• Глава 21 •
Во сне я скрипел зубами очень сильно. Скорее всего от кошмаров, которые не покидали меня. Однажды Эмма сказала, что от сладкого всегда появляются хорошие мысли. Сегодня я проснулся от непонятного чувства, что Эмма сейчас не в порядке. Эта тревога о девушке не дала спать дальше. Встав с постели, я спустился вниз по лестнице и направился на кухню. Не знал, в руках ли её телефон или нет, но попробовал написать ей сообщение. Сделал себе кофе и уселся за стол. Эмма не отвечала. Возможно, она спит, ведь сейчас час ночи. Но что-то не давало мне покоя, и я решил поехать в больницу.
— Ты куда-то собрался? — Услышал голос мамы за спиной и вздрогнул.
— Мне не спокойно, — ответил я. — Хочу поехать к Эмме, — честно ответил я.
— Сейчас? Но тебя не пустят к ней... Ты, в курсе, который сейчас час?
— Пустят, — отрезал я. — У меня там друг в лице медсестры, — улыбнулся я.
Выйдя из дома, я посмотрел на свою машину. Последний раз, я чуть не попал в аварию. Ключи от машины были в кармане моей спортивной куртки, и я всё же решился поехать на своей машине. Ехал я не долго, как мне показалось. Скоро Рождество и Лондон будто опустел. Многие улицы уже были украшены, некоторые нет. Почему-то в дверях я не увидел охраны, как в прошлые разы. Зайдя в больницу, моей проблемой была дежурная медсестра. Это была не Алекс.
— Можно мне к Эмме Бейль? — Тихо спросил я, отчего девушка испуганно посмотрела на меня.
— Молодой человек, что вы здесь делаете? — Возмущённо спросила она меня. — Сейчас не часы приёмов!
— Эй, Тифани, — услышал я знакомый голос, — пропусти его. Он пришел к своей девушке.
— Но, — девушка хотела было возразить, но Алекс продолжила:
— Под мою ответственность, — вновь сказала она и подмигнула мне. — Только не долго, хорошо?
— Спасибо, — улыбнувшись сказал я ей, на что она одобрительно кивнула. Надев халат и бахилы, я поднялся по лестнице и остановился у дверей знакомой палаты. Зайдя в палату, спустя минуту, заметил, что здесь немного прохладно. Эмма не спала.
Я медленно приоткрыл дверь палаты и вошёл, стараясь не нарушить её тихое одиночество. Эмма, увидев меня, вздрогнула и её глаза, ещё красные и влажные от слёз, мгновенно сфокусировались на моём лице.
— Тайлер, — шепнула она, и её голос звучал как нежное эхо.
Я подошёл ближе, взял стул и поставил его рядом с койкой, затем сел, смотря на неё.
— Почему ты плакала? — мой голос звучал тихо, полный заботы и желания помочь.
Эмма только опустила глаза и тихо всхлипнула.
Я собрался обнять её, но вдруг остановился — не уверенный, нуждается ли она в моих объятиях.
— Хочу, чтобы меня забрали отсюда, — ответила она, словно произнося приговор. Моё сердце сжалось от её безысходности.
— Хорошо, — ответил я мягко. Её глаза встретились с моими, и я увидел в них множество сложных чувств — отчаяние, страх, но и надежду, что я останусь рядом.
— Что ты здесь делаешь? — её голос зазвучал остро и смешанно. Она походила на ребёнка, обиженного на мир.
— Мне показалось, что тебе одной здесь скучно, — ответил я и встал, готовый уйти, если это причиняет ей боль.
— Не уходи, пожалуйста.
В этот момент моё сердце забилось сильнее — первый раз за долгое время я услышал в её голосе отголосок той Эммы, которую я знал и любил.
Снова сел на стул, и мы просто сидели в молчании, позволяя тишине наполнять наши сердца. Я заметил, как она тихо чешет лоб и убирает пряди волос за ухо — привычки, которые я всегда замечал.
