Лавка Аваддона

Цифры могут быть друзьями, а могут стать врагами в медицине. Предлагаю решить знаменитую этическую задачу.

Вагонетка несётся по рельсам, к которым привязаны пять человек. Вы можете перевести её на запасной путь. К рельсам запасного пути привязан один толстый человек. Каковы ваши действия? Переключить или не вмешиваться? А если привязан не толстый человек, а неизлечимо больной? Ведь бывают в жизни случаи, когда не в наших силах остановить «поезд». Эту же задачу компьютер решил без колебаний, потому что для него всё просто: пять больше одного. Вот почему нельзя математическим алгоритмам доверять решение вопроса о жизни и смерти людей.

Герман Шорохов

Кто-то намеренно издевается надо мной. Слишком невероятно для простого совпадения. Сначала одна олимпиадная задача, которая припомнила мне провал, теперь другая, которая добила, как сапожный гвоздь в подошву. Начала искать в сети тексты предыдущих заданий, полученных от этого типа. Все, все, все до одной они олимпиадные за 2014 – 2016 годы. Никаких сомнений не осталось, что имею дело вовсе не с ребенком.

Он знает мои эмоциональные ямы и уязвимости. Знает меня настолько, что предложил видеозвонок, не сомневаясь, что испугаюсь и откажусь. Хитрый, умный и лично заинтересованный. В чём? Чего добивается? Что сдамся и отвечу: «Не могу решить»?

Бывший одноклассник, которому не дала списать? Препод? Тот доцентик, который сопровождал на финал олимпиады? Да нет, бред, вряд ли взрослому человеку, научному сотруднику есть дело до давно минувших событий. И зачем именно сейчас? Никто из моих виртуальных парней, с которыми рассталась, не знал про олимпиаду.

Или это мама кого-то подослала, чтобы окончательно убедить, что единственный путь для меня — в секретари. Она опирается на свои законы физики и утверждает, что без разумного вмешательства мой хаос будет лишь сильнее разрастаться, стану ещё более дезорганизованной.

Но если со мной играют нечестно, то не грех и самой читерить [60].

Слово в слово скатала решение с сайта, перевела в онлайн-переводчике, чтобы не тратить время на набор русского варианта текста вручную, вставила в документ, чуточку подкорректировала и отправила лжевосьмикласснику.

Можно было, конечно, удивить анонима и самой по видеозвонку связаться. Но король с королем не встречается [61], а в этой партии пока только противник теряет свои рублевые пешки. И как говорит мой любимый игровой персонаж Windranger: «Мне каждая монетка пригодится». Вот и пусть гонит деньги теперь за задачу.

Запустила бета-версию новой игры, ссылкой на которую поделился Ваня. Пока выполняла миссию, даже не заметила, когда именно поступили деньги. На двести семьдесят пять рублей из тысячи заказала острую вок-лапшу с курицей. Через час аппетитно съела доставленный поздний обед, приправив его своим любимым тайским перечным соусом шрирача. Для такого перечно-чесночного маньяка, как я, стандартной остроты всегда мало.

Весна для меня горячая пора, потому что с марта по июнь у разных групп заочников по очереди начинаются зачетные недели и экзаменационные сессии, а значит, им нужно закрыть все долги по контрольным, подготовить шпаргалки. Томск — город студентов, заказов туча. И лучше заработать по максимуму сейчас, потому что с середины июля до сентября наступит мертвый сезон. Поэтому сразу после обеда сажусь за заказы, но уже после выполнения второй контрольной, пронзает резкая боль под правым ребром. Такая, что сидеть невыносимо. Перебираюсь на диван с тетрадкой, полулёжа продолжаю решать. Всё сильнее давит и ноет в боку, растираю больное место, но без толку. Ворочаюсь, уже даже не пойму, где болит: то ли поясница, то ли правая почка, а может, это аппендицит.

