Глава 34
...и действовал так, что убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. И он сделает то, что всем — малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам — положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание...
Откровение 13 глава 15-17 стихи
После ночи, проведенной в мягкой чистой постели, наблюдатель не сразу обнаружил Вавилову на своем экране. Угли в очаге львиного вольера больше не алели. Изображение сильно зернило. Видимо, сил у девушки хватило на заготовку только одной индейской свечи. И немудрено, с кухонным-то тесаком. Судя по цифрам на мониторе, до рассвета оставался всего час.
Заморосил мелкий дождь. И только теперь Вавилова зашевелилась — вытянула из-под укрытия руку с миской, по металлическому дну звонко били капли. Капли, которые стали для некоторых жителей Земли дороже бесполезных денег.
Двенадцать лягушачьих лапок
Полстакана йогурта
Яйцо
Стакан муки
Соль
Перец
Жир или растительное масло для жарки
Ничего из перечисленного у Вавиловой не было, а это самый простой рецепт из книги по выживанию. Над городом даже птицы не летали, несмотря на красивые резные скворечники повсюду, так что и печёные голубиные грудки автор зря включил в главу для апокалиптических гурманов.
А вот найти прошлогодний шиповник, боярку, рябину, жёлуди и орехи можно попытаться. Именитый инструктор по выживанию в своей книге также советовал присмотреться в водоемах к ряске, которая вообще-то в мирное время используется для удобрения растений и как полезная добавка к корму животных, потому что богата белком, дешевая и растет, как в сказке — удваивается в объеме каждые сутки. Хотя и холодно, пасмурно и туманно, но температура всё же плюсовая, морозостойкая ряска, может, и выжила где-то в прудах зоопарка.
Эту-то самую ряску, мелкие трилистники, Вавилова и жевала у воды, когда со стороны её убежища при бледном, дымчатом утреннем свете раздались крики: «Гриша! Гриша-а-а!» Сначала девушка пригнулась в беседке у пруда и наблюдала за косматым, щетинистым мужчиной, грязные штаны сползли с его поясницы так, что выглядывали ягодицы, сверху была куртка не по размеру, женского кроя и весёленького желтого цвета. Тоже перемазанная местами то ли глиной, то ли чем похуже. Бездомный стоял на коленях перед очагом, засунул голову в яму и звал своего Гришу, а его голос раздавался через отверстие дымохода. В конце концов он смирился, осмотрел стоянку для ночлега Вавиловой, подобрал её миску, засунул за пояс несгоревшие, полезные остатки книги, тесак взял в правую руку и так двинулся по главной аллее зоопарка. Шёл он, будто держит между коленями надувной шарик, который ни в коем случае нельзя повредить.
Тогда Вавилова и побежала по мокрой земле к забору зоопарка, видимо, в надежде, что где-то подвернется удобное местечко, чтобы перелезть наружу. Пышная хвоя хорошо скрывала её ночью от дронов наверху, но голые снизу сосновые стволы сейчас никуда не годились в качестве маскировки. На бегу Вавилова сиганула по колено не то в ручей, не то в малюсенькую речушку. Она не оборачивалась, взбираясь по глинистой стене обрыва, хватаясь руками за корни деревьев. И задыхаясь. Скудный сбор ряски уже валялся у воды. Шапка слетела с головы и покатилась с обрыва, медленно поплыла по ручью. Дальше и дальше. Ей тоже не досталось даже мимолетного прощального взгляда владелицы. Наверх Вавилова уже буквально выползала на животе. И тут через тропинку наконец-то появился секционный заборчик из арматуры. За ним тоже густой лесок, но Вавилова хорошо слышала голос диктора утренних «просветительско-разъяснительных» программ, раздающийся откуда поблизости. Когда перебиралась на другую сторону, девушка вынужденно всё же глянула за ограду. Там никого и близко не было. Никто не гнался, не преследовал.
Вавилова похлопала себя по карманам — пора было оценить материальный ущерб последних суток. Бутылёк этилового спирта разбился в холле «Grand Choice», перекись в пластиковой упаковке уцелела, зажигалку и книгу подобрал бездомный. Остались спички в целлофане, лак для волос, шесть таблеток ворованного анальгина (четыре штуки она уже употребила вчера), веревка, строительный нож. И всё.