— Эмма, тебе что-нибудь нужно здесь? — мой голос звучал нежно, готовый исполнить любое её желание.
— Не хочу быть здесь, — ответила она тихо. — Хочу быть дома.
— Ты имеешь в виду свой дом в Париже? — спросил я, пытаясь понять её желание.
Она задумчиво уставилась в стену, затем перевела взгляд на меня.
— Нет, — сказала она мягко. Её голос был спокойным, как после дождя. — Я просто хочу быть в тёплом и уютном месте, среди своих книг, чтобы в любой момент могла приготовить себе горячий шоколад и посмотреть романтический фильм.
Её слова прозвучали как музыка для моей души. Я улыбнулся ей в ответ, чувствуя, как между нами возникает особая связь — связь, которая выдержала испытание временем и сложностями.
— Я не слишком утомлю тебя своими рассказами? — Спросила она и я рассмеялся. Ты сейчас серьёзно, мой ангел?
Она также улыбнулась, и между нами снова установилась теплая тишина, полная понимания и близости.
— Мне очень интересно, Эмма — сказал я, подвинувшись к ней ближе.
— Хорошо, — сказала она и продолжила. Я слушал её, кажется, не очень внимательно, потому что вновь залюбовался ею и тем, как она тепло улыбается, когда вспоминает своё детство и семью. На лице ни капли косметики, а выглядит такой нежной и красивой. Ещё одна привычка Эммы, которую я давно заметил, убирать пряди волос за ухо при разговоре с людьми. Вот и сейчас она делает также, а ещё забавно чешет свой лоб.
— Ты слушаешь меня? — Спросила она, щелкая пальцами перед моим лицом.
— Слушаю, — ответил я.
— И что же я сказала? — Скрестив руки, спросила она с улыбкой на лице.
— Когда тебе было девять лет, твоя собака, которую ты называла Найда, убежала из дома. Ты сильно расстроилась и не приняла нового щенка, в надежде, что она вернётся к тебе, но она не вернулась. Твоя любимая книга «Триумфальна арка» Ремарка, потому что это единственное произведение, которое ты перечитывала четыре раза и каждый раз, находила в книге что-то новое.
— Достаточно, — сказала она. На пару секунд, я замолчал, затем улыбнувшись, продолжил:
— Твои любимые цветы – ромашки, потому что в деревне, где жила твоя бабушка, было ромашковое поле, где ты любила заниматься фотографиями, — Эмма слушала меня очень внимательно. — Твой любимый цвет – жёлтый, потому что ты считаешь его теплым и достаточно позитивным цветом. Любимый мультсериал – Том и Джерри, ты вставала раньше всех, чтобы смотреть его по утренней программе. Когда ты волнуешься или нервничаешь, рисуешь каракули на полях черновика, — я говорил ей всё, что заметил и запомнил за время нашего с ней общения. — Ты никогда не откладываешь дела на потом. При разговоре с незнакомыми людьми, ты можешь чувствовать себя неловко, оттого чешешь свой лоб или убираешь прядь волос за ухо. Когда ты откладываешь прочтённую книгу, обязательно устало потираешь глаза. Тебя легко смутить, отчего на щеках появляется легкий румянец. И ты не можешь смотреть в глаза человеку, который тебе нравится, — сказал я и, между нами, вновь повисла тишина. Девушка была поражена моей наблюдательностью, но я знал, что прав. — Я попробую спросить врача, когда тебя можно будет забрать. — сказал я. — Если ты не против?
— Не против, — ответила она.
— Но если вдруг, скажут, что ты ещё должна быть под присмотром, то скажи, что привезти?
— Я хочу яблоки — сказала она.
— Яблоки? — Улыбнувшись, спросил я.
— Яблоки... ну знаешь, зелёные и большие, но не слишком кислые, — ответила она. Я же мысленно начал составлять список.
— Ещё?