Чудику бесполезно писать, раз сказал, что в его расписании больше половины технических предметов, типа программирования, математической статистики и квантовой физики. Комбо врач-программист для меня всё равно, что физик-романист.

Периодически пополняю запасы обезболивающих таблеток в косметичке из-за невыносимых предменструальных спазмов. Приняла одну пилюлю и укуталась в одеяло (постель сегодня ещё не убирала), тепло обычно помогает. Замерла и не шевелюсь. Пульсирует и стреляет. Пульсирует и стреляет. Одеяло кажется таким тяжелым, словно лежу на дне грузовика, а сверху мешки с картошкой. Или с помидорами? Когда я в детстве болела, родители разрешали мне спать вместе с ними в кровати. А мама поила чаем с брусничным вареньем. До школы не ходила в детский сад, потому что часто простывала, за мной присматривал прадедушка. А за ним никто не присмотрел перед смертью.

Мы навещали его раз в неделю. По пятницам. На телефонные звонки он не отвечал, плохо слышал и ходил медленно. Неизвестно, сколько он мучился перед смертью. Мама обнаружила его в кровати во время очередного визита и тут же выбежала, испугавшись трупного запаха. Меня не взяли даже на кладбище. Только на поминальный обед.

Каково это умереть, когда совсем никого нет рядом? Некому подержать тебя за руку перед последним предсмертным хрипом. И что толку встречаться с кем-то, заводить детей, внуков, дружить с соседями, если всё равно умираешь в одиночестве?

Тишина. Слышен лишь звук секундной стрелки старых прадедушкиных часов.

Просыпаюсь и не могу понять, сколько спала. Боль утихла, но я вся насквозь мокрая. На лице испарина, влажные волосы липнут к шее. И одеяло, и наволочка пропитались потом. Воспаление и озноб прошли.

Мне снился позорный школьный инцидент. В шестом классе я втихую взяла журнал и поставила себе четыре пятерки по русскому языку, чтобы за четверть не вышел трояк. Конечно же, учительница заметила, начала допрашивать при полном классе и сказала, что придется поставить пару двоек, чтобы вернуть всё на свои места. Вызвала маму. Одноклассники не забыли припомнить этот случай даже на выпускном.

Смотрю на старые часы, висящие над дверным проемом в зале, и ничего не понимаю. Неисправны что ли? Показывают больше десяти часов, а дома светло. Смотрю на дисплей телефона, и оказывается, уже утро следующего дня, а не ночь. Три пропущенных от Вани.

Чёрт, у меня же томатные кусты на улице остались ночевать. Бегу на балкон, распахиваю окно, а там дубак. Смотрю прогноз погоды на телефоне. Мороз. Вот же гадство. Температура ещё ночью упала ниже нуля.

Седьмое мая. Сто тринадцатый день эксперимента.

Прямо в майке и шортах бегу вниз в палисадник за горшками. Ну отлично, всё пропало. Листья заледенели, стебли перегнулись, словно их обварили кипятком. Реву, ощупывая крохотные помидорчики. Они твердые, но толку-то.

Несу горшки в квартиру. От болезненной слабости подташнивает, заложило уши и трясутся ноги. На улице мороз, но меня покрывает липкий пот. Боже, ну как я могла всё загубить под самый конец? Дура, дура, ду-у-ура. Что теперь скажу Ване? Он и так уже не лучшего мнения обо мне после всего, что случилось с Шизукой.

Сижу возле мёртвых кустов в коридоре на полу, в страшной панике ищу советы в интернете. По всем признакам верхняя часть мертва, но пишут, что кусты можно реанимировать, если срезать всю листву и стебли. Блин, но я же уже выложила отчет на этой неделе с налившимися плодами.

Падаю на диван, утыкаюсь лицом в подушку и реву. Всё испортила.

«Это всё из-за той зада-а-ачи, — шепчется мамин голос в моей голове. — Наказа-а-ание».

