Глава 25. Одри
- Од, подожди! – Слышу за спиной звонкий голос Остина. Он подбегает и, не успев отдышаться, продолжает. – Куда идешь?
- К Николасу. А ты? К Толедо?
Погода на улице не самая приятная. Холодно, блекло. Вокруг море недовольных и не выспавшихся лиц студентов с большими синяками под глазами. Серые будни – идеальное описание сегодняшнего дня. Один лишь Остин светится. Или мне показалось?
- Нет, я тебя искал. – Признается парень и, наконец, проявляет свои эмоции, виновато опуская голову. – Тут такое дело, родители предложили присоединиться ко мне с бабушкой, когда возьмут отпуск. Поэтому я задержусь у нее еще на четыре дня.
- Подожди, как это? А концерт? – Внутри меня созревает паника и понемногу начинает проступать наружу.
- В том и дело. Меня на нем не будет. – Предвкушая мою истерику, парень быстро хватает меня за плечи и начинает тараторить. – Но ты не переживай, как только я узнал об этом, примерно вчера, я сразу нашел выход. Мой друг меня подменит. Только он репетировать не сможет. Тем не менее, сохраняй спокойствие, я уже прислал ему видео наших репетиций, объяснил, что делать и как себя вести. А поет он шикарно, так что без паники. Я уезжаю завтра, не бросайся тапками. – Остин складывает руки в умоляющем жесте и поджимает голову.
А я... А что я? Что я могу сделать? Разозлиться, закричать, побить... Что? Ничего.
- Как ты можешь так со мной поступать? – Я и правда не знаю, что делать. Руки начинает пробирать мелкая дрожь, а в глазах появляются слезы. Моя мечта об идеальном выступлении на большой сцене университета на грани провала. И ее успех зависит от какого-то друга Остина? Это смешно!
- Прости, я правда не могу отказать родителям. Но я уверен, что мой друг тебя не подведет. Сегодня я проконтролирую все. Он будет готов к пятнице.
- Как его хоть зовут?
- Э-э-э, - мнется Остин, - Николас.
- Монро? Да ты шутишь! Петь песню с признанием в любви с аспирантом, с которым я работаю? Да про нас и так много слухов пускали! Ты хоть понимаешь, чем это обернется для нас обоих? И вообще, ты уверен, что он петь умеет? Это полнейший бред!
- Нет, подожди, ни в коем случае. Его пение похоже на скрип ржавой калитки! – Смеется Остин, но быстро успокаивается, попав под мой убийственный взгляд. – У нас не один Николас на весь Париж. Не переживай, всё будет хорошо. Просто доверься мне.
- Да я б убила тебя, если бы не...
Не успеваю я договорить, как слышу за спиной Тео:
- «Если бы не» что?
Он мило улыбается, приобнимает за плечи и дарит успокаивающий и довольно неожиданный поцелуй в щечку.
- Тео, привет, а что ты тут делаешь? – Сменяю гнев на милость, неумело скрывая грубую сторону себя.
- К Нику в гости иду, а вы? Ссориться решили подальше от родного корпуса, чтоб сокурсники уши не грели?
- Это не ссора, а рабочий момент, - оправдывается Остин. – И вообще, мы ведь уже всё уладили с Одри, правда? – Я отчетливо вижу, как мой друг пользуется ситуацией. И делает это чертовски успешно!
- Да, мы всё решили. – Поддакиваю Осту и мило улыбаюсь Тео, заглядывая в его глаза.
- Тогда мы можем пройтись вместе? Ты ведь тоже к Нику шла?
Я киваю, а Остин быстро оставляет нас с Тео наедине.
Мы вместе заходим в кампус, молча идем по длинным коридорам, в тишине останавливаемся у кабинета Николаса. Неловкая пауза так затянулась, что я уже не уверена стоит ли вообще ее нарушать. Однако Тео решает за нас обоих и начинает разговор.
