часть четвертая
(от лица Ахилеса)
Я вышел из офиса позже, чем планировал. День выдался напряжённым: переговоры с инвесторами, звонки, разбор документации. Всё шло по намеченному плану, но меня это раздражало. Я никогда не любил рутину. Предсказуемость убивает азарт, а я слишком давно жил в мире, где каждое движение — шаг вперёд или назад, но никогда на месте.
Ко мне подошёл Маттео, выглядевший чересчур довольным.
— Ты сегодня чем-то особенно занят?
Я мельком взглянул на него, забирая со стола часы.
— Если хочешь что-то предложить, говори.
— Фабрицио приглашает тебя в свой ресторан. Говорит, хочет обсудить пару рабочих вопросов.
Фабрицио Россо — старый партнёр семьи, владелец сети элитных ресторанов. Он всегда знал, когда и где нужно оказаться, чтобы получить выгоду.
— Рабочие вопросы? — хмыкнул я, надевая пиджак. — Он просто хочет напоить меря дорогим вином и похвастаться новой картой блюд.
— Не вижу в этом ничего плохого, — пожал плечами Маттео. — Тем более, тебе не помешает развеяться.
Я взглянул на него, прищурившись.
— Развеяться?
— Ты ходишь злой, как чёрт.
— Не смеши меня.
— Ладно, ладно. Но всё же поехали. Откажешься — Фабрицио обидится.
Я вздохнул.
— Ладно.
Маттео усмехнулся, явно довольный своей победой.
⸻
Когда я приехал в ресторан, там уже было полно людей. Всё утопало в мягком свете дорогих люстр, воздух был наполнен тонкими ароматами специй и вина.
— Ахилес! — раздался громкий голос.
Фабрицио, как всегда, был чересчур эмоциональным. Мы пожали друг другу руки, обменялись парой дежурных фраз, после чего он сразу перешёл к делу.
— Я хочу обсудить с тобой один проект. Это может быть выгодно для нас обоих.
Я молча кивнул. Фабрицио знал, что я не люблю пустых слов. Если он что-то предлагает, значит, это действительно стоящее.
Мы сели за барную стойку, заказали виски. Разговор шёл в привычном темпе, но я чувствовал, что моё внимание где-то в другом месте.
Было странное чувство. Будто что-то должно было случиться.
Я почувствовал это прежде, чем увидел.
Словно напряжение в воздухе сменилось на электрический заряд.
Мой взгляд скользнул по залу.
И тогда я увидел её.
Каталея.
Она сидела у окна, её профиль мягко освещался тёплым светом ламп.
Её губы тронула улыбка, когда она слушала своего спутника.
Спутника.
Моё дыхание на мгновение сбилось.
Кто он?
Почему она с ним?
Почему смеётся?
Грудь сдавило раздражение.
Я едва заметил, как сжал бокал в руке.
— Ахилес? — голос Фабрицио вернул меня к реальности. — Ты слышал, о чём я говорю?
— Нет, — отрезал я.
Я не мог оторвать взгляда от Каталеи.
Она подняла голову и...
Наши глаза встретились.
Я увидел, как её улыбка исчезла.
Как лёгкая расслабленность сменилась напряжением.
Она узнала меня.
Но не отвела взгляд.
Я медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.
Интересно.
Я ещё раз скользнул взглядом по её спутнику.
Если он её любовник — я его уничтожу.
Я откинулся на спинку стула, позволяя уголкам губ изогнуться в холодной усмешке.
И если она думает, что может сидеть напротив меня, делать вид, что не замечает, и продолжать свой чёртов ужин...
Она ошибается.
Ошибается очень сильно.
Я почувствовал, как нарастает внутреннее напряжение. Всё, что происходило вокруг, теперь стало для меня лишь фоном. Её улыбка, её взгляд, её поведение — всё это было частью игры, которую она, возможно, и не осознавала. Но я чувствовал, как её невидимая связь с тем мужчиной угрожала моей собственной реальности.
Фабрицио продолжал болтать о бизнесе, но я уже не слушал. Мои глаза не могли оторваться от неё.
Она сидела прямо напротив меня, разговаривая с этим типом с таким лёгким выражением лица, как будто всё в её жизни было просто и несложно. Это раздражало меня.