Как-то мы вдвоем с мамой возвращались из поселка от её студенческой подруги. И впервые увидели кукурузное поле, раньше у нас её не выращивали вот так. Мама остановилась, залюбовалась. Садилось солнце, а с другой стороны горизонта наступали драматичные тучи — нереально красиво, как в кино.

— Как думаешь поспела уже? — спросила у мамы.

— Пойдём посмотрим?

Никого поблизости не было, и мне захотелось побродить по этим кукурузным коридорчикам. Столько сцен ужастиков и мелодрам сняли в таких естественных декорациях. Взять хотя бы «Интерстеллар».

Внизу стеблей выглядывали сочные початки, расчехлила один из них, а там одно к одному солнечно-желтые зернышки. Отщипнула одно и в рот. Сладкие, сочные.

— Мам, смотри, никого. Давай хоть по две каждому наломаем?

Видно было, что она не одобряет, но засомневалась, поэтому я продолжила уговаривать:

— Ну смотри, сколько её здесь, что им от шести штук?

— А если каждый, кто проезжает тут мимо, так подумает?

— Ну, мамуль, ну пожа-а-алуйста.

Мама опасливо оглянулась по сторонам, а потом сдалась:

— Только быстро.

На маме была рубашка с длинными рукавами поверх футболки. Она сняла её и завернула початки, взяла под мышку, и мы засеменили к машине.

До Томска оставалось ехать сто с хвостиком километров. В дороге я всегда была маминым вторым штурманом, следила за навигатором на своём телефоне и подсказывала. На подъезде к городу погода испортилась, забарабанили крупные, частые капли по стеклу. На перекрёстке в маму въехал уазик — у него отказали тормоза на мокром асфальте. Мне на голову и шею полетели осколки стекла. Помню, как водила хотел ещё маму обвинить, пока она не позвонила в ДПС.

Мама сказала всего несколько слов, не глядя на меня: «Это нам за кукурузу».

И что теперь на следующей неделе прикрепить к отчету? На восстановление кустов уйдет неизвестно сколько дней, если они вообще оживут. Какого фи-и-ига я ввязалась в этот проект? Говорила же, что ни черта не умею. Ване нельзя сейчас рассказывать.

Единственный выход — купить готовую рассаду. Разве продают кусты уже с завязью или хотя бы цветущие? Блин, я ждала недели четыре от начала цветения рассады до оформившихся зеленых помидорок. До зачетной недели, возможно, и успею, но что фотографировать и сочинять всё это время? А может, этот Шорохов и не читает ничего.

В любом случае другого варианта у меня нет. Захожу на сайт садового гипермаркета, чтобы найти томатные кусты, похожие на мои. Там только цены и странные фотографии уже созревших помидоров, а как выглядит рассада не поймёшь. Заказывать вслепую слишком рискованно. Блин, придётся ехать самой. На форуме дачников узнаю, что частники торгуют хорошей рассадой на зеленом рынке на площади Южной. По словам форумчан, разбирают её моментально. Пешком туда никак, слишком долго.

Быстро запрыгиваю в черные свободные брюки и такого же цвета худи, беру карточку и несусь на автобусную остановку. Сначала поеду в гипермаркет, а если там ничего не найду, то на рынок. Хорошо хоть суббота, и не такие кошмарные пробки, потому что в будни спальный район рядом с Иркутским трактом, где я живу, буквально отрезан от остального города.

В садовом гипермаркете люди сошли с ума, будто и, правда, нас ждёт апокалипсис и голод, всё расхватали, столпотворение у касс. Остались кое-какие саженцы, цветы, но ни огуречной, ни томатной рассады уже нет.