- Прости за тот раз, я вспылил.
- Мы все еще о ситуации с Лиамом в баре говорим? – Решаю уточнить.
- Да. Я понимаю, что ты не обязана вычеркивать из своей жизни друзей из-за меня, но я просто не думал, что твоим другом станет именно он. Это мог быть кто угодно.
- «Кто угодно», кого бы ты не ненавидел?
- Именно.
Тео аккуратно берет мою руку в свою и уже хочет что-то сказать, но я его перебиваю:
- Раз ты его так не любишь, почему пел за него? Почему помог?
- Это длинная история. Кажется, я уже однажды рассказывал тебе о человеке, которому сделал больно? – Я задумываюсь, но с ходу ничего подобного вспомнить не получается и я отрицательно киваю. – Значит, позже расскажу, если захочешь. Сейчас важно не это. Я долго думал о том, как плохо я с тем человеком поступил, и жалел о том, что не смог извиниться, но всё изменилось, когда он пришел ко мне с просьбой. В качестве моих извинений он попросил помочь Лиаму, когда тот сорвал голос прямо перед выступлением. И я не смог отказать.
- Вот оно, значит, как. – Вздыхаю с облегчением и смотрю на парня. – Не знала, что в твоей жизни есть такие важные люди.
- Ты тоже важна для меня. Я должен кое-что с тобой обсудить, но, боюсь, сейчас не время. – Рука парня соскальзывает с моей, и я прячу ее в карман своей куртки.
- Ты прав. Я получила извинения, но не уверена, что готова вернуть наши теплые отношения и близость так быстро. Мне нужно время. – Парень согласно кивает и собирается зайти к Нику, но я останавливаю его, потянув за край его пальто. – К Николасу я, наверное, позже зайду. Мне нужно побыть одной. Прости.
- Все хорошо. – Улыбается мне Тео. – Если захочешь, звони, я приеду. Или сама приезжай в гости. Всегда тебе рад. Конечно, когда будешь готова.
Такое чувственное поведение Тео для меня непривычно. Конечно, он всегда был заботлив и внимателен к деталям, но после нескольких вспышек неконтролируемого гнева стало казаться, будто это был придуманный образ. Будто парню чуждо быть добрым и отзывчивым. Сейчас же кажется, что он остыл и пришел в себя. Он извинился. Он не ушел, не бросил меня. Как я могу теперь расстаться с ним? Как же мне неловко.
Поток самобичевания прерывается важным делом, о котором я внезапно вспоминаю. Остин! Этот гад сказал, что не будет со мной выступать и при первой же возможности сбежал! Нам есть, о чем поговорить. А, может, даже поорать. Набираю телефон пока еще друга и слушаю противные гудки. Не отвечает. Звоню еще раз. И еще. И еще. Ничего. Семь звонков и ни одного ответа. Что это? Наглость или случайное везение? Действительно ли он так сильно сейчас занят, что не может взять трубку? Мысленный разбор Остина по кусочкам приостанавливается, когда на телефон приходит сообщение от вышеупомянутого друга.
«Я на занятии, не устраивай дебош. Николас придет на выступление вовремя. Не паникуй и просто выходи на сцену, когда будет нужно. Он тебя не подведет. Я ручаюсь за него».
Ручаешься, значит? Хорошо. Быстро набираю ответное сообщение, едва не протыкая экран каждым своим касанием телефона:
«Если этот твой Николас испортит мое выступление, можешь не возвращаться в Париж. А лучше, держаться подальше от Франции, в целом. Найду и покараю!»
Страшно тебе? Бойся теперь.
Довольно улыбаюсь самой себе и выхожу из кампуса программистов.
