Глава 16
Биоэтика — как бесконечная пружина, которую ученые растягивают с каждым столетием всё сильнее. И если в XIX веке медики вели споры, этично ли оперировать пациента, когда он без сознания, то «вчера» мы с вами видели, как нас добровольно-принудительно кололи, отказываясь нести ответственность за любые осложнения и летальный исход. Мы бы вмиг поседели, если бы сейчас заглянули за ширму медицинских экспериментов, разрешенных в будущем.
Что недопустимо сегодня, станет приемлемо завтра и неоспоримой директивой послезавтра.
Герман Шорохов
Дата в верхнем левом углу экрана 06-08-2029 9:00.
Вавилова вновь к экспериментальной палате № 9. Врач опускает подобие шлема с проводами на её голову.
— И-и-и в последний раз, — мужчина что-то написал стилусом на планшете и показал испытуемой.
— Я же сказала «нет». Не могу. Мне это нужно. Вам что тупо лень? Или Вы врач, который не верит в собственный же проект?
— Ч-ш-ш, — приструнил её Иван Петрович.
— Зачем Вы заставили меня дышать угарным газом в прошлый раз?
— Не убежала бы из кабинета с криками о помощи, рассказал бы ещё тогда. Нужно было найти продолговатый мозг. Он отвечает за базовые функции: дыхание, кровообращение и-и-и рвоту, например. Не стал предлагать тебе представить, что тонешь, ты ведь чувствовала себя космонавтом в томографе. И-и-и это был не угарный газ. Кислорода в той смеси предостаточно.
— Как к Вам? По имени отчеству? — спросила Вавилова.
— Вот уж последнее, что мне нужно, так это Такой-то Секоич. Док, и всё. Сейчас откалибруем частоту стимуляции, по карте мозга сориентируемся и приступим к твоей первой «смерти», — Док деловито включил монитор над кушеткой, открыл результат ФМРТ мозга Вавиловой с обозначенной амигдолой, голубым пятном и продолговатым мозгом, затем нажал на кнопку.
— Ой, ой, что происходит? — испытуемая потянулась к глазам, начала их тереть, моргать.
— Что? Зрение пропасть не должно, — прищурился врач, хотя и так был в очках.
— Да нет же, Ваши нос и глаза... Они... Они стекают куда-то, как воск какой-то, — паниковала Вавилова и хотела снять с себя шлем.
— Хм-м, оригинально работает под стимуляцией твоя веретенообразная извилина. По идее, должна была не узнать меня, а тут такой сюр. Ошибочка вышла, сейчас сдвинем чуточку в сторону. Во-о-от так.
— Что это было? Вы умеете хотя бы обращаться с прибором? Как можно тут перепутать? Прикалываетесь что ли? — Вавилова ещё пуще запаниковала, держалась за шлем, будто желая его снять.
— Это же тебе не компьютерные разъемы — раз и всё. Череп тебе не вскрывали для большей точности. Мозг, знаешь ли, не отливали в одинаковой силиконовой форме. Хотя зоны и расположены приблизительно одинаково, архитектура и размер всё-таки у каждого уникальный.
— И как люди будут постоянно носить такую огромную фигню на голове? Ольга Георгиевна сказала, что ничего сверли... — Вавилова резко замолчала на полуслове.
— Ха, это она так сказала? — сардонически хмыкнул врач. — Как тихо-то стало. Наконец-то. Вот же... козел... что творит? Почему... я не могу... говорить? — Читал Док слова с экрана монитора. — Говорить ты не можешь, потому что низкочастотная транскраниальная стимуляция подавляет сейчас речевой центр в твоем мозге, чтобы не отвлекала меня от работы. И да, благодаря BCI [58] мысли можно декодировать в текст. Первых успешных результатов в подобной коммуникации добились больше десяти лет назад с парализованными людьми. Так что потише там думай. Руки и ноги обездвижим. Оборудование дорогое, моя жизнь ещё-ё-ё дороже. Мало ли чего, — Док пристегнул ремешки на запястьях, щиколотках и поясе Вавиловой. — Страшно? Угу-у, кожно-гальваническая реакция говорит, что стра-а-ашно.
