Глава 24
Начинался каннибализм. По утрам на улицах находят трупы с отчлененными мягкими частями тела (икры ног, части ягодичных мышц), по вечерам подозрительные субъекты продают холодец из клея, человеческое мясо и т.п.
«Неизвестная блокада», Н.Ломагин, доктор исторических наук, профессор Европейского университета
Дата — 14-08-2029.
Часы в левом верхнем углу монитора наблюдателя свидетельствовали о глубокой ночи.
Но вместо привычного сна, на экране Вавилова при свете огарка свечи в ванной подняла толстый свитер и футболку, осмотрела синяк на ребрах, который появился после поездки в лес. Из черно-фиолетового он постепенно становился трупно-зелёного цвета, ссадина между ухом и виском затянулась, но без шва гарантировала неприглядный шрам в будущем.
Вавилова двинулась на кухню, где кусты овощных растений повесили головы от нехватки полива. Фитолампы над кадками с растениями больше не горели. Комнатный термометр показывал всего плюс пятнадцать градусов. Окно разбито, но заклеено картоном. Девушка покрутила рукоятку смесителя над раковиной, кран только шипел и громко плевался, вода из него так и не потекла.
Вавилова сгребла алюминиевой ложкой тонкий слой грязного снега с уличного подоконника, положила его в маленький котелок. Чиркнула зажигалкой над газовой плитой, но ничего не произошло. Выругавшись, девушка ушла из кухни и вернулась с книгой, деревянной рамкой для фотографий и баллончиком ядреного лака для волос бессмертной с советских времен отечественной марки. Книжные листы, толстая обложка, согнутая пополам, полетели внутрь двухлитрового металлического чайника. Сломанная рамка — туда же. Вавилова сбрызнула «топливо» аэрозолем и чиркнула зажигалкой. Вспыхнуло пламя, поверх которого тут же оказался котелок с тающим снегом. Из носика чайника потянулась струя дыма, которая начала постепенно обволакивать комнату. Скрипнула оконная створка, выпуская гарь на улицу. Вавилова в куртке, плотнее замотала шею шарфом и достала таблетки аспирина из кухонного шкафчика. Срок годности на них истек ещё прошлой осенью, и осталось всего две штуки в упаковке.
Кипятка едва хватило на четверть стакана, чтобы запить лекарство. Вавилова берёт канистру, засовывает строительный нож с двухсторонним трапециевидным лезвием (старший брат канцелярского ножа, но крепче) в нагрудный карман куртки и выходит на балкон, через щель между оконной рамой и картоном, приклеенным к ней на скотч, просовывает ладонь и затворяет балконную дверь. Теперь она пользуется пожарной лестницей всякий раз, когда покидает квартиру или возвращается, ведь электронный замок заблокирован. И только ночью, когда незнакомцы-соседи спят и не сдадут её.
Балконная дверь отворяется вновь, и Вавилова тянется за лаком для волос, суёт его в просторный боковой карман куртки, а вместо него оставляет на столе виметр, несмотря на тревожное предупреждение, которое из него доносится: «Несанкционированное прекращение работы виметра влечет штраф в размере двенадцати МЗП».
Она не надела и светящийся противотуманный маячок, который носят остальные жители, чтобы не натолкнуться друг на друга в темноте или во время непроглядного тумана днём. На улицах безлюдно, только беспилотные уборочные машины чистят дороги, подъемный кран и экскаватор тоже работают без человеческого участия на стройке нового подземного многоэтажного жилого дома — так написано на освещенном щите возле стройплощадки:
«Андерград — подземный город в городе. Забудьте о плохой погоде навсегда! Комфортная температура воздуха круглый год, магазины, медицинские клиники, уютные квартиры, пляж и метро».
Вавилова пошла не по тротуару, а между дворов, прячась под припаркованными автомобилями, когда над головой пролетали патрульные дроны. А когда жилой массив закончился, перебралась к ухабистой грязной тропе вдоль моста. Двигалась она медленно, без фонарика, на ощупь, а под ногами то и дело попадались свежие пни, кустарники колючего даже в холодное время года шиповника и лишь кое-где деревья. Судя по всему, совсем недавно вырубили березовую рощу.
Наконец в кадре появились костры у берега Оби, раздавалась человеческая речь. Вавилова остановилась у больших перечеркнутых кругов, с красной каймой возле бывшего здесь ранее пляжа:
«Рыбная ловля запрещена»;
«Купание запрещено»;
«Запрещается использовать в качестве питьевой воды».
А снизу табличка:
«Осторожно! Очаг описторхоза и постодиплостмоза».