***
Добрым это утро точно не назовешь. Страх сковывает меня так сильно, что я, лежа в кровати, даже пошевелиться не могу. Паника заполняет мои легкие и становится тяжело дышать. Сегодня выступление, о котором я мечтала последние полтора года. Это не просто концерт, на который люди заранее покупали билет, это крупное мероприятие, которое уже завтра покажут в повторе на телевидении. Выходить без партнера и репетиций безумно страшно, но я должна верить Остину. Хотя бы ради того, чтобы не сойти с ума.
Помощи дома ждать бессмысленно. Моника еще часом ранее убежала в университет, чтоб помочь настроить свет на сцене.
Я медленно отрываюсь от кровати, делаю глубокий вдох и иду в душ. Повседневная рутина помогает мне прийти в себя, и я быстро собираюсь на выступление. Дорога до университета не занимает много времени. Тео вызвался подвезти меня в качестве извинений за то, что на самом выступлении присутствовать не сможет. Жаль, но и такая поддержка меня устроит. Он хотя бы старается, не то, что Остин. Моники, к слову, тоже не будет на концерте. У нее уже назначена встреча на это время. Бьюсь об заклад, она идет на свидание! Вечером обязательно выясню, кто он, откуда и что ему светит с моей подруженькой. Любопытно до жути. Только Лиам с Толедо согласились прийти, поддержать. Вот это я понимаю, друзья.
Подъехав к университету, Тео еще раз пожелал удачи и оставил меня у входа. Прекрасное начало. Не теряя ни минуты, поднимаюсь на второй этаж и ищу свое имя на листе распределения по гримеркам. Хотя сегодняшние гримерки – это красивое название аудиторий, в которых расставили стулья, столы и зеркала, это лучше, чем ничего. Странно, почему нам не разрешили пользоваться помещениями за сценой. Найдя себя в списке, пробегаюсь глазами по другим именам. Не найдя ни одного Николаса, стараюсь подавить новую волну паники, но быстро успокаиваюсь, вспомнив, что по задумке у партнера нет особого костюма и переодеваться парню-замене-Остина нет необходимости. Двадцать минут страданий перед зеркалом и я готова выходить на сцену.
В двери появляется милая мордашка девушки-первокурсницы с гарнитурой в ухе и планшетом в руках и называет мое имя. Три минуты до выхода. Захожу за кулисы и меня окутывает страх. Я оглядываюсь, но не вижу ни одной фигуры в костюме, хотя бы отдаленно похожем на нужный. В голове проносятся идеи, как спасти выступление, и я решаю спеть в соло, если я выйду на сцену одна.
Милая мордашка снова смотрит на меня и дает сигнал на начало моего выступления.
Потухает общий свет, гаснут софиты, весь зал погружается во тьму. Лишь пять тусклых огоньков в середине зала освещают, приглашенных гостей и ректора. Я быстро выбегаю и сажусь на авансцену, свешивая с нее ноги. За моей спиной слышится шуршание чьих-то ног и я немного успокаиваюсь. Он вышел. Надеюсь, все пройдет гладко. Последние секунды, крайняя проверка. Микрофон включен, видео ряд готов. Глубокий вдох, выдох.
Загораются софиты, звучит мелодия и первые пропетые строки доносятся до меня. Неизвестность угнетает, но голос за моей спиной такой чистый и звонкий. Он проникает в самое сердце.
« You know I want you
It's not a secret I try to hide»
«Ты знаешь, что ты нужна мне
Это не то, что я пытаюсь скрывать»
Я не вижу абсолютно ничего, не могу повернуться, но этот голос... Он вселяет уверенность, откликается теплом и, становясь ощутимым, пробегает мурашками по моей коже. Он дарит спокойствие. Остин не подвел меня. Я упрямо смотрю в зал в надежде увидеть кого-то знакомого. Моника обещала прийти. Но среди стольких людей она, как иголка в сене, её не найти. Зато подсвеченные лица гостей мне видны отчетливо. Я вижу наслаждение, им нравится. Это успокаивает меня.
«What if we rewrite the stars?
Say you were made to be mine?