Врач нажал кнопку на стене, затем уселся на стул рядом с кушеткой и беззаботно начал листать что-то на планшете, пока Вавилова дергала головой.
В кабинет вошёл веснушчатый паренёк с рыжими волосами, стянутыми на затылке в хвостик, в медицинской форме медбрата, небольшого роста, но с сильными, мускулистыми плечами и предплечьями:
— Уже начали? — он энергично намыливал руки.
— Да нет ещё, — зевнул Док, играя крестиком на шее, двигая его вдоль цепочки, как вагонетку по канатной дороге.
Врач оброс неаккуратной щетиной со времени прошлого визита Вавиловой и, скорее всего, не причесывался сегодня.
— А что головой дергает? — парень не отрывал глаз от Вавиловой, даже не смотрел на собственные руки.
— Паникёрша. Что с неё взять, — сказал Иван Петрович, обработал руки антисептиком и надел резиновые перчатки. — Готовь реанимационный набор. Начинаем.
В экспериментальной палате №9 раздается механический женский голос: «Смерть наступит через десять минут».
«Тест №1 коммерческого пакета «Instant» [59] для клиентов с высокой чувствительностью и низким интервалом переносимости. Так, подаю импульс на амигдолу, — комментирует свои действия Док. — Прекращаю стимуляцию моторной коры».
Рыжий ассистент следит за показателями жизнедеятельности на верхнем мониторе:
— Пульс растёт. Систолическое давление сто сорок.
Датчики от сенсорного костюма испытуемой ведут запись электрокардиограммы. Вавилова жадно и глубоко глотает воздух, словно послушная роженица во время схваток, кисти рук и ступни мелко дрожат, лицо побледнело, губы серо-голубого оттенка.
«Пять минут до смерти», — сообщает спокойный механический голос.
— Тахикардия. Систолическое — двести.
«Голова. Голова. Холодно. Воздух. Мало воздуха. Убьют. Убьют», — невысказанные слова Вавиловой бегут строкой внизу экрана.
— Приготовиться к забору крови из вены, — командует Док. — Идём с опозданием.
— Температура падает. 35.2 градуса. Брадикардия. Пятьдесят ударов. Сорок пять.
На таймере программы смерти уже нулевые значения, должна была наступить смерть, но испытуемая ещё жива.
У Вавиловой начались судороги, а поток слов из сознания прекратился.
— Кровь, — врач говорит одно лишь слово, а рыжий тут же наполняет шприц бордовой жидкостью из вены испытуемой.
Вавилова хватает ртом воздух, будто тонет.
— Тридцать пять ударов в минуту. Агональное дыхание, — ассистент заметно паникует. — Фибрилляция. Она без сознания!
«Продолжать», — раздается знакомый хриплый командный женский голос из динамика палаты. В этот раз уже человеческий, а не машинный.
— Это убийство, — бормочет Док, — начинаю сердечно-легочную реанимацию.
— Рано! Отставить, — рявкает всё тот же голос из динамика, но врач и не думает останавливаться, подносит дефибриллятор.
— Пульса нет, — констатирует рыжий.
___________
58 В настоящее время мысли не напрямую декодируются в текст, а парализованный человек управляет силой мысли курсором и так печатает текст, например, в мессенджере. Предваряется это обучением приложения верно распознавать сигналы от нейронов мозга. Но уже сейчас компания Илона Маска Neurolink испытывает имплант N1, который вместе с большим количеством электродов в считанные минуты и с высокой точностью способен вживить в мозг робот-хирург. После операции пациент, по словам Илона Маска, в тот же день сможет покинуть клинику, а новая технология позволит в будущем владельцу чипа передавать музыку прямо в мозг, общаться телепатически, играть в компьютерные игры с помощью мыслей и даже передавать эмоции таким же «чипированным» людям.
59 Instant — с английского означает «мгновенный».