Глава 21. Одри
- Хороший день должен хорошо начинаться! – Открываю глаза и вылезаю из-под одеяла.
Привычная утренняя процедура: душ, кофе, сборы и завтрак. Выбор одежды и я готова. Смотрюсь в зеркало. Мне не нравится. Тогда я достаю из шкафа свои любимые синие джинсы, сапожки на высоком каблуке и теплое пальто с шарфом. На улице уже не лето, поэтому приходится кутаться. Времени до начала мероприятия еще много, но я всё равно выхожу на улицу. Встретить Остина до начала станет приятным бонусом к концерту.
В университете толпа. В зал очереди нет, однако пройти непросто. Я поднимаюсь на второй этаж и иду по коридору, заглядывая в открытые аудитории. Импровизированные гримерки полны готовящихся к выступлению артистов. Девушка в облегающем красном комбинезоне в китайском стиле разминается у окна. Её растяжка заставляет мою зависть проснуться. В соседнем кабинете три парня распеваются. Держу пари, что эта группа поет а капелла. В коридоре группа первокурсниц помогает друг другу с прическами и макияжем. Удивительно, как сцена может совершенно разных внешне людей превратить в кукол-двойников. Всегда этому поражалась. Пройдя весь коридор и заглянув в каждую аудиторию, я так и не смогла найти ни Остина, ни Толедо.
Я возвращаюсь на первый этаж и захожу в зал. Свет уже приглушен, на пока пустующую сцену направлены яркие софиты, а зал почти заполнен. Со стороны может показаться, что на сцену вот-вот выйдет какой-то знаменитый певец, приглашенная музыкальная группа или StandUp комик, известный своими видео на Youtube. Сложно представить, что сейчас будут выступать обычные студенты.
До начала концерта осталось не более десяти минут. Я осматриваюсь по сторонам, однако ни одного знакомого лица в пределах видимости не вижу, поэтому я решаю двигаться вглубь толпы.
Оказавшись в первых рядах у самой середины сцены, я вижу до боли знакомую, уже такую родную бестию рядом с первокурсником, который явно чем-то обеспокоен. Длинные прямые волосы спадают с плеч Моники, будто шелковая ткань, взгляд сосредоточенный и строгий, губы поджаты. Такое бывает лишь тогда, когда в безупречном плане Моники возникает брешь. Заметив меня, Мика поспешно заканчивает давать указания парню и, отпустив последнего, поворачивается ко мне.
- Ты пришла! – на лице заиграла неестественно яркая улыбка, явно скрывающая появившиеся проблемы. – А почему одна?
Даже если я и успела смутиться, я быстро нахожу, что ответить:
- Не смогла выбрать одного друга из тысячи, поэтому подарила пригласительный какой-то девушке в коридоре.
Улыбаюсь и еще раз незаметно для подруги проверяю карман с двумя билетами.
«Холодная война» взглядов заканчивается уже под звуки начинающегося концерта. Софиты бегают по всему помещению, создавая некоторый цветовой хаос, на сцену выходит ректор университета. Я даже не замечаю, как исчезает из моего поля зрения Моника. Быть одним из главных организаторов главного события года в университете – задача не из простых. Последний месяц Мика часто пропадала на организационных мероприятиях, проверках звука и света и других важных собраниях. Я уже привыкла уходить из университета одна или в компании Остина, который, в свою очередь, тоже часто пропадал вечерами. Он упорно готовился к выступлению, очень переживал, однако не разрешал никому из друзей приходить на его репетиции. Поэтому никто из нас ни разу не видел его с гитарой или синтезатором и не слышал его пения.
Уйдя в свои мысли, я пропустила всю речь ректора. Удивительно, что я умудрилась это сделать, будучи одной. Был бы со мной Ост, я бы с радостью проболтала не только речь, но и весь концерт.
Ост...
Окинув зал беглым взглядом, мне на мгновение показалось, что среди зрителей я увидела светлые волосы и широкую улыбку Остина.
Или не показалось?
- Остин? Ости-и-ин!!! – Решаю докричаться до парня сквозь громкую музыку.
Заметив орущего, возможно неадекватного друга, он, на удивление, пробирается ко мне, а не делает вид, что не знает, кто я такая и, будто всё так и должно быть, встает рядом, смотря на сцену.