Nothing could keep us apart
You'd be the one I was meant to find»
«Что, если мы изменим судьбу?
Скажи, что была создана, чтобы быть моей.
Ничто не сможет разлучить нас.
Ты можешь быть той, кого мне суждено было найти»
Софиты незаметно для зрителей меняют цвет, и сцена заливается нежно-розовым светом. Всё идет по плану. Наконец, световая пушка меняет положение, и я оказываюсь под её влиянием, будто под прицелом снайпера. Ослепленная этим мгновением я не могу разглядеть зал, но оно мне и не нужно. Моя партия начинается сейчас.
«No one can rewrite the stars»
«Everything keeps us apart»
«Никто не может изменить судьбу»
«Всё мешает нам быть вместе»
По моей задумке, Остин должен был подойти ко мне во время этой части и встать за спиной, будто слушая мои откровения. Но знает ли об этом тот парень? Передал ли Остин ему мой сценарий? Всё ли он ему объяснил? Всё ли парень за моей спиной понял? И кто он вообще? Всё это для меня тайна. Внутри всё сжимается лишь от мысли, что что-то в моем продуманном до мелочей выступлении может пойти не так. Но думать уже нет смысла. Душа и тело уже во власти сцены, музыка заполнила разум. Всё, что осталось внутри – эмоции.
«Say that the world can be ours tonight»
«Скажи, что мир может стать нашим этой ночью»
Звучит, как вызов, как мольба о помощи... И как отсчет до чего-то очень важного.
Повернув голову на партнёра, я будто цепенею. Лиам. Бежевая футболка, джинсы... Да какая разница, в чем он. Это Лиам! Эти эмоции, этот голос – его. Смею ли я подумать, что эта песня слишком личная и для него? Или же она такая лишь для меня, а он просто прекрасный актер. Стоит ли говорить, что он прекрасный? Так хочется спросить – «Лиам, ты тоже это чувствуешь?»
Оставшуюся часть песни мы должны петь дуэтом, но мне не удается издать и звука. Эмоции накрыли меня волной непонимания и паники, они буквально парализовали меня. Мне нельзя признаваться ему. Не могу сказать, что влюбилась. Я так долго его отталкивала, что сейчас нельзя все испортить. И я не могу спеть эти строки. Он справится сам, я уверена.
«All I want is to fly with you
All I want is to fall with you
So just give me all of you»
«Я хочу лишь лететь с тобой,
Я хочу лишь падать с тобой.
Так отдайся же мне полностью»
Его признания звучат так искренне. Не хочу думать, что это лишь написанный кем-то текст. «Я могу верить этим словам?» Его рука мягко ложится на мою ладонь, подхватывая её. Приподнимая наши руки, он переплетает пальцы. Он смотрит прямо мне в глаза, не отрываясь. Лиам внутри. Лиам видит меня насквозь. «Это игра со зрителем? Или игра со мной?» Я с трудом сдерживаю предательские слёзы. Тело подводит меня. «Лиам, скажи, что это не игра». Вот он, единственный шанс на разговор. «Если все эти эмоции в твоем, Лиам, голосе лишь для зрителей, я это услышу».
- It feels impossible (Кажется, что это невозможно), - мой крик идеально вписывается в момент.
Сейчас не время, но я не могу ничего с собой поделать. Моё тело лишь тянется к нему. Я хочу знать ответ.
- It's not impossible (Но это возможно), - парирует Лиам.
- Is it impossible? (Это невозможно?) – Я хочу верить тебе.
- Say that it's possible (Скажи, что это возможно), - два голоса сливаются в один и я верю.
Только сейчас я поняла, почему эта песня так запала мне в душу. Казалось, что жизни Филиппа и Энн были переплетены той же нитью, что и наши с Лиамом. Уверена, впервые прочитав текст песни, Лиам тоже почувствовал эту связь.