Почему она так расслаблена с ним? Почему её глаза не искали меня в толпе? Почему она не видела меня так, как я её?
Мужчина, с которым она сидела, что-то сказал, и она рассмеялась. Смех. Тот самый звук, который был не предназначен мне.
Я пододвинул стул и встал, не скрывая своего раздражения.
Фабрицио заметил это и поднял бровь.
— Ты куда?
— Придется перенести встречу, прошу прощения Фабрицио, появились неотложные дела.
И не дослушав его, просто встал ближе к этой «парочке». Налил себе ещё виски и обернулся в их сторону.
чувствую, как виски приятно согревает горло, но все равно как то было внутри меня холодно. Я пытался сосредоточиться на том, что происходит вокруг, но мои мысли и глаза снова и снова возвращались к ней.
Я обернулся, но не успел сделать и шаг к их столику, как заметил, как она подняла взгляд. Мгновенно я застыл, потому что её глаза встретились с моими, и на мгновение мне показалось, что мир вокруг нас замер. В её взгляде не было того интереса, который я так хотел увидеть, но была любопытная тень чего-то другого. Она как будто заметила моё присутствие, но её реакция была сдержанной, и, возможно, даже немного равнодушной.
Её собеседник заметил этот взгляд, и что-то в его поведении изменилось. Он сдвинулся на стуле, словно пытаясь привлечь внимание Каталеии. Я почувствовал, как во мне нарастает агрессия.
Он что, собирается встать и подойти к ней? Далеко не лучший выбор, парень.
Яркие огни в ресторане тускнели в моих глазах, когда я увидел, как этот Ублюдок сделал что-то — едва заметное движение, которое не укрылось от моего внимания. Он слегка наклонился к моей ведьмочке, какой-то жест, не слишком явный, но достаточно четкий. Рука, касающаяся её плеча, его смех, который, по всей видимости, был чуть более тёплым, чем обычно.
Какого черта?!
Я знал: это не просто дружеское общение.
В моей груди что-то сжалось. Это была не просто ревность. Это была ярость. Я не мог позволить этому продолжаться.
Я сделал быстрый шаг вперёд, хотя ещё несколько мгновений назад не знал, что буду делать. У меня не было планов, только желание остановить это. Я почувствовал, как закипаю изнутри, когда понял, что буду делать.
Подходя к их столику, я почувствовал, как взгляд этого незнакомого мне мужчины встречает меня. Он не удивился, он, кажется, знал, что я подойду. Всё слишком быстро становилось ненормально. Я не знал, что ожидать от неё, но хотел быть уверен, что не позволю этому мужчине приблизиться. Я подошёл с лёгкой ухмылкой, будто всё было по-прежнему.
— Добрый вечер, — сказал я, стоя рядом с их столом. Мой голос был спокойным, но в нём звучала холодная решимость. — Не возражаете, если я присоединюсь? — добавил я, глядя сначала на Этого, который вскоре станет не жильцом, если не уберет свои лапы, а потом на неё.
Мужчина вздохнул, словно понимал, что это не просто случайность, и слегка откинулся назад, давая мне больше места. Я посмотрел на Каталею, ожидая её реакции, и мне показалось, что её лицо не выразило ни удивления, ни недовольства. Она, наоборот, сидела так, словно могла бы его ожидать.
— Ахилес, — сказала она с лёгким, небрежным тоном. — Я не ожидала вас здесь.
Её слова были осторожными, но взгляд, который она мне бросила, был... не знаю, как его описать. Может быть, она ощущала такую же напряжённость, как и я. Может быть, она тоже что-то чувствовала. Но на лице не было ни страха, ни радости. Лишь нейтральность.
Я не мог сказать, что её реакция меня обрадовала. Это только усугубило моё чувство, что я нахожусь в чуждой мне ситуации. Чуждой и опасной.
— Я как раз проходил мимо, — сказал, не скрывая своих намерений остаться. — Раз уж встретил знакомое лицо, не мог пройти мимо.
— Мы тут как раз разговаривали о новых проектах, — Лоренцо попытался продолжить разговор, но Ахилес был настроен на другую волну.