- Привет, Од! Рад, что ты пришла. – Максимально беззаботно кричит парень. - Нравится концерт?
- Ост, какого черта ты здесь делаешь? Мне Мика сказала, что твой выход сразу после... - Я поворачиваюсь в сторону сцены то ли в панике, то ли в смятении, - черт, после них!
Кажется, я тараторю так, что Эминем в Rap God нервно курит в сторонке. Истерика с легкостью читается в моих и без того широких глазах, а блики от разноцветных вспышек на сцене мелькают в них дьявольскими огонёчками. Остин кладет свои руки на мои плечи в успокаивающем жесте и неумело пытается скрыть свою улыбку.
- Спокойствие, только спокойствие! – Цитирует Остин Карлсона из советского мультфильма, подражая его манере говорить. – Всё под контролем. Просто смотри концерт. Мой выход позже...
Парень выдает самую одновременно милую и интригующую улыбку, какую только может и с усилием поворачивает меня обратно, лицом к сцене. Я стою будто парализованная, пока разноцветные огоньки не сменяются на нежный голубовато-белый свет. Сцена преображается. Еще пару секунд назад казалось, что это не университет, а ночной клуб, в котором проходит хип-хоп баттл, а теперь в зале ощущается атмосфера спокойствия и, возможно, даже одиночества. Холодный однотонный свет заливает сцену, а зрители погружаются во тьму. До боли знакомая мелодия заполняет помещение, слышатся записанные звуки пианино и выходит он. Высокий парень в кроссовках, серых джинсах, черной приталенной футболке и распахнутом пиджаке. Он сидит на высоком барном стуле посередине сцены с микрофоном в руке. Взгляд теряется в зале, как будто он стремится найти кого-то или почувствовать отголоски собственных эмоций. В его темных немного взъерошенных волосах, кажется, теряется любой свет. Даже софиты не могут пробиться к нему.
- Лиам... - будто в бреду слышен мой шепот.
В мгновение, когда первая нота разносится в воздухе, из зала чувствую, как грусть невидимой нитью переплетается с моей собственной душой. Музыкальные ноты кажутся растворяющимися слезами. Это одиночество, которое как морозный ветер оставляет лишь тоску.
«Laying in the silence
Waiting for the sirens
Signs, any signs I'm alive still...»
«Я лежу в тишине
Ожидая, когда раздастся вой сирен,
Когда появятся знаки, хоть какие-то знаки, что я еще жив»
В моём взгляде нет злости или жалости, нет желания покинуть зал и уехать к морю. Я лишь неотрывно смотрю на него, вслушиваясь в каждую пропетую им строчку. Он талантлив, красив... Он хороший друг и когда-нибудь для кого-нибудь станет хорошим парнем.
«Unbreak the broken,
Unsay these spoken words,
Find hope in the hopeless...»
«Починить то, что разбито,
Взять назад слова, которые уже произнесены,
Найти надежду в безнадёжной ситуации»
Кажется, что он поет не просто песню Артура Джеймса, он требует, чтобы его услышали. Столько грусти, столько надежды. В его голосе с небольшой хрипотцой отражаются тысячи эмоций, он берет за живое. И каждый в зале чувствовует это. Я вглядываюсь во взгляд Лиама, но ничего не вижу. Лицо не выражает тех эмоций, что вырываются из песни. Кажется, будто всех в этом зале обманывают, что всё это – не реально. Выдумка? Игры разума? Без разницы. Я просто чувствую, что что-то не так, но взглянув на лицо стоящего рядом Остина, отпускаю все эти мысли.
Я смотрю на свет, на Лиама и будто чувствую его эмоции, переживаю их вместе с ним, будто есть какая-то связь. Я застываю на месте, как статуя гипсовая, не смея пошевелиться, не смея испортить момент. Но со стороны подкрадывается Мика, едва не пугая меня.
- Одри, идем скорее, ты должна кое-что увидеть.