Сейчас, на этой сцене его голос звучит так уверенно и искренне. Он не просто поет эту песню, он будто проживает её. Лоб покрылся испариной то ли от чувств, то ли от палящих софитов. Эмоции Лиама рвутся наружу, а он и не смеет их сдерживать, с каждой строчкой подходя всё ближе ко мне.
«It's up to you, and it's up to me
No one could say what we get to be
And why don't we rewrite the stars?
Changing the world to be ours»
«Всё зависит от тебя, и всё зависит от меня.
Никто не может сказать, что нас ждёт.
И почему бы нам не изменить судьбу?
Мы изменим мир, чтобы он стал нашим.»
Мы стоим так близко, что его дыхание обжигает мои губы, требующие желанного поцелуя, а микрофоны улавливают голоса друг друга. Я не вижу зал, но уверена, он замер. Я чувствую, что все, кто там находится, поверили в любовь, в чувства и в нас. Но для нас зал исчез. Это мгновение лишь для меня и Лиама. Глаза в глаза. Рука к руке. Момент откровения и безмерного счастья. Здесь и сейчас мы вместе. Здесь и сейчас мы можем не скрывать то, что чувствуем.
В момент осознания мои глаза наполняются слезами. Я помню сценарий, и мне больно. Отпустив руку Лиама, я отворачиваюсь от него и оказываюсь лицом к залу. Отхожу от своего триггера на пару шагов и поднимаю взгляд на гостей университета. Моя сольная финальная партия должна поставить точку в этой сказке длинною в песню.
«You know I want you
It's not a secret I try to hide
But I can't have you
We're bound to break and my hands are tied»
«Ты знаешь, что ты нужен мне
Это не то, что я пытаюсь скрывать
Но я не могу быть с тобой
Мы в любом случае расстанемся, и я не могу этого изменить»
Одинокая слеза скатывается по щеке, но я лишь наиграно улыбаюсь. Шоу окончено. Зрительный зал взрывается аплодисментами и криками.
Сделав скромный поклон, я спешу покинуть сцену, оставив ее следующим артистам, а Лиам следует за мной.
- Одри, надо поговорить. – Начал Лиам, как только мы оба скрылись за кулисами. – Мне нужна лишь минута твоего времени.
Молчание. Мне нужно отдышаться, прийти в себя и понять, как вернуться к тому образу нашего общения, который был до этого выступления. Лиам всё еще молчит. Его футболка прилипла к телу, а волосы он по привычке убрал назад. В миг воздух вокруг нас будто наэлектризовался, а напряжение выросло на несколько сотен тысяч вольт. Лиам тяжело вздыхает и неловким движением потирает шею. И я решаю забыть чувства, что накрыли нас на сцене, притворяясь другом, как раньше.
- Мы не на вручении нобелевки, Лиам, - прерывая неловкое молчание, я натянуто улыбаюсь и так же мило продолжаю, - не нужно красивых речей. Что ты хотел мне сказать?
Я вижу его напряжение, и меня это пугает, поэтому я добавляю:
- Спасибо, что выручил меня. Я немного устала, но всё хорошо, не волнуйся.
Последнее было ложью. Я в норме. Убитой, но норме.
- Одри, - наконец, собравшись с мыслями, начинает Лиам, - ты ведь поняла, что там, на сцене, всё было по-настоящему? Ты ведь чувствуешь то же, что и...
- Лиам. – Грубо прерываю его, боясь ответить честно.
Я не хочу ненавидеть Тео, который нашел и полюбил меня раньше, который не знал, что... А, впрочем, не важно.
- Ты мне нравишься, Одри. И я вижу, что и ты смотришь на меня по-особенному. Я ведь тоже тебе не безразличен?
Мне страшно. Я хочу во весь голос закричать, что была не права, что дружбы мне мало. Я не понимаю, как так вышло. Не понимаю, что я чувствовала к Тео. Я запуталась. Страх сковывает меня и берет власть над моими эмоциями.
