Глава шестая
(От лица Ахилеса)
Тот вечер был похож на все остальные. Я сидел в своем кабинете, отчаянно пытаясь сосредоточиться на делах, но моя голова была занята только одной мыслью — Каталеей. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной возникал её образ: её стройная фигура, её потрясающие зелёные глаза, которые, казалось, могли бы рассмотреть всё в этом мире, и её волосы, которые касались плеч, как шёлк. Всё в ней было настолько совершенны, что я ощущал, как в груди затихает лёгкая тревога.
И тут, когда я наконец вспомнил тот момент, когда она разговаривала с Андреа, почувствовал, как эта тревога перерастает в нечто другое — что-то более тёмное и удушающее. Я наблюдал за ними, не скрывая своей зависти. Как легко он говорил с ней, как его взгляд скользил по ней... Он не знал, что это всё было уже моё. Всё. Каталея принадлежала мне, и только мне. Я должен был быть тем, кто держит её рядом с собой, тем, кто дарит ей внимание и заботу, а не кто-то, кто легко может зайти в её жизнь.
Я пытался выдохнуть, но чувство ревности было невыносимым. Когда она повернулась ко мне, и в её глазах снова появилось это спокойствие, я почувствовал, как у меня по спине побежали мурашки. Я не мог успокоиться. Внутри меня было нечто, что требовало того, чтобы я немедленно действовал, чтобы в мире больше не было никого, кто мог бы быть ей интересен.
Я знал, что нужно действовать. И вот я уже сидел в своей машине, не позволяя ни одному чувству вырваться наружу, решив, что не могу просто так отпускать её. Я вычислил её адрес через своего друга, а теперь ехал туда, не чувствуя угрызений совести. Это был мой ход. Мой способ быть рядом с ней, даже если она не просила меня об этом.
Приехав, я заметил её. Она шла по улице, как обычно, со своей грацией. И, как только я увидел её, чувство собственничества, которое в последнее время становилось почти болезненным, снова охватило меня. Всё в ней было совершенным — её походка, её образ, даже её волосы, которые развевались на ветру, словно я сам был их источником. В этот момент я понял: она была не просто женщиной. Она была частью меня. Всё, что я чувствовал, касалось её, и никто не мог, и не должен был, даже приближаться к ней.
Я последовал за ней, держась на расстоянии, наблюдая, как она направляется в магазин. Её движение было плавным, но в какой-то момент она повернулась и, кажется, заметила меня. В её глазах мелькнуло раздражение, когда она поняла, что я её преследую.
— Ахилес, что ты здесь делаешь? — её голос был полон возмущения, и я почувствовал, как она пыталась скрыть свои эмоции. Но я знал её слишком хорошо, чтобы не понять, что это её раздражает.
Она повернулась ко мне, её лицо выражало смесь недоумения и гнева. Я, тем временем, подошёл ближе, сдерживая в себе бурю эмоций.
— Я за тобой следил, — произнёс я, чуть ли не с улыбкой. — Не хотелось, чтобы ты столкнулась с чем-то неприятным на пути в магазин.
Она сдвинула брови, как будто не веря в мои слова.
— Ты следил за мной? Ахилес, это... это не нормально! Ты не имеешь права так поступать!
Я почувствовал, как в груди начинает закипать ярость, но сдержал её. Почему она не понимала, что я просто защищаю её? Что я не могу позволить кому-то вмешиваться в её жизнь?
— Я имею право, — произнёс я, сдерживаясь, но моё сердце ускорило свой ритм. — Ты — моя ответственность. И никто не будет на твоём пути, если я смогу этому помешать.
Её глаза вспыхнули.
— Ты что, с ума сошёл?
Она сделала шаг назад, но я не собирался её отпускать. Я подошёл ещё ближе, останавливая её движение взглядом.
— Ты не понимаешь, Каталея, — я говорил, всматриваясь в её лицо, словно пытаясь проникнуть в её душу. — Ты — всё, что у меня есть, и я не позволю никому угрожать этому. Ты — моя.