Моника чем-то явно встревожена. Или правильнее сказать взволнована. Она хватает меня за запястье и тянет за собой, вытаскивая из толпы. На вопросы Мика либо специально не отвечает, либо просто не слышит их. «Вижу цель - не вижу препятствий». Примерно так можно сейчас описать Монику. Она выводит меня сначала из зала, а затем темными коридорами ведет за кулисы. Я растеряна и не знаю, куда смотреть. Вокруг нет ничего особенного. Небольшая суета среди артистов, темно-синего цвета кулисы, реквизит для выступления танцоров в углу у выхода, стойки с микрофонами... Куда смотреть? Что я должна увидеть? В недоумении бросив недовольный взгляд на Мику, я хочу отчетливо и ясно показать ей, что та оторвала меня от прекрасного, чувственного выступления. Но тут Моника молча показывает рукой куда-то в сторону центра сцены, но взгляд ее направлен как будто не на Лиама, а сквозь него. Я перевожу взгляд и стараюсь сфокусировать его на объекте, выделенном Моникой. Мои глаза расширяются, рот приоткрывается в немом шоке, а мозг просто отказывается понимать, что происходит. В кулисе напротив спиной к зрительскому залу и боком ко мне стоит с микрофоном Тео.
- Всё это время... - я пытаюсь собрать все мысли воедино, - это был он? - Лишь на миг я перевела взгляд, чтобы получить одобрительный кивок Моники. - Это он поет?
«Unburn the ashes
Unchain the reactions»
«Возроди то, что стало пеплом,
Предотврати эти цепные реакции сейчас»
Теперь в моей голове всё встало на свои места. Эмоции. Я видела эмоции Тео. Не только в голосе. Чувствовала его искренность. В этих необыкновенных зеленых глазах читалась боль.
"I'm not ready to die, not yet,
Pull me out the train wreck
Pull me out, pull me out, pull me out"
«Я не готов умереть, ещё нет.
Вытащи меня из этого поезда, потерпевшего крушение,
Вытащи меня, вытащи меня»
На последнем припеве его голос чуть дрогнул, но не сломался. По щеке парня потекла слеза. Сквозь раздирающую изнутри боль Тео заканчивает песню и, не дожидаясь окончания мелодии, покидает сцену. Я дергаюсь с места, чтобы побежать к нему, но Мика меня останавливает, положив руку на плечо, а затем неожиданно резко встает спиной к Лиаму, закрывая меня от парня.
- Пожалуйста, - тихо начала Моника, - давай быстрее уйдем отсюда...
Её темно-карие глаза стекленеют, становясь практически черными, и наполняются слезами. Но она держится. Верит, что я не вижу. На ватных ногах я выхожу за дверь и тут же падаю на пол.
- Прости. Я знала об этой замене. Тео просил не говорить. Но я вижу как он смотрит на тебя, я вижу, как ему больно и он хотел бы...
Мика не успевает договорить фразу. Я жестко поднимаю руку, жестом показывая, что в этот момент я не хочу об этом говорить. Или не могу. Я вижу, как Мика с трудом сдерживает слёзы. Любое слово может стать той каплей воды, которую дамба её эмоций не выдержит. Неужели она так переживает, что я расскажу об этом Тео? Он просил её не говорить, что будет помогать своему брату, но она рассказала. Разве эта причина могла вызвать такую реакцию? И почему она не дала Лиаму заметить меня? Всё это странно и я не уверена в том, что Монике захотелось бы сейчас отвечать на все мои вопросы. Уверена, что были ответы, которые я просто не хотела бы услышать и которые она бы не хотела раскрывать.
В любом случае, в моей голове ураган спутанных мыслей и домыслов. Всё, что я чётко понимаю - это то, что леденящий, пронзающий душу голос и все эти болезненные эмоции принадлежали Тео, а Лиам... он просто был на сцене. Играл роль. Как кукла.
Не складывается лишь в голове картина: Тео и Лиам не переносят успех друг друга, Тео и Лиам ни за что не стали бы помогать друг другу, Тео и Лиам живут разными жизнями в разных мирах. Тогда в чём же смысл?
На этом концерт для меня окончен. Потухают софиты. Занавес.
Достав из кармана телефон, я печатаю сообщение Остину и сразу отправляю.
«Прости, Ост, я не смогу посмотреть твоё выступление сегодня. Надеюсь ты не сильно обидишься и устроишь мне персональный концерт через пару дней у нас с Микой дома. Гарантирую чай, печеньки и благодарного зрителя».
С меня на сегодня хватит. Мненужно побыть одной.