Часть третья
(От лица Каталеи)
Я никогда не верила в судьбу.
Для меня не существовало мистических совпадений, знаков или предначертанного пути. Люди сами делают выбор, сами определяют, куда идти, с кем быть и какие ошибки совершать.
Меня всегда учили мыслить разумно.
Мой отец — человек твёрдого характера, с непоколебимыми принципами. Он растил нас с братом один, и, хотя никогда не говорил о трудностях вслух, я с детства видела, как ему было непросто. Он отдавал нам всё, что мог, и, возможно, именно поэтому я выросла с чётким осознанием того, чего хочу.
Брат ушёл в бизнес — продолжил дело отца, взвалив на себя груз ответственности. Я же выбрала другую дорогу.
Психология всегда была для меня чем-то большим, чем просто наука. Мне было интересно понимать людей, видеть, что скрывается за словами и действиями. Почему одни выбирают путь разрушения, а другие находят в себе силы идти дальше? Почему кто-то подавляет свою боль, а кто-то использует её, чтобы ломать других?
Когда мне предложили стажировку в престижной клинике, я даже не сомневалась. Это был мой шанс.
Но сегодня впервые я засомневалась, правильно ли поступаю.
Я закрыла папку с делом нового клиента.
Ахилес Дюваль.
Имя, которое я слышала и раньше.
О нём говорили в бизнес-кругах, его фамилия появлялась в газетах и журналах, но то, что я видела сейчас на бумаге, совершенно не совпадало с тем образом, который рисовали журналисты.
Необузданная агрессия. Склонность к насилию. Полное неприятие авторитетов.
Зачем он пришёл на сеанс? Судя по всему, не по собственной воле.
Я невольно вспомнила его взгляд — тяжёлый, изучающий, полный едва сдерживаемого раздражения. Он не боялся психологов, не чувствовал дискомфорта. Скорее, воспринимал это как очередную скучную обязанность.
Я откинулась на спинку стула, глядя в окно.
Город жил своей жизнью — машины, люди, суета. Каждый торопился по своим делам, кто-то с мыслями о работе, кто-то о семье, кто-то о проблемах, которые, возможно, казались им концом света.
Я перевела взгляд на папку перед собой.
Необузданная агрессия. Склонность к насилию.
Как обычно это бывает? Сложное детство? Авторитарный отец? Насилие в семье? Или наоборот — вседозволенность и власть, которую он почувствовал слишком рано?
Почему мужчина с таким положением в обществе, с деньгами и властью, не умеет контролировать себя?
А самое главное — хочет ли он меняться?
Я провела языком по губам.
Может, он вообще не воспринимает психологию всерьёз? Может, считает это пустой тратой времени?
Ну, он ошибается.
— Ты уже собираешься?
Я вздрогнула и подняла глаза.
В дверях кабинета стояла Валентина — моя коллега и, наверное, единственный человек, с кем я более-менее сблизилась за время стажировки.
— Да, — я быстро собрала бумаги, сунув их в папку.
— Ты не выглядишь уверенной. Проблемный пациент?
Я усмехнулась.
— Ещё какой.
Она прислонилась к косяку двери, скрестив руки на груди.
— Хочешь совет?
— Внимательно слушаю.
— Не пытайся копать слишком глубоко. С такими, как он, это опасно.
Я приподняла бровь.
— Ты даже не знаешь, о ком речь.
— Я работаю тут не первый день, Кат. Поверь, я знаю, как это бывает. Некоторых людей лучше оставить в покое.
Я задумалась.
Оставить в покое?
Нет. Это было не про меня.
— Спасибо за совет, но я разберусь.
Валентина только покачала головой и усмехнулась.
— Ох уж эти новенькие. Ладно, увидимся завтра.
Я кивнула, но мысли всё ещё крутились вокруг одного человека.
Ахилес Дюваль.
Кем он был на самом деле?
И почему меня это так волнует?
****
Всю дорогу до дома я ловила себя на мысли, что думаю о нём.
Черт возьми.
Я раздражённо провела рукой по волосам, ловя своё отражение в стекле автобуса.
Почему меня это задело?