Она сжала губы и повернулась, но я не отступил.
— Прекрати, — её голос был уже мягче, но в нём не было страха. Она не понимала, что эта борьба была не за что-то, а за неё.
— Я не могу, — произнёс я, чуть наклоняясь к ней, чувствуя её запах, который сводил меня с ума. — Ты не понимаешь, как сильно я тебя хочу.
Она сделала ещё шаг назад, но я не мог остановиться.
— Ты не можешь просто так уйти, — произнёс я, и в этот момент не оставалось никакого сомнения: я буду бороться за неё, несмотря на её слова, несмотря на её желания.
Теперь, когда она была так близко, я понимал, что не отпущу её.
Каталея отступила ещё шаг назад, глаза её были полны решимости, но также в них я заметил что-то другое — маленькое сомнение, неуверенность. Она стояла передо мной, словно пытаясь понять, что происходит между нами, но я знал, что эта борьба не закончится быстро. Я не собирался её отпускать, и мне было всё равно, как сильно она будет сопротивляться. Это было гораздо больше, чем просто желание. Это было нечто гораздо более глубокое, что не могла бы понять ни одна другая женщина.
— Ахилес, ты не можешь так со мной вести себя, — её голос был едва слышен, но я чувствовал в нём напряжение. Она пыталась вернуть контроль, но я уже не мог и не хотел его отпускать.
Я сделал ещё один шаг вперёд, почти касаясь её. Моё сердце билось всё быстрее, а в голове снова прокручивались образы — как я держу её за руку, как чувствую её дыхание рядом с собой. Она была моим смыслом, и я не мог оставить её ни с кем, никому. Всё это было моё, и я буду защищать это.
— Почему ты не понимаешь, Каталея? — прошептал я, подходя ещё ближе, чтобы почувствовать её аромат. — Ты — моя. Моя, в каждом смысле этого слова.
Её губы задрожали, и я заметил, как она пытается сдержать эмоции. Но я не мог остановиться, уже не мог. Я почувствовал, как она меня боится, и в этом не было ничего страшного. Напротив, это подогревало мою одержимость. Я должен был держать её рядом, защищать её, быть тем, кто она заслуживает. Никто не имеет права так близко подходить к ней.
— Ты не можешь просто взять меня и заставить... — её слова звучали как протест, но в её голосе я слышал что-то другое — сомнение, страх, но и маленькую искру желания.
— Я не пытаюсь тебя заставить, — я взял её за руку, ощутив её лёгкое сопротивление. — Я хочу, чтобы ты сама поняла, как это должно быть. Ты и я — это единственный правильный путь.
Она пыталась вырваться, но я сжал её руку чуть сильнее, заставляя её остановиться. Её взгляд стал ещё более решительным, но я видел, что она не может скрыть того, что внутри её разгорается то же самое пламя, что и во мне. Я был уверен, что она чувствует это. Мы оба знали, что мы связаны, но она всё ещё пыталась сопротивляться.
— Ахилес, отпусти меня. Это не правильно, — её слова были едва слышны, но я видел её нервозность.
Я почти не слышал её, моё сердце было заблокировано всем остальным. Я хотел только одного — чтобы она признала, что она принадлежит мне. Чтобы она осознала это.
— Я не могу, Каталея, — тихо ответил я, моё лицо было так близко к её, что я мог чувствовать её дыхание. — Ты не можешь уйти от меня. Ты не сможешь уйти от меня.
Её лицо выражало ярость, но в этом выражении было нечто большее — непонимание и желание, которое она не могла скрыть. И в этот момент я понял, что она уже частично принадлежала мне. Даже если она не готова признать это, я знал, что всё между нами уже не будет прежним.
Она снова попыталась вырваться, но я не мог её отпустить. Я хотел её сейчас, и я не позволю ей уйти. Я сделаю всё, чтобы она стала моей, и это было не просто желание — это была моя одержимость.