Несмотря на запреты и у берега, и на плотах в речной воде люди рыбачили. Тут же слышался плач детей, ругань. Здесь же возле костров люди спали на картонных коробках, на сложенных в подобие деревянного ложа ветках, на распиленных пополам больших бревнах, а кто-то и прямо на сырой земле. Сколько можно было разглядеть от света пламени — кругом одни пни. Кто-то соорудил временные хлипкие шатры из тряпок, ветровок, грязных пледов.
Женщина с грудным ребенком на руках рыдала: «Проснись, Егор! Проснись, сыночек!» Она растирала его тельце своими ладонями, дышала паром изо рта на личико, потом отчаянно трясла. Ребенок никак не реагировал.
Вавилова пошла прочь от скопления людей, под дорожный мост. Вошла в речную воду почти по колено, хотя на ногах были не болотные бродни, а обычные ботинки высотой до щиколотки. Начала наполнять канистру, удерживая её двумя руками. В этот самый момент она услышала за спиной грубый мужской бас:
«Ох, какой нежный ягнёночек. Сколько в тебе мяска-то? По-о-остное. Без старческой во-о-они. То, что надо».
Впереди глубокая река, сзади на берегу чокнутый мужик. Он тоже был без фонарика, потому Вавилова его и не приметила сразу же. Бежать вдоль реки по воде и бежать по земле — не одно и то же. Разве оторваться при таких условиях?
Вавилова молча опустила канистру в воду, сделала два шага вперед, оказавшись ещё глубже в реке. Не оборачиваясь на голос. За спиной уже раздавался плеск воды от шагов. Ближе и ближе. Нет, охотник не бежал за ней. Вавилова потянулась правой рукой к нагрудному карману за ножом, а левой вытащила лак для волос. Он так и остался без крышки с того времени, как она разводила огонь на кухне.
Её схватили за волосы, смакуя и растягивая слова:
«Да ты у нас глухая, кажется».
Вавилова замахнулась вслепую, острое лезвие рассекло кожу и мягкую плоть. Моментально, будто без сопротивления тканей, в отличие от линолеума и пластика, для которых нож предназначен. Мужик разжал ладонь с дикими матами, Вавилова развернулась и дрожащей рукой брызнула аэрозолем прямо в глаза щетинистому сумасшедшему. Как говорят охотники: «При нападении хищника вырваться можно, если ранить его морду». Всё, что можно было увидеть на мониторе при таком скудном ночном свете: щуплое тело, кожа на лице и шее в отвратительных лишаях, грязная борода и лысый череп. А теперь ещё обильная блестящая пленка от лака для волос на глазах.
Каннибал зажмурился, с желчной злобой и свистящим придыханием цедил каждую гадкую угрозу, вслепую шарил руками, пытаясь ухватить добычу, плеща руками речной водой в глаза, в то время как девушка уже убегала к берегу. Бас затих, раздался резкий всплеск. Не шаги. Что-то упало в воду. Вавилова не останавливалась. Не оборачивалась. Не кричала, чтобы не выдать себя. Тяжело поднимала она ноги в промокших ботинках, с оголенным окровавленным лезвием ножа в одной руке и баллончиком в другой. Послышался кашель, отхаркивания. Вероятно, мужик споткнулся о тяжелую канистру с водой на дне реки и от неожиданности хлебнул воды.
По скользкой глине и насыпи Вавилова пыталась выбраться наверх, на трассу Бугринского моста, освещенную и сверху, и снизу уличными светодиодными лампами. Нелегалы без браслетов вряд ли бы рискнули жизнью и стали преследовать её при свете фонарей и летающих дронах. По сыпухе ноги скатывались обратно, Вавилова распласталась и сползла на падающих камешках. Они издавали опасный сейчас для неё шорох. Вавилова попробовала ещё раз, всадив строительный нож по самую рукоять в сырую землю наверху, насколько хватало длины руки. Подтянулась и проделала это снова. Перемазанная глиной, мокрая по пояс она наконец выползла на шестиполосную трассу и побежала в сторону дома. Бежала она плоховато, теряя впустую энергию из-за отсутствия отточенной беговой техники, раскачивалась корпусом, шлепала носками ботинок по афальту. Ни единой машины, ни одного человека. Только пролетающие раз в полчаса патрульные дроны, которые теперь-то её засекли, хотя и без удостоверяющего личность браслета, и с перепачканным лицом. Без воды и без канистры.
Будут ли они стрелять на поражение? Как та веб-камера в мужчину, который съел моховый хлеб прямо в зале супермаркета.