29
Лиза не могла дождаться выписки. Она больше не хотела находиться в больнице. Палата её угнетала, от больничной еды буквально тошнило. С каждым днём она всё больше ощущала тоску по дому.
Но её не выписывали ещё около месяца. Рома приходил каждый день, он приносил подруге фрукты, сладости, книги, рассказывал о событиях в университете и в городе. Иногда она вообще не разговаривала с ним, а просто лежала молча. Иногда опять и опять повторяла свою историю про Лас-Вегас, вспоминая всё больше подробностей своего необъяснимого «путешествия» в Неваду.
Время от времени Лизе снилось, что она опять в Америке. Её мучил один и тот же кошмар: она находилась в тёмном грязном помещении, там был ещё кто-то кроме неё, всё тело ныло, в каком-то одурманивающем забытьи она пыталась вырваться на свободу, но у неё ничего не получалось. Каждый раз, задыхаясь, она просыпалась среди ночи, охваченная тяжёлым чувством отчаяния и страха, не в силах больше заснуть до утра.
Врачи не обращали внимания на её рассказы и странные сны, списывая это на посттравматический шок, переживания по поводу потери родного человека и действия транквилизаторов.
— Люди с синдромом Аспергера немного по-другому воспринимают смерть с эмоциональной точки зрения, точнее, им не свойственны переживания и скорбь, и, судя по всему, у Лизы идёт своеобразная замена неприятных ей событий на вымышленные переживания. Сейчас эти фантазии помогают ей справиться со стрессом. Необходимо какое-то время. Постепенно она должна всё осознать и принять, — говорили они.
В начале июня Лизу выписали. Рома заехал за ней и отвёз домой. Всю дорогу они молчали. Выйдя из машины, девушка тихо попросила оставить её у подъезда. Друг хотел проводить её до квартиры, но не стал настаивать.
— Займись какими-нибудь обычными домашними делами — это поможет тебе отвлечься. Держись, — сказал он напоследок и сел в машину.
Отъезжая, в зеркало дальнего вида парень наблюдал нерешительную растерянную фигуру Лизы, стоящую на дороге. Она посмотрела вверх на окна и нерешительно направилась к входу в подъезд.
Повернув два раза ключ в замке, Лиза нажала на дверь, и та легко поддалась. В квартире было тихо. В ярких лучах света, струящихся из окон, хаотично танцевали частицы пыли. Девушка бросила сумку на пол и медленно прошла на кухню. Машинально набрав воды в чайник, она включила его. Тихое ожидание какого-то события затаилось и дрожало глубоко внутри. Лиза осмотрелась: всё казалось точно таким же, как в последний раз, когда она уходила из дома. В квартире было тепло и пахло чем-то вкусным. Может быть, корицей. Именно этот знакомый с детства запах заставлял её ощущать присутствие чего-то родного в квартире, чего-то, на что она тайно от себя надеялась и ждала... Лиза чувствовала, что Инесса Алексеевна вот-вот войдёт на кухню и станет пить чай, сидя в этом самом кресле, и всё продолжит идти своим чередом. Девушка мучительно вслушивалась в тишину, но ничего не происходило. Вода в чайнике закипела, и он громко щёлкнул, отключаясь. От неожиданности Лиза вздрогнула.
Ещё немного посидев в тишине, она решила последовать совету Ромы. Взяв себя в руки, постаралась не думать ни о чём. Но зайти в комнату бабушки девушка так и не решилась, закрыв её на ключ. Распаковав сумку, она собрала все грязные вещи и загрузила их в стиральную машину. Лиза перебрала свой шкаф, переставила некоторые книги на книжной полке, навела порядок на письменном столе и протёрла везде пыль. Пропылесосив, она до блеска вымыла полы во всей квартире и развесила постиранные вещи на балконе. Когда со всем этим было покончено, на улице уже стемнело. Лиза просто валилась с ног — и, приняв душ, наконец легла спать.