— Ещё, — она опустила глаза и ненадолго задумалась.
— Эмма, скажи, — повторил я.
— Мне здесь холодно. Одеяло потеплее, какие-нибудь книги и мой плеер, — ответила она.
— Это всё? — Спросил я, улыбаясь и смотря на неё. Эмма ответила мне той же улыбкой и кивнула. — Утром всё это будет, — я встал с места и отошёл от неё. Сняв свою толстовку и оставшись в черной футболке, я протянул ей свою толстовку, она недоумённо посмотрела на меня, — тебе холодно. Надень это...
— А ты?
— Я на машине, — коротко ответил я ей, и она неуверенно протянула руки. — Надевай, Эмма, — взяв толстовку с моих рук, она медленно надела её.
— Тебе это идёт даже больше, — сказал я ей и услышал тихий смешок. За долю секунды её весёлое и задорное лицо сменилось на хмурое. Я понял, что она вновь вспомнила что-то плохое, — Эмма, ложись спать пожалуйста.
Она послушно поправила подушку и легла спать. Бережно укрыв её одеялом, я направился к двери.
— И не плачь... Я приду утром со всеми необходимыми вещами, — я вышел из палаты и поблагодарив медсестру, спустился к машине.
Я ехал по ночному Лондону, спать совсем не хотелось. Мама всё ещё не спала, когда я вошёл в дом и швырнул ключи в сторону.
— Всё хорошо, сынок?
— Да, — кивнул я. — Почему ты не спишь?
— Тебя ждала, — сказала она. — А где твоя толстовка?
— У Эммы, — ответил я.
— Я пойду спать, — сказала она и поднялась вверх по лестнице.
Я зашёл на кухню и увидел чашку остывшего кофе, который я так и не выпил. Поднявшись к себе в комнату, устало плюхнулся на кровать. Из головы не выходил образ Эммы. Я так хотел ей помочь, и я поставил перед собой задачу. Пусть сейчас она не хочет меня видеть, пусть она обижена и злится на меня, но я не оставлю её. Я люблю её...
***
— Тайлер, просыпайся, — будила меня мама. — Сынок, вставай, — медленно открыв глаз, я увидел маму перед собой. Лениво подтянувшись, я поднялся с кровати. — Я бы не разбудила тебя, но ты бы разозлился на меня.
— Мама, я знаю, — сонно сказал я ей, — ты не в восторге от того, что я не с Эшли, но я прошу меня понять.
— Всё нормально, Тайлер, — ответила мама и что-то положила в большой пакет. — Здесь ещё тёплое одеяло и носочки, которые я вязала сама. Завтрак уже готов, так что можешь съездить и навестить Эмму.
Я подошёл к маме и обняв, поцеловал её в щёчку и в руку.
— Ты лучшая.
— Умывайся уже и спускайся вниз, — улыбнулась она. — Учти, без завтрака в больницу не отпущу, — она вышла с моей комнаты. Быстро умывшись, я посмотрел на содержание пакета, подошёл к своей книжной полке и взял два романа: «Одиночество простых чисел» Джордано и «P.S. Я тебя люблю» Сесилии. В моей комнате был жуткий беспорядок. С трудом, но я всё же нашёл свой аудиоплеер и положил его в пакет с другими вещами. Надел широкую толстовку черного цвета, свободные брюки того же цвета и белые кроссовки.
Спустившись вниз, оставил пакет в прихожей и зашёл на кухню. В доме находилась Эшли.
— Привет, — сказал я, холодно посмотрев на неё и девушка виновато опустила глаза.
— Привет, — тихо ответила она.
— Тайлер, это завтрак для Эммы, — указывая на небольшой контейнер с блинчиками и термос, сказала мама.
— Спасибо, — кивнул я и сел за стол. Я смотрел на Эшли и накладывал на тарелку блинчики.
— Тайлер, можно мне с тобой к Эмме? — Неуверенно спросила она.
— Нет, — отрезал я.