Он просто пациент. Да, сложный, да, высокомерный, но таких в моей практике будет ещё много. Я не могу позволить ему цеплять меня, не могу зацикливаться на одном человеке, тем более на том, кто явно не хочет ничего менять.
Может, Валентина была права?
Я вздохнула и откинулась на спинку сиденья.
Автобус остановился у нужной мне улицы, и я вышла, вдыхая прохладный вечерний воздух.
Дом, в котором мы жили, был не слишком большим, но уютным. Отец всегда следил за тем, чтобы у нас с братом было всё необходимое.
Я толкнула дверь и сразу услышала знакомый голос.
— Ты опять поздно.
Я закатила глаза и улыбнулась, снимая куртку.
— Хороший вечер, братец.
Лоренцо Морелли стоял, скрестив руки на груди, с привычной хмурой гримасой.
— Отец переживает.
— Отец всегда переживает.
— Потому что ты вечно пропадаешь.
Я фыркнула, проходя в кухню и наливая себе воды.
— Я работаю, если ты забыл.
— Ты стажируешься, — поправил он, — бесплатно.
— Ну прости, что я не бизнесмен, как ты.
Лоренцо только покачал головой, но спорить дальше не стал.
Я знала, что он всегда будет меня контролировать. Всегда будет стоять за спиной и вмешиваться в мою жизнь, потому что так делал наш отец, а до него наш дед. Это был какой-то семейный инстинкт — защищать женщин в роду Морелли, даже если в этом не было необходимости.
Я любила брата, но иногда его забота казалась чрезмерной.
— Отец дома? — спросила я, сменив тему.
— Да, он уже спит.
Я кивнула и вздохнула, допивая воду.
— Иди отдыхай, — сказал Лоренцо уже мягче.
Я не стала спорить.
В своей комнате я наконец позволила себе расслабиться.
Телефон мигнул, оповещая о новом сообщении.
Валентина: «Завтра снова Дюваль. Готовься».
Я смотрела на экран, пока он не погас.
Ахилес снова придёт.
Почему-то это меня не удивило.
Я медленно провела пальцем по губам, вспоминая его взгляд.
Что ж, мистер Дюваль, посмотрим, кто из нас выдержит этот поединок.
****
Будильник противно зазвенел в 7:00 утра.
Я лениво потянулась, перевернувшись на бок. В комнате ещё было темно, но сквозь шторы уже пробивался слабый утренний свет.
— Ещё пять минут... — пробормотала я в подушку, но затем вспомнила, что сегодня снова встреча с ним.
Ахилес Дюваль.
Мои глаза тут же открылись.
Непонятно почему, но мысли о предстоящем сеансе вызывали волнение. Я должна держать дистанцию. Он пациент. Проблемный, закрытый, со своими демонами. Он не первый такой и не последний.
Но почему тогда вчера, едва я закрыла глаза, передо мной снова возник его взгляд?
Я резко откинула одеяло и села на кровати, стряхивая остатки сна.
В ванной я умылась ледяной водой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. В отражении я увидела привычное лицо: зелёные глаза, немного растрёпанные волосы, лёгкая припухлость губ после сна. Всё та же Каталея Морелли. Спокойная, уверенная. Пора собраться.
На кухне уже было шумно.
— Доброе утро, — сказал Лоренцо, наливая себе кофе.
Я кивнула, садясь за стол.
— Ты сегодня работаешь?
— Как обычно.
— А отец не считает, что ты слишком устаёшь?
— Отец считает, что у меня есть своя голова на плечах.
Лоренцо хмыкнул.
— Всё равно следи за собой, сестрёнка.
Я только покачала головой. Иногда он напоминал мне мать, которой уже не было с нами. Лоренцо взял на себя роль старшего, заботливого, порой даже чересчур.
Я быстро выпила кофе, схватила сумку и вышла из дома, пока брат не начал новый допрос.
На улице было прохладно. Весенний воздух Италии наполнял улицы лёгким свежим ароматом, а город медленно пробуждался.
Дорога до клиники заняла минут двадцать, и, когда я вошла внутрь, сердце почему-то заколотилось сильнее.