— Ты не можешь продолжать так, — её голос стал слабее, почти отчаянным, и я почувствовал, как её сопротивление слабеет.
Я приблизился к её губам, готовый ощутить их тепло, но вдруг она резко отстранилась, её глаза пылали. Она сделала шаг назад, и на её лице появилось выражение, которое я не видел прежде — решимость.
— Ты ошибаешься, — произнесла она с холодом, что-то в её голосе изменилось. — Я не твоя собственность. Ты можешь пытаться держать меня, но ты не вправе решать за меня.
Её слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как в груди сдавило. Я наблюдал за её лицом, которое теперь было закрыто и решительно настроено. Она была сильной, и я знал, что её не сломить так легко.
Но в этот момент я осознал, что всё, что она сказала, было не более чем пустыми словами. Я всё равно буду рядом. Я буду бороться за неё, несмотря на её сопротивление.
Я сделал шаг вперёд, но она, не говоря ни слова, развернулась и ушла.
Она была моей, и я это знал.
Я не мог остановиться. Я следил за ней, шаг за шагом, издалека, почти незаметно. Она шла уверенно, не оглядываясь, как будто уже знала, что я за ней. Но я был рядом, как тень, не давая ей возможности забыть, что я здесь. Всё было так тихо, только шорох её шагов на асфальте, и мой дыхание, которое я пытался скрыть, следя за каждым её движением. Я не мог не восхищаться её грацией — как она уверенно шла по улице, как её волосы чуть колыхались от легкого вечернего ветра.
Её фигура была, как всегда, изысканной, а каждый шаг казался мне приглашением. Я не мог позволить себе забыть её, забыть о ней даже на секунду. Она была тем, чем я дышал.
Мы двигались в сторону её дома, и я продолжал следовать за ней. Когда мы подошли к её подъезду, она вдруг остановилась, как будто почувствовала меня за спиной. Я был всего в нескольких шагах от неё, и, не выдержав, подошёл ближе, чтобы быть совсем рядом.
— Ты ведь всё это время шла в курсе, что я рядом? — спросил я тихо, чуть приподняв уголки губ.
Она не ответила, только продолжила двигаться вперёд, как если бы я был просто ещё одним прохожим. Но я знал, что это не так. Она чувствовала моё присутствие, и я был уверен, что она ждала, что я подойду.
Как только мы дошли до подъезда, я взял её за руку, прижав её к стене с едва заметным усилием, но достаточно крепко, чтобы она не могла уйти. Я смотрел на неё, и в этот момент всё внутри меня сжалось.
— Ну что, Каталея, не хочешь пригласить меня на чай? — моё дыхание было близким, и я следил за её реакцией, но её взгляд был холодным, непреклонным.
Она дернула плечом и, не глядя на меня, твёрдо ответила:
— Ты не должен быть здесь, Ахилес. Это не правильно. И ты знаешь это.
Я почувствовал, как её слова проникают в меня, но не оставляют никакого следа. Она была права, но это не имело значения. Она не могла меня оттолкнуть. Она не могла остановить то, что происходило между нами.
— Я не собираюсь уходить, — ответил я, опуская взгляд на её лицо. В её глазах была решимость, но было что-то ещё — что-то, что я уже видел раньше. Я был уверен, что она чувствует меня.
Она посмотрела на меня с такой твердостью, что я почувствовал, как её напряжение растёт. Но я не мог оставить её так. Она была моей. И я собирался это доказать.
— Ты не можешь продолжать это, Ахилес, — её голос стал чуть тише, но я всё равно слышал в нём отчаяние.
Я сжал её руку чуть крепче, не отпуская.
— Ты ведь понимаешь, что это не просто так. — я наклонился чуть ближе, и наши губы были так близки, что я мог почувствовать её дыхание. — Ты мне не откажешь, Каталея.
Она молчала, но я чувствовал, как её тело напрягается, как её руки сжимаются в кулаки. Она хотела сопротивляться, но я не знал, что было сильнее — её страх или её желание. Но я был уверен в одном: в этом моменте она была так же одержима мной, как и я ею.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я ушёл, правда? — шептал я, наклоняясь к её шее.