— Но, Тайлер, — перебила она.
— Эшли, я не хочу, чтобы ты её видела, — снова возразил я.
— Я хочу извиниться.
— Её лучше не волновать, — сухо произнес я, — не знаю, как она отреагирует на твое присутствие.
— Прошу Тайлер, я должна пойти к ней, — сказала она. — Я хочу помочь ей.
— Ты ничем ей помочь не сможешь, — ответил я. Аппетит пропал совсем и я, поблагодарив маму за завтрак, встал из-за стола.
По дороге в больницу я купил яблок, именно те, что просила Эмма. Зашёл в больницу и направился с вещами в палату. Она ещё спала, когда я вошёл. Я не спешил раздвигать шторы: книги положил на стол, а на них плеер с наушниками; одеялом укрыл её; хорошо почистив яблоки я оставил их на тарелке, на столе, там же и завтрак.
Пока Эмма спит, я решил заглянуть к лечащему врачу. Мужчина средних лет сидел в очках внимательно изучал какие-то бумаги. Увидев меня в дверях, он снял очки:
— Присаживайтесь, — приветливо предложил он мне, и я сел, напротив. Он ещё пару минут молча рассматривал бумаги и рентген, хмуря свои брови. — Вы знаете я не должен рассказывать вам о результатах анализов мисс Бейль. Я просто вижу, что она вам очень дорога, наш ночной гость, — не поднимая на меня глаз, сказал он.
— Как вы поняли?
— Камеры, молодой человек, — ответил он, затем улыбнувшись, посмотрел на меня.
— Скажите, она сможет ходить? — Он вновь задумался.
— Это тот самый случай, когда после таких травм встаёт один из не многих людей, — я не готов был это услышать, мне стало нехорошо.
— Неужели всё так плохо, что ничего нельзя сделать?
— Ну почему же, — подбодрил он, — можно, но... Нужно терпение и много времени. Это не легко, научиться заново ходить, но можно попробовать. Для этого ей нужен курс лечения, после чего она сможет, конечно, не одна, учиться ходить заново.
— Какой курс?
— Уколы, — ответил он. — Есть препарат из Германии, они очень болезненные, но эффективные. Дальше ей потребуются курс массажей, чтобы поднять чувствительность поясницы и ног.
— Я всё оплачу — сказал я. — Сколько бы это не стоило. Деньги значения не имеют...
— Не забывайте, что результат будет зависеть и от её настроения. Так мне подавать запрос в Германию?
— Да, спасибо, — я пожал ему руку. — У меня к вам просьба.
— Слушаю?
— Не говорите об уколах и стоимости ни Эмме, ни её матери.
— Я не могу этого скрыть.
— Я оплачиваю их и хочу, чтобы они не знали этого. — Врач задумался, затем улыбнувшись, кивнул мне:
— Хорошо.
Выйдя от врача, я снова пошёл к палате Эммы. К моему огромному удивлению, там была Эшли. Подойдя к девушке, я взял её за руку, тем самым заставляя встать с места.
— Что ты здесь делаешь?! Я разве не ясно дал понять?
— Я просто хочу, — начала она.
— Тайлер, — меня отвлек голос Эммы, — всё в порядке. Мы просто поговорили, — вопросительно посмотрев на неё, я не верил своим ушам.
— Спасибо, Эмма — сказала она. — Ты и в правду очень добрая. Мне жаль, что всё так вышло, — Эшли взяла свою сумку и покинула палату.
— Мне тоже очень жаль, — тихо сказала Эмма ей вслед.
— Прости, я просил этого не делать, — сев напротив Эммы, сказал я.
— О, так вы еще и общаетесь, — сказала она и недовольно откусила яблоко, чем вызвала мою улыбку. — Чего улыбаешься?
— Ничего, — я взял завтрак со стола и сел напротив неё. — Время завтракать, — я взглянул ей в глаза, — Эмма.
