимоти выдает тихое и неосознанное:

- Тепло.

- Конечно, тепло, придурок, - громко ругаюсь я, в надежде обмануть свое тело, и не поддаться его провокациям. – Пусти. Накрою тебя одеялом, и сможешь спать дальше.

Видимо, Тим приоткрыл глаза, ведь его голос стал немного напуганным, а речь четкой. Он мгновенно отодвинулся, расцепив руки на моей талии.

- Ой, прости. – Шокированные глаза распахнуты так, будто он призрака увидел. Я бы могла обидеться, решить, что ему противно лежать рядом со мной, но я уверена, что это не так. Скорее всего он просто держит дистанцию. После ночи в Этрете нам было непросто. – Я не специально. Думал, это одеяло.

- Верю, - негромко смеюсь, и не без помощи Тимоти вытащив из-под него одеяло, накрываю им парня. – Спи, я поеду в университет.

- Тебя встретить? – Интересуется сонная мордашка с закрытыми глазами.

И мне бы следовало отказаться, ведь мы запросто можем встретить там Арно. Но я не хочу говорить ему «нет».

- Я освобожусь в два сорок.

-----
Прошу прощения за долгое отсутствие. Обещаю исправиться!