— Я тоже не прочь поговорить, — сказал Ахилес, садясь за стол. Его взгляд был сосредоточен на Каталее. Он не мог не заметить, как она слегка напряглась, когда он присоединился к ним. — Надеюсь, не нарушаю вашего вечера, — Попытался сделать более добродушное лицо, но внутри меня снова закипала ревность, словно какой-то подталкивающий механизм, который не мог успокоиться.
Теперь я сидел между ними. Ближе к ней, чем к нему.
Мужчина напротив Каталеии, не выдержав тишины, наконец, заговорил.
— Я - Лоренцо, — он протянул руку, и Ахилес пожал её, не отпуская взгляда от Каталеии.
Она немного вздрогнула, заметив напряжённость в атмосфере, но ничего не сказала.
— Лоренцо, — сказал Ахилес, переводя взгляд на мужчину. — Интересное имя. Я Ахилес,приятно познакомиться.
Но его внимание было уже полностью сосредоточено на Каталее. Он чувствовал, как её взгляд снова уходит в сторону, и это сводило его с ума.
Я наблюдал, как Лоренцо внимательно осматривает меня, и понимал, что его взгляд проникает глубже, чем просто любопытство. Он, кажется, не мог оставаться равнодушным к тому, что происходило за этим столом. Я почувствовал, как его интерес усиливается, и это вызвало во мне какую-то нервозность, которую я обычно не испытывал. Он явно что-то замечал, но пока держал свои мысли при себе.
— Так кто он, Каталея? — спросил он, с легким намеком в голосе, и его глаза не отрывались от меня. — Ты не упоминала, что у тебя есть знакомые такого типа.
Я почувствовал, как она замерла, её взгляд скользнул ко мне, прежде чем она снова обратилась к Лоренцо. Я оставался спокойным, наблюдая за её реакцией. Мало кто умел скрывать свои эмоции так же мастерски, как она, но я знал, что она чувствовала напряжение.
— Ахилес Дюваль, — представился он, бросая взгляд на Каталею, которая не заметила его подхода.
— Ах, Дюваль... — повторил Лоренцо, пытаясь вспомнить, где они могли встретиться. — Каталея упоминала о тебе. Ты тот самый из клиники?
Ахилес чуть напрягся, но постарался сохранить спокойствие.
— Да, мы с Каталеей знакомы. Я её пациент.
Лоренцо, не ожидая этого ответа, посмотрел на Каталею с любопытством, а затем снова на Ахилеса.
— О, это ты тот, кто посещает её сеансы? Ну что ж, приятно познакомиться. Не подумай, я не имел в виду ничего плохого, просто... она редко говорит о своих пациентах.
Лоренцо явно не был готов оставить всё так просто. Его взгляд продолжал беспокойно скользить между мной и её, и я чувствовал, как его подозрения становятся всё сильнее. Но я не собирался раскрывать карты, как и она. В конце концов, я был здесь по своим причинам, и они не касались её знакомого.
Тем временем, я почувствовал, как лёгкая ревность снова накрывает меня. Я не мог понять, почему её смех, её лёгкость с этим мужчиной заставляли меня кипеть изнутри. Но я уже знал, что я не мог позволить себе оставаться в стороне. Я должен был быть рядом. И, возможно, не просто рядом.
В какой-то момент, пока Лоренцо продолжал допрашивать Каталею и меня, я почувствовал, как внутри меня что-то начинает рваться. Каждое её слово, каждое движение её тела, её взгляд — всё это как будто поглощало меня, заставляя забывать обо всём остальном.
Её смех, легкий, с нотками улыбки, когда она обращалась к Лоренцо, вызывал у меня странное чувство, почти физическую боль. Казалось, что всё вокруг меня замедлилось, и только она оставалась настоящей, живой, неподвластной. Она — как магнит, и всё в мире тянулось к ней. И я, каким бы сильным ни был, не мог этого контролировать.
Не отрывая взгляда от неё, я сжал свой стакан с виски, пока не почувствовал, как ледяная масса под пальцами начала плавиться. Я знал, что в этот момент у меня было два выбора: либо уйти, либо пойти дальше, войти в её мир и захватить его, чтобы никто, даже её этот знакомый, не мог вмешаться.