— Что это? — С недоверием посмотрела она на содержимое небольшого контейнера. Я улыбнулся и открыл его.
— Это мама приготовила, — я обмакнул блинчик в варенье и поднёс ко рту Эммы, — для тебя.
— Я сама могу есть, — она взяла с рук блинчик и начала его есть. Я сделал тоже самое со вторым блинчиком.
— Позволишь? — Аккуратно спросил я.
— Нет, я сама, — отобрав у меня контейнер, она принялась есть.
— Ты ведёшь себя как ребёнок, — улыбнулся я и оставив завтрак на стул рядом с койкой девушки, сел на подоконник. — Как обиженный, маленький ребёнок, — она ничего не ответила, выглядела очень смешной, нелепо вытираясь рукавами моей толстовки. — Это моя одежда, помнишь? – усмехнувшись, спросил я.
— Да ладно, — протянула она. — Ты же не будешь злиться из-за того, что я испачкала твоим вареньем твою одежду? — Сказала она полным блинами, ртом.
«На тебя никогда», — подумал я, с улыбкой наблюдая за девушкой.
— Земля вызывает Тайлера, — голос Эммы вывел из мыслей.
— Тебе понравилось?
— Да. Спасибо твоей маме, — улыбнулась она. — Правда, не ела ничего вкусней.
— Да, прям, — усмехнулся я.
— Это правда, — улыбнувшись, сказала она. — Ты спросил, можно ли мне домой?
— Я говорил с врачом о твоём лечении и забыл поговорить об этом, но я думаю отпустят домой, — сказал я и снова сел напротив Эммы. — Тебе приготовили курс лечения. Твой врач уверен, что ты сможешь ходить...
— Это бесполезно, — перебила она меня. — Я не чувствую ног, Тайлер, как же я смогу ходить ногами, которых я не чувствую?..
— Во-первых, половина успеха зависит от твоего настроения, Эмма. Если ты в это, не поверишь, это не случится, — сказал я. – Во-вторых, ты обещала дать мне шанс, помнишь? Этот курс нужен для того, чтобы в ногах появилась чувствительность. После этого мы с тобой будем пытаться ходить, — сказал я. О болезненности уколов, я пока решил умолчать.
— Спасибо за книги и плеер, но они не мои.
— Они мои, — ответил я.
— Я думаю тебе не стоило этого делать, — она убрала прядь волос за ухо, — у меня тоже есть книги и плеер.
— Да, но они у тебя дома, — я встал с места и взяв яблоко, протянул её. — Хочешь ещё?
— Да, — ответила она и взяла яблоко.
— С яблоком придётся отложить, — в палату вошла медсестра. — Эмма, ты позавтракала?
— Да.
— Пора ставить капельницу, — она обошла кровать и помогла Эмме принять лежачее положение. Аккуратно вставляя иглу, медсестра немного морщилась. Эмме тоже было неприятно. Когда, дело было сделано медсестра оставила нас, пообещав вернуться через пятнадцать минут.
— Очень больно? — Эмма кивнула мне сквозь слёзы.
— У меня на этой руке синяк от капельницы, и опять в эту же руку поставили.
Я взял её за руку, гладя её ладонь большим пальцем. Ничего не ответив на мой жест, она отвернулась.
— Мама передала тебе одежду теплые носочки, которые вязала сама. Всё в пакете, — она посмотрела на меня и улыбнулась.
— Тайлер?
— Что?
— А ты меня поймать успеешь, если я вдруг начну падать? — Я улыбнулся ей и поцеловал её руку.
— Может, что-то не получится с первого и даже с пятого раза. Возможно, будут минуты, когда тебе покажется, что ничего не получится. — сказал я, смотря любимой девушке в глаза. — Будет хорошо или плохо, грустно или радостно, но прошу Эмма, не теряй веру в меня и в себя. Будет по-разному, но я буду рядом, хорошо?
Я поцеловал руку девушки и приложил её к своей щеке, а она закрыла глаза.