Вавилова проглотила двойную дозу обезболивающего, таблетки после грязных пальцев выживальщицы выглядели скорее, как ведьмина отрава, чем лекарство. Она щедро полила порез на животе перекисью, та противно зашипела, запенилась. Вавилова поморщилась. Уже почти у дороги девушка остановилась. Между ней и цивилизацией стоял только старый сарай с отворенной, покосившейся дверью, без крыши, в пустыми оконными глазницами. Через такой вот один глаз сейчас она наблюдала какую-то редкую в 2029 году благотворительность. Еда? Ещё и бесплатно? На дороге стоял только длинный белый, будто туристический, автобус. Больше ни одной машины. Безлюдные тротуары. Слишком рано. И только молодой мужчина в фиолетовом комбинезоне из плащевки, с длинными кудрявыми рыжими волосами, стянутыми в хвост, а рядом с ним бездомный. У первого виметр на месте, у второго его нет — голые запястья торчат из-под черных мусорных пакетов, из которых соорудили плащ. Фиолетовый что-то говорит, полиэтиленовый кивает, фиолетовый протягивает ему картонный контейнер и стеклянную бутылку с водой, полиэтиленовый жадно хлебает из горлышка, запускает грязные пальцы в контейнер, а потом подносит их, как ковш экскаватора, ко рту. Издалека не разглядеть, что он ест. Рыжий кудрявый вытаскивает из большой картонной коробки ещё один точно такой же пищевой набор и отходит чуть в сторону. Вавилова сделала два шага и посмотрела другим «глазом» сарая. Добродетель теперь беседовал с женщиной, которая чесала голову, из-под рукавов её кофты торчала бумага, да и вся форма её была шишковатая — видимо, вместо современных утеплителей тинсулейта, холофайбера и аккумуляторных электронагревательных элементов её грела, по старинке, скомканная бумага.
Она мотала головой. Рыжий в фиолетовом кивком головы указывал ей на автобус, потом протягивал еду, но та демонстративно скрестила руки на груди. Тем временем человек в полиэтиленовом плаще закончил завтракать. Вавилова уже было дернулась в сторону благотворительной столовой, но сделав лишь шаг из-за угла сарая, тут же вернулась обратно.
Рыжий пропустил вперед в салон автобуса сытого бездомного, затем поднялся сам. Двери затворились. Женщина, уже не стыдясь посторонних, вдоволь чесала голову на ходу и направлялась в сторону леса. Стоило ей отойти от дороги, как тут же её настиг дрон, из шеи бездомной под напором фонтанировала кровь, как из узкого горлышка бутылки газировки, которую хорошенько встряхнули. Женщина инстинктивно пыталась закрыть рану руками, но ручейки пробивали себе дорогу между пальцами. Глаза закрылись, тело бесшумно рухнуло на прошлогоднюю гниющую листву.
Вавилова заскулила. Побежала в одну сторону, потом развернулась. И в итоге заползла по-пластунски в сарай без крыши, забилась в угол. Из носа потекла кровь — после двух сумасшедших суток, проведенных в бегах, тело сдавалось.
На часах наблюдателя прошёл уже час, а на экране будто всё застыло. Автобус никуда не уезжал. На его стеклянных окнах-дисплеях порхала неоновая фиолетовая бабочка.
Двери открылись, оттуда вышел тот самый бездомный. Уже без полиэтиленового «плаща». В фиолетовой куртке, черных спортивных штанах, кепке с логотипом «Grand Choice». И лысый.
Автобус тронулся.
Вавилова не отрывала глаз от оконного проема сарая. Новообращенный «Grand Choice», сытый и приодетый, увидел свою боевую подругу, мёртвую, окровавленную. Столько крови не показывают даже в экранизациях Кинговских ужастиков. Мужчина припал головой к голове женщины, гладил её по грязным волосам, громко рыдал, неразборчиво причитал, грозил кулаком куда-то в небо. Вытащил нож из кармана женщины и резко поднялся на ноги. Но не успел он и шагу сделать, как ноги его неестественно расползлись, он шлепнулся спиной на землю. Одна рука оказалась под поясницей, другая — над головой. Его защитный инстинкт не сработал, не смягчил падение. Будто из одежды испарилось тело, благодаря которому, она держалась вертикально, а теперь хаотично, неправильно упала. Кепка слетела с головы, обнажая свежую копеечную «заплатку» на черепе.