Мои глаза, все мысли были сосредоточены только на ней. Я не слышал, что они говорили, мне было безразлично всё, кроме неё. Каждый её жест, каждый взгляд, каждое слово меня затягивало всё глубже. Я чувствовал, как сердце бьется быстрее, дыхание сбивается. Это было странное чувство — не просто влечение, а настоящая одержимость. Как будто что-то внутри меня заставляло меня не просто хотеть быть рядом с ней, а требовать этого. С каждым мгновением я всё сильнее ощущал, что она — не просто женщина, а нечто большее, что я должен держать под контролем, но никак не отпускать.
Когда она снова посмотрела на меня, я почувствовал, как внутри всё на секунду замерло. Мы смотрели друг на друга, и всё вокруг исчезло. Она не могла скрыть то, что что-то между нами было. Не было слов, не было фраз — просто взгляд. Но он был полон... всего. Она чувствовала это. И это только разжигало моё безумие.
Каталея была рядом, её глаза были слишком спокойны, слишком спокойны для того, чтобы объяснить его собственные ощущения. Лоренцо же сидел напротив, с лёгкой усмешкой на лице, постоянно подначивая Ахилеса и проверяя его реакцию. Он казался немного заигрывающим, но в то же время расслабленным. Это раздражало Ахилеса.
Каталея, не обращая внимания на их перепалки, сидела с улыбкой, которая не покидала её лица. Лоренцо рассказывал что-то забавное, очевидно пытаясь создать непринуждённую атмосферу, но для Ахилеса это не работало. Он всё больше чувствовал, как его ревность растёт.
Каталея вдруг сделала паузу, а Лоренцо, заметив её взгляд, усмехнулся.
— Ах, да, — сказал он невзначай, — мы с Каталеей как раз недавно вспоминали, как ещё в детстве мы с ней не могли друг друга выносить. Весьма забавная была ситуация, не так ли, сестрёнка?
Ахилес замер. Его взгляд мгновенно перескочил на Каталею, пытаясь понять, что это значило. Она на мгновение замерла, но потом сдержанно улыбнулась, как будто этот момент был совершенно обычным.
— Это были детские шалости, — сказала она, едва заметно покачав головой.
Ахилес всё понял. Лоренцо только что упомянул, что они с Каталеей брат и сестра. И это изменило всё. В его голове сразу же зазвучал внутренний голос, который указывал на то, что теперь её отношение к этому мужчине для него стало ясным. Они были близки. Очень близки.
Он постарался скрыть свою реакцию, но внутри его что-то ёкнуло. Его ревность лишь усилилась. Он начал ощущать, как будто всё, что происходило между ним и Каталеей, вдруг стало не таким уж и важным. В этой игре были новые правила.
Лоренцо наблюдал за ним с интересом, как будто специально провоцируя его.
— Ну, ты, кажется, что-то не так воспринял, Ахилес, — сказал он с лёгким смехом. — Мы с Каталеей ведь близкие люди. Но это тебя не беспокоит, верно?
Ахилес улыбнулся, стараясь выглядеть спокойным.
— Нет, ничего не беспокоит, — ответил он сдержанно, но внутри него было уже совсем другое чувство.
Ахилес сидел, ощущая, как в его груди нарастает тяжесть. Улыбка, которую он сохранял на лице, была скорее маской. Каталея, её смех, её взгляд — всё это заполняло его мысли. С каждой минутой он понимал, что уходит дальше в эту одержимость, в этот темный лабиринт собственнических чувств, из которого не было выхода.
Она сидела напротив, и даже когда Лоренцо сказал, что они брат и сестра, Ахилес не почувствовал облегчения. Напротив, как только эти слова прозвучали, что-то внутри него оборвалось. Всё равно. Это не имело значения. В его мире она была его. И вот теперь, когда он узнал, что с ней связан этот мужчина, его ревность только усилилась.
Каталея была его психологом, но она уже давно стала чем-то гораздо большим. Она была всем. Каждый её взгляд, каждый её жест, её бесконечная доброта и холодная сдержанность, всё это было как магнит, тянущий его в свой центр. И он был готов стоять на краю пропасти ради того, чтобы это не ушло.