- Назови мне хотя бы одну причину, почему я могу ответить на твои чувства и принять свои, почему я могу позволить себе, - голос срывается на крик, выводя внутреннюю бурю наружу, - быть счастливой с тобой, зная, что, скорее всего, я уже потеряла друга, зная, что Тео не заслужил предательства, и зная, - я запнулась, ком в горле давит, а сдерживать слезы и истерику уже практически невозможно, - что ему больно... Почему...
Я говорю уже почти шепотом, голос не слушается.
В воздухе повисает гнетущая тишина, исчезающая в новой волне оваций зала. Под гул аплодисментов Лиам отвечает очень тихо, будто мечтая, чтобы я этого всё-таки не услышала. Но я услышала.
- Потому, что малышка Sourire в первую очередь подумала бы о себе.
«Малышка Sourire», эхом, раскатами грома отзывается в моей голове. Откуда он это взял? Кто ему сказал? Таких совпадений просто не существует. В голове всплывают картинки из детства: мальчик с девочкой на старом пирсе, бросающие камешки в воду, Ли и Ри на веранде, играющие в «детей богов», и, наконец, Писатель и Улыбка, сидящие у фонтана с новой книгой Рика Риордана. Я помню всё, будто это было вчера. Тот мальчик давно уже потерялся. Потерялся в этом мире, но не в моей памяти.
Такие сложные эмоции. Лиам смотрит в мои глаза с вызовом, со злостью, но голос его тихий, спокойный и мягкий. Будто он не хочет обидеть, но он должен был донести всю серьезность сказанного. Он в отчаянии, а я не знаю, как ему помочь.
- Господи, Одри, возьми себя в руки, - Лиам кладет свои руки мне на плечи и смотрит прямо в глаза. Они словно бушующее море соленых слез, из которого не выбраться. Ты утонешь рано или поздно. Он молит о спасении, а я не знаю, что мне делать – Сложи два плюс два, прошу тебя. Ли и Ри, Писатель и Улыбка, книга и подвеска. Я – Лиам, ты – Одри.
Глупой я не была никогда. Но сейчас мне просто необходимо всё объяснить, как первоклашке. Передо мной стоит потерянный мальчик. Тот, к кому я ездила в лагерь. Тот, кто всегда мог защитить. Тот, кто обещал быть рядом. Он вернулся. С той беззаботной поры прошло слишком много времени. Я переезжала из страны в страну, из города в город. Была в США, в Англии, в Чехии. И я по всюду возила с собой ту самую книгу, которую мне подарил этот мальчик. Я хотела его найти. Я надеялась, что он выполнит обещание. И вот он здесь.
Эмоции берут верх, и по моей щеке катится слеза, оставляя практически невидимую дорожку за собой. Я пытаюсь сдержать непослушные слезы, закрываю глаза и утыкаюсь уже такому взрослому мальчику в грудь.
- Ли, - тихо говорю, чтобы не выдать дрожь в голосе, - я так по тебе скучала.
Его руки медленно крадутся по моей спине, укрывая от всего мира в своих крепких объятьях.
- Я тоже скучал по тебе, малышка Ри.
Лиам отстраняется, берет меня за руку и медленно двигается в сторону выхода со сцены, ведя меня за собой, будто защищая. Пока мы стояли за кулисами, я и не замечала, как косо на нас смотрели ребята-организаторы и другие участники конкурса. Я впервые в жизни забыла, чему меня учила мама. На это мгновение законы сцены стерлись из моей памяти.