Не было ни крови, ни криков, ни стонов. Грудь мужчины поднималась и опускалась. Он всё ещё дышал.
А голос советника Главы Альянса, лауреата бесчисленных научных премий, Светлячкова тем временем заглушал все звуки вокруг, «открывал очи слепым» гражданам на истину о них самих. Он, одетый в чистую бледно-голубую рубашку, сидел в мягком черном кресле под теплым светом торшера. На журнальном столике стояла чайная кружка, и из неё понимался пар.
«Отъявленные серийные убийцы и насильники детей — всего лишь жертвы биологической лотереи, среды и случайностей. Им не повезло. И если Вам повезло с генетикой, с тем, что Ваша мать хорошо питалась во время беременности, это ещё не значит, что Вы хороший, а они плохие. Вы НЕ ВЫБИРАЕТЕ поступать по-доброму. Это иллюзия. В этом нет ни капли Вашей заслуги.
Нет никакой свободы воли. Это доказали экспериментально ещё десять лет назад. Вы не управляете своими мыслями. Они приходят будто из ниоткуда, верно? А некоторые мысли, наоборот, никогда даже не посещали Вас. А других посетили. Например, Вы не проснулись однажды и не решили исследовать миф о свободе воли, не положили несколько сотен людей в томограф для этого и не написали научную работу об этом. Верно? Задайте себе вопрос «почему?». Вы сознательно сделали такой выбор? Да он даже не стоял перед Вами, Вы даже не думали об этом. Так разве Вы, сознательный Вы, генерируете свои мысли?
Нет свободы воли — нет праведников и грешников. Нет виноватых. Если Ваш тостер спалил хлеб, Вы же не станете решать дилемму: это он виноват или Вы. Он — просто машина. Смотрите на себя и других людей, как на продвинутую машину. Если машина вышла из строя, её нужно починить или взять под контроль, чтобы она не причинила вреда. Так и с людьми. Почему мы выпустим до конца года полмиллиарда заключенных? А какой толк держать «тостер» за решеткой? Разве правильно лишать прав людей, которые совершили то, на что не могли повлиять? Это не зависело от них. Хотите и дальше кормить их за свой счёт, пока они бесполезно просиживают десятки лет своей жизни? Почему кому-то еда должна доставаться даром? В такое-то время.
Раньше у нас не было знаний из области нейробиологии, не было технологий. Мы ошибались, как ошибались физиогномики [75] в 19 веке, относя к преступникам людей лишь по чертам лица. Да, мы по-прежнему за безопасность, но теперь мы можем предотвратить будущие риски для общества без ограничения прав людей, склонных к насилию.
Каждый из нас с рождения носит в своей голове бомбу — наше бессознательное. И это только иллюзия, что детонатор в руках у сознания. Нет. Потому мы должны защитить и себя, и окружающих от потенциальной угрозы наших поступков. Помните, как с короновирусом, маски нужно было носить всем: и больным, и здоровым, бессимптомным носителем мог оказаться каждый. Так и здесь. Мы должны отказаться от презумпции правдивости, любой человек может совершить преступление.
Мы уже научились дешифровать мысли и намерения человека и передавать их в виде текста в центральную систему. Та, сообщаясь с крохотным нейромодулем под черепом, моментально временно (это важно) парализует тело через импульсы в моторной коре. И всё. Проблема решена. Зачем полицейским выезжать на уже свершившееся преступление, где они найдут тяжелые увечья, трупы, расчленёнку, если его можно предотвратить?
Под амнистию попали сознательные заключенные, готовые сотрудничать. Все они добровольно согласились на имплантацию нейромодуля и прошли соответствующую процедуру.
В новом демократичном обществе нет правых и виноватых, есть социально-ответственные. Доверять себе также наивно, как и доверять незнакомцам. Мы даже не подозреваем, как поступим, на что способно наше бессознательное. Забыли уже, как в Ленинграде матери ели своих детей? Разве только, так называемые, зэки на такое способны?»
Речь закончилась, бездомный поднялся на ноги, будто его подзарядили, как детскую аккумуляторную игрушку, взвалил мертвое женское тело на плечо и с трудом засеменил в лесок.
_____________
75 Физиогномика — псевдонаука, которая приписывает человеку черты личности, склад характера, интеллектуальные способности, состояние здоровья лишь на основании визуального анализа частей его лица, их цвета, формы, симметрии и т.д.