После дождя

***

— Будешь беречь меня от самого себя? Ты заставил меня проникнуться к тебе, заставил чувствовать себя особенной и счастливой, скрыв от меня такую правду. Теперь ты говоришь, что хочешь беречь меня?
— Эмма...
— Не трогай меня. Я не разрешаю тебе прикасаться к себе.
— Эмма, выслушай...
— Тайлер, я не хочу ничего слушать. Я вчера выслушала всё, что должна была знать с самого начал... Иди к своей невесте, Тайлер. Я не хочу и не буду причиной чьего-то несчастья. На этом всё.

***

«На этом всё», — слова, которые с шумом ворвались в мою голову, когда я резко поднял голову и услышал стуки в окно моей машины. Это была Алекс. Похоже, я провёл здесь всю ночь. Я вышел из машины и подошёл к медсестре.

— Доброе утро, Тайлер, — приветливо сказала она.

— Будет ли оно добрым? — тяжело вздохнул я. В руках у меня был телефон, на экране которого были пропущенные вызовы от мамы, сестры и Эшли. — Что-то изменилось за ночь? — Алекс отрицательно покачала головой. — Мне пора домой, — вздохнул я. — Приеду в обед, можно? — Алекс кивнула в знак согласия. Сел в машину и поехал домой. Я слишком много думал об Эмме, осознавая, как сильно нуждаюсь в ней. В наших прогулках, когда ветер запутывал её кудрявые волосы, я видел высшее проявление любви. Я всегда был готов вытирать её слёзы и предотвращать их появление. Мы делили с ней шутки, понимаемые только нами. Её улыбка одним лишь видом могла поднять мне настроение. Боже, как много я упустил.

Оставив машину во дворе, медленно вышел из неё. Не хотел заходить домой, но мне нужно было собраться с мыслями. Осторожно открыв дверь, положил ключи на комод. Сняв обувь, тихо вошёл в гостиную. Мама спала в кресле. Взяв плед с дивана, я накрыл её, но как только собрался встать, голос матери остановил меня:

— Ты вернулся, — мама пересела на диван. — Как она? Как Эмма?

— Она в коме, мама, — устало ответил я, пропуская пальцами сквозь волосы. Мама обняла меня за плечи, и только тогда я почувствовал, что готов рассыпаться в слезах, как маленький ребёнок.

— Всё будет хорошо, Тайлер, — тихо сказала она, обнимая меня крепче.

— Нет, не будет, — ответил я. — Ты бы видела её глаза в нашем последнем разговоре? В них было столько боли и разочарования, — горло пересохло, и я проглотил ком. — Я так сильно её обидел. Мама, я так виноват перед ней...

— Ты всю ночь был там? Ты хоть спал? — Мама беспокоилась обо мне, и я не мог думать ни о чём другом.

— Как Стейси? — Отвел разговор в сторону.

— Она заснула недавно, — ответила мама. — Она успокаивала Эшли, — я взглянул маме в глаза. Она пытается оправдать её? — Сынок, ей тоже не легко...

— Не легко сейчас Эмме, мама, — я встал с места. — Эмма сейчас там, борется за свою жизнь.

— Тайлер, — мама игнорировала мои слова, и я направился на кухню. — Тайлер, девочка всегда тебя любила, — я проигнорировал последнее замечание мамы, когда вдруг услышал тихие шаги, приближающиеся к нам. В дверях появилась Эшли.

— Ты пришёл, — девушка бросилась меня обнимать, но мне это не особо понравилось. Взяв её за руки, я мягко отодвинул её от себя.

— Ты в порядке? — спросил я, после чего она кивнула. — Что ж, в таком случае тебе пора домой.

— А Эмма? — неуверенно спросила она.

— Эмма в реанимации, — я был серьёзен, как никогда. — Можешь рассказать подробнее, что произошло между вами?

— Подозреваешь меня в чём-то?

— Просто хочу знать, — ответил я, пристально глядя на неё.

— Я просто проезжала мимо, когда увидела её без зонта, — начала она. — Она выглядела расстроенной и заплаканной, я остановилась, чтобы помочь.

— Ты? Помочь? — я бы не поверил в это никогда.

— Да, помочь! — ответила она. — И извиниться, и попросить её оставить тебя в покое, — я не смог сдержать раздражение и вздохнул. — Но она даже слушать не хотела. Сказала, что я не должна переживать и попросила оставить её в покое. Затем оттолкнула меня и захотела перейти дорогу, и вдруг... — Эшли запнулась на стуле, будто вспомнила что-то ужасное. На её глазах появились слёзы. — Я испугалась, очень. Этот звук, она лежала на мокром асфальте, — мне было трудно слушать дальше. И по реакции девушки я понял, что всё это произошло перед её глазами, и она действительно сильно испугалась.

— Эшли, — сделав шаг к ней, я крепко обнял её. Чувствовал себя слишком плохо, ведь куда бы ни пошёл, я приносил лишь боль. — Ты очень красивая девушка, — сказал я наконец. — Пожалуйста, не мучай ни себя, ни меня... Я правда ценю тебя как друга детства, — взгляд мой встретился с её. — Прими это, чтобы мы могли сохранить нашу долгую дружбу. Я не смогу сделать тебя счастливой.

— Прости меня, — вытирая слёзы, сказала она. — Я должна была попытаться ей помочь. Но я сразу вызвала скорую помощь, а потом приехала сюда, — Эшли пошла умываться, и я оставил её в ванной. Через несколько минут она вышла из ванной и поспешила уйти домой.