Идя мимо гримерок по длинному узкому коридору, Лиам отодвигает то реквизит, то непутевых участников, мешающих пройти, а я просто смотрю на его взъерошенные волосы, широкие плечи, силуэт, очерченный футболкой, и шагаю. Когда-то именно он научил меня верить и доверять. За тем мальчиком я готова была идти даже если мне завяжут глаза, а путь будет проложен по узким дорожкам у обрыва. Сейчас, сравнивая мальчика из детства и Лиама, я понимаю, что он почти не изменился. Добрый взгляд, уверенный шаг и пылающее сердце. Дорогой мне человек вернул в мое сердце недостающую детальку пазла и себя в мою жизнь.
Выйдя в пустующий школьный коридор, оказавшись в тишине, Лиам снова заключает меня в свои объятья. А до меня доходит весь сюр происходящего. Передо мной человек, который мне безумно нравится. Он же – тот, кому я безусловно доверяю. И тот, кто ждет от меня ответа. Наше общее прошлое не может изменить настоящего. А настоящее – это Тео. Тот Тео, которого я впустила в свою жизнь, сделала своим другом, потом парнем и теперь не могу предать. Я до сих пор не до конца понимаю, что произошло между этими братьями, но, когда я выберу одного, второго я, скорее всего, потеряю. Да, я знаю, что я пытаюсь угнаться за двумя зайцами. Но ведь ситуация совершенно иная.
- Лиам, - прерываю наше молчание хриплым неуверенным голосом, - мы оба знаем, что для тебя эта песня не была просто текстом, наложенным на музыку. Я слышала тебя. Ты не пел, ты кричал о том, что съедает тебя изнутри. Я знаю это, потому что внутри меня этот же огонь. Но мне нужно время.
- Ри, я не требую от тебя какого-то решения сейчас. Просто позволь мне быть рядом.
Его голос, как согревающий пунш холодной зимой. Окутывает, дарит спокойствие и надежду. Он не обиделся, не ушел. А я смогла подобрать верные слова. Я опускаю взгляд на его руки. Их пробирает мелкая дрожь. Собрав его ладони в свои, я чувствую холод. Лиам замерз, но не подает виду. Держится до последнего. На моем лице появляется легкая улыбка и я тянусь к нему, нежно, едва уловимо целуя его в щеку.
- Дай мне один вечер. – Прошу я. И, стараясь скрыть стеснение и появившийся румянец, убегаю в класс, где оставила перед выступлением свои вещи. Однако вопрос, внезапно возникший в моей голове, останавливает меня, и я решаю узнать, в чем дело. – Лиам, когда Ост попросил тебя выступить?
- Если быть честным, то в день, когда ты предложила ему подать заявку на концерт. Он хотел дать мне шанс поговорить с тобой начистоту.
- Это уже не важно, - спокойно выдыхаю, - но я не понимаю, почему Остин сказал, что моего партнера зовут Николас? Он решил так соврать мне?
Ли неожиданно начинает смеяться, а мои брови лишь сильнее скатываются к переносице в непонимании.
- Он не обманул. Правда, я не представляю, как н узнал... Мое полное имя – Уильям Николас Асье.
- Черт, могла бы догадаться!
Дорога до дома кажется мне пыткой. Мне не терпится уже рассказать Монике, что я нашла того, кого искала так много лет. Точнее, это он меня нашел. Но это абсолютно не важно. Я запрыгиваю в метро и еду до станции Сен-Поль. Наслаждаться архитектурой зданий на пересечении Риволи и Пон Луи-Филипп нет времени, и я несусь по финишной прямой к нашему дому. Окрыленная находкой, я влетаю на шестой этаж и отпираю дверь. Гостиная непривычно обделена светом. Я прохожу вглубь квартиры в полумраке и в момент, когда я хочу открыть рот и позвать Монику, я замечаю на нашем светлом диване черную ткань с едва заметной зеленой нашивкой крокодильчика на груди. Мужская футболка от Лакост?
«Черт, кажется, Мика с парнем, надо по быстрому убраться отсюда», мелькает у меня в голове, и из комнаты Моники выходит высокий парень с голым торсом. Застегивая свой ремень, он идет прямиком к своей небрежно брошенной футболке. Он даже не видит меня. Но я прекрасно вижу его. Тео.
