Кусочек хорошего
В палате стоит невообразимая тишина, нарушаемая звуком аппарата, снимающего кардиограмму. Я прислушиваюсь. Время близилось к полудню. Уже прошёл обед, и все пациенты сидели в палатах. Совсем скоро придёт Мартин. Совсем скоро. Я притягиваю ноги к груди и обнимаю их руками. Вдруг слышу в коридоре шаги. Это несколько человек. Они замолкают около двери в мою палату. Слышу стук в дверь.
- Да? - Отзываюсь я.
Входит доктор Прайс и закрывает за собой дверь. Я не успела разглядеть, кто ещё стоит за дверью.
- К тебе пришёл Мартин. - Доктор Прайс говорит это слишком радостно. На его лице играют две ямочками, а на губах лукаво улыбка.
- Пусть войдёт. - Я сажусь ближе к краю кровати и спускаю ноги на пол. Слегка улыбаюсь.
Доктор Прайс открывает дверь. Вижу пустой коридор. Несколько секунд я вижу лишь его. Потом из-за дверного проёма выглядывает... Кэролл. Увидев меня, она слегка улыбнулась, на её лице появилась искренняя улыбка, а веснушки заиграли на её мило лице.
Моё сердце затрепетало в груди. Дыхание участились и весь мир замедлился. В дверном проёме появился Мартин. Они с Кэролл обменялись взглядами, и парень подтолкнул мою сестру в палату. Она шла медленно, шаг за шагом, словно пытаясь осознать, сон это или нет. Я смотрю на неё. Моё сердце то бьётся быстро, то замедляется, как при летаргическом сне. Я почти ничего не слышу. Лишь шаги Кэролл и своё сердцебиение. Сестра подошла ещё на пару шагов. Потом резко подняла голову и посмотрела мне в глаза. Она сначала улыбнулась, а потом её большие голубые глаза наполнились слезами. Я притягиваю её к себе и крепко обнимаю. Я сама тоже начала плакать.
- Я скучал по тебе, Холл. Я так сильно скучала. - Она захлёбывалась слезами, и я едва смогла разобрать её слова.
- Я тоже.
Кэролл отпускает меня и смотрит.
Я беру со стола салфетки и вытираю слёзы Кэролл.
- Ты как? - Единственное что спрашиваю я. Внутри играют столько чувств. Кэролл, она здесь. Она пришла.
- Вчера папа звонил, сказал, что хочет приехать. - Кэролл всё ещё пытается отдышаться.
- А мама? Она звонила? - Кэролл отдаёт мне салфетки, и вытираю дорожки от слёз и глаза.
- Нет. У неё там конференции вовсю идут. - Кэролл садится рядом со мной на кровать.
- Она обязательно позвонит. - Глажу Кэролл по плечу.
- А ты сама как? - Спрашивает Кэролл.
- Кормят здесь не очень. - Саркастично отвечаю я. Кэролл смеётся.
- А что говорят врачи? - Её лицо выглядит понимающим и серьёзным.
- Всё не так плохо. - Я закрываю глаза. - Опухоль почти перестала расти.
- О, Холл! Это же хорошо! - Кэролл обнимает меня.
- Я знаю.
Слышу, как в палату входит доктор Прайс.
- Кэролл, к сожалению, Холл нужно на процедуры.
- Ещё увидимся, да? - Я смотрю в глаза Кэролл и заправляю прядь её чёрных волос за ухо.
Кэролл лишь и кивает. Она не говорит ни слова. Если скажет, то расплачется.
Она поднимается и выходит из палаты, на последок посмотрев на меня и попрощавшись. Доктор Прайс уходит вместе с ней. В палату входит Мартин. Смотрит на меня и улыбается.
- Не знаю, как тебя благодарить. - Говорю я.
Мартин садиться на кровать рядом со мной.
- То, что ты согласилась дать интервью - уже благодарность. - Мартин улыбается. На его щеках появляются ямочки.
- Как тебе это удалось?
- Немного харизмы, немного щенячьих глаз.
- Спасибо. Буду говорить это снова и снова. - Смеюсь и обнимаю Мартина.
***
После этого дня Мартин приходил каждый день. Иногда я часами отвечала на его вопросы - интервью. Иногда мы просто сидели и болтали о жизни. Пару раз он тайком приносил мне коробки с конфетами, которые в больнице было неоткуда взять. Я так давно не ела конфеты. А Кэролл я больше не видела. После её появления у меня были перебои в работе сердца. Я была так сильно счастлива и взволнована. Но хотя-бы одно её появление было для меня как сон или сказка. И я была рада. Но в один момент всё изменилось. Я узнала от доктора Прайса, что мой отец уже в городе, и он согласился спонсировать операцию по удалению опухоли из моего мозга. Это было просто взрывом. Я могу избавиться от рака и вновь вернуться к нормальной жизни. Вернуться в школу, закончить её, блеснуть на выпускном. Когда меня спрашивали, я, даже не задумываясь, согласилась. Я помню, что после того, как я это узнала, я плакала от счастья. А когда узнал Мартин, втихаря принёс мне бутылку детского шампанского. Это было так замечательно. Я не могла дождаться операции, но когда до неё оставалось несколько часов, я одумалась. Эта операция очень сложная, слишком сложная. А что если мне суждено умереть не от рака мозга, а от операции, которая должна меня спасти. Вот тогда я испытала настоящий ужас. У меня от страха подкашивались ноги, когда я сидела в палате и ждала, когда меня позовут. Ожидание превратилось для меня вечность. Но всё рано или поздно заканчивается, и вот меня везут на каталке по коридорам больницы для подготовки. Помню, как оказалась здесь впервые. Я всё так осматривала и изумлялась тому, что здесь так тихо и пусто. А сейчас я понимаю, что мало, кто хочет работать в детской онкологической больнице. Мало, кто хочет видеть смерть.
Я уже лежу на операционном столе. Виду над головой яркие лампы, которые ослепляют. Вижу силуэты врачей, которые крутятся рядом. Один врач мне что-то говорит, но я не слышу. А после этого память размывается. Я под наркозом. Ещё несколько часов моё тело будет лежать на столе, под руками опытных невропатологов. А я буду здесь. Буду в своих снах и воспоминаниях. Смотреть это всё как один длинный фильм. Я жду. Жду, когда закончится операция. Жду, когда смогу увидеть своего отца, Кэролл и Мартина. Просто жду. Продолжаю ждать...