Он уже был здесь.
Сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и рассматривал меня с тем самым ленивым, изучающим взглядом, который раздражал и... почему-то цеплял.
— Вы пришли раньше.
— Я не люблю опаздывать, — спокойно ответил он.
Я прошла к своему столу и сложила на него бумаги.
— Хорошая привычка.
Ахилес чуть наклонил голову, наблюдая за мной.
— Вы сегодня выглядите усталой. Плохая ночь?
Я удивлённо подняла взгляд.
— Мы поменялись ролями? Теперь уже вы мой психолог?
— Просто наблюдение.
— Интересно. А вас часто интересует самочувствие других людей?
Он слегка усмехнулся.
— Нет. Вы — исключение.
Меня передёрнуло.
Спокойный тон. Глубокий, размеренный голос. Он не говорил ничего особенного, но почему-то каждое слово цеплялось за сознание, будто невидимые крючки.
Я взяла в руки его дело, стараясь не выдавать эмоций.
— Давайте вернёмся к нашему разговору. На прошлом сеансе вы сказали, что не считаете себя агрессивным человеком.
— Всё верно.
— Но у вас зафиксированы несколько случаев рукоприкладства.
— Самооборона.
Я подняла бровь.
— Четыре случая за год?
Ахилес чуть подался вперёд, опираясь локтями на колени.
— Бывают люди, которые этого заслуживают.
— То есть вы считаете, что насилие — это нормально?
— Я считаю, что иногда это необходимость.
Он смотрел прямо мне в глаза, и я вдруг почувствовала, как моё сердце забилось быстрее.
Что со мной не так?
— Интересная позиция, — я отложила папку. — Но давайте поговорим о вас. Почему, по вашему мнению, ваша семья настояла на этих сеансах?
Ахилес улыбнулся уголками губ.
— Они переживают за моё моральное состояние.
— И это вас раздражает?
Он помедлил.
— Я не привык, чтобы кто-то лез в мою жизнь.
Я чуть наклонила голову.
— Но сейчас именно этим и занимаюсь.
— Да.
— И это вас злит?
— Нет.
— Почему?
Его взгляд скользнул по моему лицу.
— Вы слишком красивы, чтобы на вас злиться.
Я замерла.
Это было так... прямо.
Никакой игры, никакого флирта. Он просто сказал это, как факт.
Я сжала пальцы на подлокотнике кресла, удерживая на лице профессионально-спокойное выражение.
— Мне кажется, вы пытаетесь сменить тему.
Ахилес чуть усмехнулся.
— Возможно.
— Это не сработает.
— Тогда, может, расскажете о себе?
Я моргнула.
— Что?
— О себе. Почему психология? Почему именно эта клиника? Почему такой напряжённый взгляд, когда читаете мои документы?
Я медленно выдохнула.
— Ахилес...
— Вы впервые назвали меня по имени.
Я сжала зубы.
— Послушайте, это не дружеская беседа. Это терапия.
— О, это точно терапия, — хрипло сказал он.
Я резко встала.
— Думаю, на сегодня хватит.
Ахилес не двинулся.
— Вы меня боитесь?
— Нет.
— Тогда почему уходите?
Я глубоко вдохнула, пытаясь восстановить контроль над ситуацией.
— Я не ухожу. Просто наш сеанс окончен.
Ахилес поднялся, подходя ко мне так близко, что я почувствовала его запах — древесный, терпкий, слишком... опасный.
— Тогда до следующего раза, доктор.
Я осталась стоять, пока он не вышел.
Потом медленно села обратно и провела рукой по лицу.
Что, чёрт возьми, это было?
После того, как дверь за ним закрылась, я позволила себе расслабиться.
Я не должна так реагировать.
Я — психолог. Я профессионал.
Но рядом с этим человеком все мои навыки будто растворялись в воздухе.
Я взяла его дело, машинально пробежавшись по записям. Агрессия. Контроль. Склонность к доминированию. Всё в нём говорило об опасности, но почему-то это не отталкивало, а... притягивало.
Я резко закрыла папку.
Нельзя.
Отношения между пациентом и терапевтом строго запрещены.