Моника появляется за его спиной в своих коротких домашних шортах и огромной 2XL футболке. Всё сразу встает на свои места. Внезапные цветы, которые либо присылал курьер, либо они появлялись в отсутствие меня дома. Уже около месяца я не видела, чтобы Мика сама приносила себе цветы. Так было всегда, но не в последнее время. Таинственный парень, который «просто подвозит до дома» - Тео. Я чувствую предательство. Из-за этого... (никак не хочу его называть) я столько времени игнорировала Лиама. Думала, что сделаю больно. Но он предал меня. Поступил так, как не терпит, чтоб поступали с ним. Он думает лишь о себе.
Радость за подругу превращается в комок гнева, застрявший в моем горле. Всё это время Мика молчала? Обида и злость на саму себя переполняют. Океан эмоций выходит из берегов, ведь лимит на сегодня уже был исчерпан. Стараясь не дать волю слезам, я лишь понимающе киваю этой паре и молча выхожу из квартиры. Шаг перерастает в бег, а сердце учащает темп. Солнце уже село. Думать нет больше сил, поэтому я просто бегу. Мимо пролетают подсвеченные разными цветами вывески магазинов и баров. Оживленные улицы напоминают Броуновское движение. Мне некуда идти. Да я и не знаю, где я. Широкая улица кажется мне незнакомой.
Мне не хватает воздуха, и я останавливаюсь. Меня накрывает неконтролируемая дрожь, глаза наполняются слезами и мир становится безликим. Размытые лица, машины, будто я сняла очки. Становится страшно и я набираю номер Остина. Вдох, выдох.
- Приветствую, Од Всемогущая! – Слышится из телефона, и новая порция горечи заливает легкие. – Как там твое выступление?
Я слышу его смех и сразу представляю озорного, довольного собой Остина. Уверена, что сейчас в его голове фраза из Гарри Поттера – «Шалость удалась». Я не смею портить его триумф, поэтому, взяв всю свою волю в кулак, я умело имитирую позитивный голос.
- Черт, придурок! Ты всё знал!
- Ни в коем случае! Я лишь вернул всё на свои места. – Смеется он в ответ.
- Вот вернешься, и получишь у меня. – Хрипотца проскальзывает в мою игру и Остин это явно замечает.
- У тебя всё хорошо?
- Да, просто перенапрягла связки, мне нужно отдохнуть. – Вру я. – Давай я позже перезвоню?
- Хорошо, - неуверенно отвечает Остин и кладет трубку.
А чего я ожидала? Его даже в городе нет, как бы он помог. Я не хочу возвращаться к Монике. Я не вернусь сегодня домой.
Я снова срываюсь на бег. Ветер впивается в глаза, заставляя их вновь стекленеть, а слезы накатывают с новой силой. Мне нужен хоть кто-нибудь. Трясущимися руками я вслепую набираю номер Лиама в надежде, что не ошибусь цифрами. Длинные гудки и ответ.
- Да? – Коротко оповещает Лиам о том, что слушает. Но я молчу. Я зажимаю рот рукой, чтобы он не услышал, как я плачу. Я все еще не решила, как поступить. – Ри? Ты тут? – В голосе Лиама появляются нотки тревожности, но я не могу найти в себе силы, чтобы ответить.
Я на секунду закрываю глаза, чтобы смахнуть эти упрямые слезы. Я не вижу. Совершенно ничего не вижу. Но все равно бегу вперед. Громкий гудок автомобиля заставляет меня открыть глаза, но уже поздно. Я слышу свист тормозной дорожки и... Удар. Телефон еще светится в руке, и где-то в тумане я слышу его голос.
- Одри! – Пронзающий сердце голос рвет динамик на части. – Одри, что это было? Где ты?
И Лиам исчез. Как и весьмой мир.