Она резко оттолкнула меня, её плечо ударилось о стену, а её глаза вспыхнули яростью.
— Я сказала, уходи, Ахилес! — её голос был таким сильным, что я на секунду замер.
Но я не отступил. Я стоял там, глядя на неё, и видел, как её дыхание стало тяжёлым. Она была в борьбе, и я знал, что эта борьба не закончится так просто.
Я наконец отпустил её, но не на долго.
— Мы ещё поговорим, — сказал я тихо, но достаточно уверенно, чтобы она знала: я буду рядом, несмотря ни на что.
Она выдохнула и сделала шаг в сторону двери, но, прежде чем войти, обернулась.
— Не пытайся следить за мной больше, — её слова были сдержанными, но в них был страх и решимость.
Я кивнул, зная, что не смогу уйти. И она это знала.
Я наблюдал, как она в последний раз взглянула на меня, затем исчезла за дверью подъезда. Я стоял ещё несколько секунд, не в силах оторвать взгляд от её тени, исчезающей в темноте. Что-то внутри меня тяжело сжалось, но я знал, что не могу остановиться. Она была моя. Всё, что она делала, её слова — всё это было лишь попыткой сохранить дистанцию, но я знал, что эта дистанция с каждым шагом будет сокращаться.
Я медленно развернулся и ушёл, но мысли об этом моменте не покидали меня. Как же она меня пугала своей решимостью. Я хотел показать ей, что я — не тот, кто уйдёт по первому её слову. Она могла быть сильной и независимой, но я был готов играть по своим правилам. Я был готов показать ей, что её сопротивление только подогревает моё желание.
На следующее утро я снова сидел за компьютером и перебирал сделки которые нужно решить в ближайшее время. и как обычно, думаю о ней. о моем нежным цветочке. Я был нервозен, раздражён, но не показывал этого. Моя реакция на её отказ, на её холодность была самой настоящей пыткой. Но с каждым моментом, когда я видел её, я понимал, что не могу оставить всё это так. Всё, что я хотел, — это быть рядом с ней, сделать её своей. И несмотря на её холодность, я знал, что она не сможет устоять. Я не мог отпустить её.
Когда я сидел в своём офисе, взгляд невольно скользил к телефону. Я уже не мог ждать. Я решил, что снова буду рядом. Она не уйдёт от меня. Я знал, что она занята. Она привыкла быть строгой, профессиональной, сдержанной. Но я знал, как пробиться сквозь её фасад, как заставить её обратить внимание на меня. Это было просто вопросом времени.
Внезапно я не мог больше сосредоточиться. Я отложил документы и взглянул на экран телефона. Тот самый момент. Я знал, что должен действовать, и сейчас — это время. Протянув руку, я быстро набрал её номер, но затем передумал. Напишу ей. Коротко. Прямо.
Словно под действием какого-то внезапного импульса, я написал:
«Не хочешь поужинать сегодня вечером? Я знаю, что ты устала, но поверь, ты заслуживаешь отдыха.»
Через несколько секунд пришёл ответ. Она была на связи. Она читала мои сообщения.
«Я планировала встретиться с братом. Не думаю, что получится.»
Я, не теряя времени, продолжил:
«Забудь о плане с братом. Ты же знаешь, что я могу быть намного более интересным собеседником. Дай себе шанс расслабиться.»
Я знал, что она не сможет долго сопротивляться. В ответ пришло лишь несколько минут тишины, а потом её сообщение:
«Ладно. Хорошо, я согласна, но только если ты обещаешь, что не будешь меня держать до поздней ночи.»
Я почувствовал, как в груди что-то сжалось от удовлетворения. Я снова получал её внимание. И теперь, я был готов на всё, чтобы она больше не ускользала.
«Конечно, только тебе под силу удержать меня в пределах разумного времени. Я буду ждать у ресторана в 7.»