И всё же, я не могла не задаться вопросом...
Почему его семья так переживает за него?
Да, он агрессивен. Да, он контролирует. Но это ли настоящая причина, по которой они отправили его сюда?
Или дело в чём-то другом?
Я задумалась. Может, стоит поговорить с его братом или сестрой? Узнать их версию происходящего?
Но пока я не сделала ничего, кроме как глубоко вдохнула и решила сосредоточиться на работе.
Никаких личных вопросов.
Никаких эмоций.
Никаких Ахилесов Дювалей в моей голове.
По крайней мере, я так надеялась.
⸻
Остаток дня прошёл на автомате. Другие пациенты. Документы. Телефонные звонки.
Когда рабочий день подошёл к концу, я почувствовала себя выжатой.
На выходе из клиники меня ждал Лоренцо.
— Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужен отпуск, — сказал он, открывая дверь своей машины.
— Просто день был долгим.
Он хмыкнул, но ничего не сказал.
Мы поехали домой, и я попыталась переключиться на что-то другое.
Но стоило мне лечь в кровать, как в памяти всплыли его слова.
"Вы слишком красивы, чтобы на вас злиться."
Я сжала глаза, пытаясь отогнать образ тёмных глаз, изучавших меня с какой-то непонятной одержимостью.
Нет.
Никаких Ахилесов Дювалей в моей голове.
Завтра всё будет иначе.
Завтра я справлюсь.
Или, по крайней мере, сделаю вид.
***
После долгого дня в клинике я с облегчением сложила бумаги в сумку и наконец-то покинула здание.
На улице уже стемнело, но вечерний воздух был тёплым и приятным. Я вышла на парковку, где у машины меня уже ждал Лоренцо.
— Наконец-то, — хмыкнул он, сложив руки на груди. — Я думал, ты снова засядешь там до ночи.
— Просто был сложный день, — я пожала плечами.
— Отлично. Значит, тебе не помешает хорошая еда.
Он открыл пассажирскую дверь, и я с благодарностью забралась в машину.
Мы поехали в небольшой ресторанчик, где бывали с детства. Здесь было уютно, не слишком людно и, главное, подавали лучшую пасту в городе.
Лоренцо заказал себе лазанью, я выбрала лёгкий салат.
— Папа спрашивал про тебя, — сказал брат, когда мы ждали заказ.
— И что он хочет узнать на этот раз?
— Всё то же: как ты, как работа, не слишком ли ты выматываешь себя.
Я улыбнулась.
— Передай, что я справляюсь.
Лоренцо покачал головой.
— Ты скажешь что угодно, лишь бы нас не волновать.
— Это неправда.
— Конечно, — он фыркнул, но не стал спорить.
Мы разговорились, обсуждая семейные дела, но вдруг я ощутила что-то странное.
Словно чей-то взгляд впился в меня из темноты.
Незримый, но ощутимо тяжелый.
Я медленно огляделась.
И тогда увидела его.
Ахилес.
Он стоял чуть в стороне, в полумраке, возле барной стойки.
Он был не один, рядом с ним сидел какой-то мужчина, но Ахилес явно не слушал его. Он смотрел только на меня.
Сквозь приглушённый свет я видела, как он медленно провёл языком по нижней губе, будто обдумывая что-то.
Как его пальцы медленно сжались в кулак.
Как его взгляд стал темнее.
Я быстро отвернулась, взяла вилку и сделала вид, что ничего не заметила.
Но сердце отчего-то билось быстрее.
— Лея? — Лоренцо нахмурился.
— Всё в порядке, — сказала я как можно более спокойно.
— Ты странно себя ведёшь.
— Просто устала.
Лоренцо прищурился, но не стал давить.
А я старалась сосредоточиться на ужине, но ощущение прожигающего взгляда не покидало меня ни на секунду.
Ахилес наблюдал.
Почему?
Это просто случайность?
Или...
Я глубоко вдохнула, но даже спустя час, когда мы вышли из ресторана, мне казалось, что он всё ещё рядом.
Прячется в темноте.
Играет в свою игру.
Только вот я пока не знала, какие у неё правила.