Зайдя к себе в комнату, я направился в ванную и принял холодный душ. Я никак не мог успокоиться. Выйдя из душа, переоделся в чистую одежду и подошел к окну. После дождливой ночи небо окрасилось в красно-розовые оттенки. Тучи наполовину рассеялись. Это был новый день, и я не знал, что он мне готовит. Больше всего я хотел, чтобы Эмма сегодня открыла глаза. Задумавшись об Эмме, вспомнил, что её семья, судя по всему, не в курсе о происходящем. Но стоит ли им звонить? Я представил, как её мама, которая всегда переживает о ней, приезжает в Лондон, бежит в больницу сломя голову и рыдает у её больничной койки. Представил её дедушку, которого она так любила и боготворила... Его может хватить удар от такой новости. А самое худшее для меня было осознание того, что Эмму заберут обратно в Париж, и я больше никогда её не увижу. Еще тяжелее было знать, что я стал причиной её страданий.

В комнату постучалась мама, и я впустил её. Она села на мою кровать и многозначительно посмотрела на меня, будто хотела сказать что-то важное.

— Что такое, мам?

— Тайлер, — неуверенно начала она, — давай мы оплатим лечение Эммы, только прошу, не поступай так с Эшли. Она любит тебя.

— Я её не люблю, мама, — я начал злиться. — Допустим, я женюсь на ней, но от этого ни её, ни моя жизнь лучше не станет, — мама посмотрела на меня вопросительными глазами. Я вздохнул. — Разве ты не знаешь, каково жить с человеком, который тебя не любит? — От моего вопроса она замерла на месте, затем, опустив глаза, подошла к двери.

— Прости, мама, — догнав её, я обнял её. — Прости, пожалуйста. Я сам не знаю, что говорю.

— Ты так сильно её любишь? — спросила она меня.

— Я её обидел, мама, — ответил я шепотом. — И да, я её очень люблю... Я поеду к ней, хорошо?

— Но сейчас десять утра...

— Я знаю. Вообще, думал поехать в обед, но хочу сейчас, — я взял спортивную куртку, которую тогда накинул на её плечи, надеясь, что она до сих пор пахнет ею... И она пахла. Пахла яблоками и нежным французским парфюмом.

— Покушал бы, — сказала мама.

— Приеду, потом поем, — я поцеловал её в щеку и вышел из комнаты.

***

В больницу я приехал быстрее, чем вчера. Найдя ту самую медсестру, я подарил ей купленную по дороге небольшую плитку молочного шоколада.

— Спасибо за то, что вчера позволили побыть с ней, — поблагодарил я её, стараясь удержать волнение в голосе. — Мне можно к ней?

— Да, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Но она ещё не пришла в себя.

— И всё же. Я пройду? — Улыбнувшись, она кивнула мне.

— Бахилы наденьте, пожалуйста, и халат, — она указала на стол, за которым сидела молодая девушка. Я подошёл и взял всё, что нужно, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

Зашёл в палату, где тишину нарушало лишь пиканье аппаратов и тихий гул кондиционера. В воздухе витал слабый запах антисептиков. Я сел на стул рядом с койкой и взял тонкую, хрупкую, теплую руку девушки.

— Эмма, — я приложил руку к губам и гладил её своей рукой. — Эмма, я знаю, что ты слышишь меня. Эмма, я люблю тебя, — мои слова становились тише, словно теряли силу от собственного веса. — Если бы ты дала мне возможность объясниться. Если бы ты только хотела выслушать меня...

Мои слова повисли в воздухе, словно не находя отклика.

— Извините, Тайлер, — в палату зашла медсестра, — это её телефон. Надо связаться с её родителями.

— Я... позвоню, — растерянно, взяв знакомый телефон в руки, сказал я. Взглянув на экран, я ощутил, как холодный страх сжимает грудь.

Она вышла из палаты, а я долго смотрел на телефон, который держал в руках. Боялся звонить, боялся сообщать такое, но понимал, что должен. Да! Я позвоню её маме. Посмотрев на истории вызовов, заметил, что кроме матери и номера Стейси ей больше никто не звонил. Набравшись смелости, я нажал на вызов. Гудки длились недолго.

— Эмма, милая, — услышал я взволнованный, приятный и довольно молодой голос на том конце провода. — Хорошо, что ты позвонила. Мне было так неспокойно. Мне снился плохой сон, что с тобой случилась беда. Как хорошо, что ты позвонила, Эмма, — она говорила очень быстро, и теперь я понимал, почему Эмма называла свою маму очень эмоциональной. — Алло, Эмма? Ты меня слышишь?

Я вздохнул, пытаясь собрать мысли и слова, которые казались тяжелыми и неподъемными. Зажмурив глаза, я начал расхаживать по палате из стороны в сторону. Сердце билось так, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Наконец решившись, я заговорил:

— Это не Эмма, миссис Бейль, — выдавил я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Это Тайлер, её друг.

— Где моя дочь? Почему её телефон у вас? — голос миссис Бейль дрожал от беспокойства.

— Миссис Бейль, прошу не волнуйтесь, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее, и выдохнул. — Эмма попала в больницу.

— Что?! Когда? Почему мне не позвонили сразу? — её голос становился всё более паническим.

Я услышал, как она начала плакать, её рыдания пробивали меня насквозь.

— Моя дочь...

— Она в реанимации, — ответил я, стараясь удержать голос от дрожи. — Вам лучше приехать самой.

— Моя бедная дочь, — голос женщины дрогнул, и я ощутил, как её горе передалось мне. — Тайлер? Вас так зовут? Пожалуйста, будьте на связи. Я прилечу ближайшим рейсом, — сказала она. — Приеду и увезу её... Генри! — позвала она кого-то и сбросила трубку.

Мой самый худший кошмар становился реальностью — не иметь возможности больше видеть её. Я не был готов её отпускать. Внутри меня что-то медленно разрывалось на куски, оставляя только боль и пустоту.