Ещё десять остановок еду до площади Южной мимо Михайловской рощи. Столько людей здесь убили. В нулевых нашли изрезанные тела трех девушек. Позже какой-то бомж прикончил мужчину топором, а потом и свидетеля. А в апреле в соцсетях писали, что недалеко от входа появились надгробия, поговаривают, что раньше там хоронили домашних животных. Короче, жуткое место. Удивляюсь беззаботным приезжим студенточкам, которые и по роще на самокатах гоняют, и в Сосновый бор [62] с дуркой не боятся прогуляться, и даже в радиоактивном Зыряновском озере купаются.

Сегодня на улице холодно, может, и не будет никого с рассадой. Но хотя бы снег не валит. Нет, стоят всё-таки деревянные столы, ящики и пляжные зонты на случай осадков. И одни бабульки да дедульки высматривают, что купить. Это, конечно, не магазин тебе, у кого-то подписан и сорт, и даже упаковка от семян лежит, чтобы изучить характеристики растения, а у кого-то просто хаотично стоят лотки, ещё всё затянуто полиэтиленом, как в теплице.

Придётся спрашивать. Как же я это ненавижу. Смотрю на лица торговцев, ищу кого-то подобрее. Нет, этот мужик в камуфляжной куртке сидит на тряпочном стуле, скрестил руки на груди и зло смотрит в пол. Не пойду к нему.

А вот там бабуля в двух капюшонах упаковывает горшок с цветами в пакет женщине в синей куртке. Покупательница тоже в капюшоне. Ничего не вижу, никак не привыкну брать с собой очки. Линзы перестала носить, экономлю, у меня всего минус два, дома линзы не особо-то и нужны, оказывается. А вот на улице лица плывут на расстоянии двух метров. Подхожу ближе. Вот же подлость, покупатель — моя мама. И тут же замечает меня.

— О, а ты что здесь? Меня увидела? — Обнимает, целует и только потом расплачивается с бабулей. — А я вот петунии покупаю на балкончик. Папа в машине. Пойдём. Пообедаешь у нас. Совсем родители тебе не нужны стали, да?

На автомате киваю маме, а сама смотрю на рассаду помидоров за приоткрытой клеёнчатой створкой. Боже, на ней уже желтенькие цветы. Может быть, где-нибудь и кисть с зелеными пуговками появилась. Сердце кровью обливается, а я ухожу под руку с мамой в сторону папиной машины.

— Ну, Витуля, что молчишь? Как ты там? А как волосы-то отросли, — мама приглаживает пряди. — Хочешь сегодня зайдём к твоему мастеру?

Мотаю головой. Мне нужно как можно скорее вернуться сюда, на зеленый рынок, а не волосы стричь.

— Ну ладно, так тебе даже лучше. Такая девочка сразу. Только почему без шапки? — Натягивает капюшон мне на голову. — Как наш жених с первого этажа, а? И почему мы никак не можем попасть к тебе в гости?

Сажусь в родительскую Kia и будто язык онемел. Мне нужна та рассада.

— Вот это да! Пошла мама за цветами, а купила ребенка! Это ж какая там огромная капуста была, — папа, как всегда, шутит, улыбается широченной улыбкой и треплет меня за щеку с переднего сиденья.

Проворачивается ключ в замке зажигания, заводится двигатель. Ещё немногои мы уедем отсюда, а бабуля за день продаст всю свою рассаду.
___________
60  Читерить — хитрить, нарушать правила, использовать запрещенные программы, которые дают преимущество в компьютерной игре.

61  Шахматное правило, имеющее несколько ограничений: королю нельзя ходить под мат (невозможный ход), нельзя рубить короля королем; между королями всегда остается хотя бы одна пустая клетка; если на доске из фигур остались только два короля, то это партия закончилась вничью.

62  Поселок, примыкающий к Ленинскому району Томска, с бесконтрольной застройкой частными домами, здесь же находится Томская клиническая психиатрическая больница, где сидят, помимо пациентов, ещё и преступники, признанные невменяемыми. По рассказам томичей, больных иногда выпускают на выходные погулять по сосновым лесам.