Её брат? Ну и что с того. Она сидела с ним, но её мысли, её чувства — всё это, он знал, принадлежало только ему. Даже если она не осознавала этого. Даже если она не видела его так, как он видел её, это не имело значения.
Ахилес почувствовал, как его пальцы сжали бокал с виски. Пить стало трудно. Внутри него всё горело, а единственным желанием было вырвать её из этого пространства, куда этот мужчина мог бы проникнуть. Он не собирался делить её с кем-то.
Каждое слово Лоренцо, каждый его взгляд на Каталею, заставляли его сердце бешено колотиться. Она, наверное, даже не замечала, как близко это было к разрушению. Но он видел, как её внимание иногда оборачивалось в сторону этого мужчины, и это было слишком много для него. Даже если это был её брат. Даже если это был кто-то, кто мог бы быть для неё важным, это не имело значения. В его голове они все были просто угрозой.
Он посмотрел на неё, как она сидела, улыбаясь своему брату. Эта лёгкость, с которой она разговаривала, её открытость, которая была чужда его миру, просто выводила его из себя. Всё её поведение было как противоядие от его собственничества.
"Я не собираюсь делить её," — подумал Ахилес, сжимающий бокал так, что почти казалось, что он вот-вот разобьется.
Он заставил себя выдохнуть, пытаясь успокоиться, но взгляд на её спокойное лицо не позволял ему расслабиться. Она была так далека, но так близка. И каждый её жест, каждое слово становились частью этого жестокого цикла, в который он увязал её.
Скоро, в его голове, все ограничения и барьеры не будут существовать. Он не мог и не хотел думать о том, что она свободна. Свободна, чтобы общаться с кем-то другим, свободна, чтобы быть с тем, кто может быть для неё важным. В его мире — не было места для других.
Ужин медленно подходил к концу. Лоренцо закончил свой бокал и встал, привычно поправляя костюм.
— Думаю, нам стоит идти, — сказал он, улыбнувшись в сторону Каталеии. — Утро не за горами.
Ахилес снова ощутил, как его нервирует сама эта легкость, с которой Лоренцо обращался с ней. Он замер на месте, но не позволил себе проявить это. Он знал, что ещё не время. Всё ещё не время.
Каталея улыбнулась Лоренцо и поднялась со своего места.
— Ты прав. Спасибо за ужин, — ответила она. — Была рада встречи, Ахилес.
Он заметил, как её голос стал мягче, а взгляд немного теплее, когда она обращалась к нему. Всё ещё не решившись что-то сказать, он кивнул в ответ. Да, она сказала это всем, но он не мог избавиться от ощущения, что каждый её взгляд — это её способ сбить его с толку.
Они вышли из ресторана, и Ахилес не мог не заметить, как легко они общаются, как естественно она перемещается рядом с братом. Это ощущение навевало мысли, которые он с трудом мог контролировать. Он просто не мог больше стоять и наблюдать за ними.
Лоренцо подошёл к своей машине и открыл дверь.
— Увидимся позже, — сказал он, но его слова прозвучали как ещё один удар для Ахилеса.
Его внимание снова привлекла Каталея, которая в последний момент повернулась к нему.
— Ахилес, спасибо за компанию, увидимся на следующем сеансе, если конечно вы придете. — сказала она. Её глаза были теплые, но в них не было ничего, что могло бы по-настоящему его утешить.
Он сдержал себя и просто кивнул, не успев сказать ни слова. Лоренцо уселся в машину, а она в свою очередь направилась к своему автомобилю.
Конечно я приду, Каталея. От меня никак не отвяжешься. Ты - моя.
Снаружи было тихо. Но внутри Ахилеса бушевал ураган. Даже теперь, когда ужин закончился, он чувствовал её присутствие, как будто она всё ещё была рядом. Этот её смех, эти её слова — всё оставалось с ним, несмотря на то, что она уходила.
Он дождался, когда машина с Каталеей уехала, а потом, будто в затянувшейся тени, пошёл в сторону своей машины. Но ничего не мог сделать с тем, что чувствовал внутри. Всё было не так, как должно быть.
Его желание держать её рядом, быть единственным рядом с ней — это было не просто ревность. Это была одержимость.
Он не знал, что будет дальше, но он был уверен в одном: он не отпустит её.