часть вторая
Я вышел из кабинета, плотно захлопнув за собой дверь.
Глупая трата времени. Бессмысленный разговор.
И всё же...
Её лицо снова всплыло в голове.
Зелёные глаза. Холодные, внимательные. Они будто проникали под кожу, разглядывали меня, изучали.
Я ненавижу, когда меня изучают.
Ненавижу, когда кто-то думает, что может разгадывать мои эмоции, влезать в мой разум и давать мне какие-то грёбаные заключения.
Я провёл рукой по лицу и стиснул зубы.
В груди нарастало раздражение, граничащее с гневом.
Я ведь знал, что это будет бесполезной тратой времени.
Знал, что этот сеанс ничего не изменит.
Но чёрт возьми...
Почему я всё ещё думаю об этой девушке?
Каталея Морелли.
Слишком молодая, слишком уверенная в себе.
Она не имела права смотреть на меня так.
Я привык к тому, что люди боятся. Привык к тому, что мой взгляд заставляет их нервничать, что моё присутствие вызывает тревогу.
Но она?
Она смотрела прямо в глаза и даже не пыталась отвести взгляд.
Какого чёрта?
Я шёл по коридору быстрым шагом, чувствуя, как напряжение с каждой секундой становится всё сильнее.
Я ненавижу, когда теряю контроль.
Ненавижу, когда что-то цепляет меня настолько, что не выходит из головы.
— Ахилес?
Глухой голос вывел меня из мыслей.
Я резко остановился, встретившись взглядом с младшим братом.
— Тебя долго ждать? — Маттео стоял, прислонившись к стене, и внимательно смотрел на меня.
Я сжал челюсть.
— Я думал, ты поедешь один.
— Отец попросил проконтролировать, что ты действительно пришёл на сеанс.
Я усмехнулся.
Отец всё ещё надеялся, что разговоры со «специалистами» помогут мне.
Но я не исправлюсь.
Я давно понял, что в моей натуре нет ничего светлого.
— Ну? — Маттео приподнял бровь. — Как прошло?
— Как и ожидалось. Пустая трата времени.
Он хмыкнул.
— Вряд ли наш отец так думает.
— Мне плевать.
Я направился к выходу, но брат не отставал.
— Кто у тебя был?
Я молчал.
— Ахил, кто твой психолог?
— Девчонка.
— Девчонка?
— Чёртова стажёрка.
Маттео хмыкнул.
— О, интересно. Значит, не старый, лысеющий мужик?
— Нет.
— Тогда, может, не зря пришёл?
Я остановился.
Маттео усмехнулся.
— О, тебе не понравился мой вывод?
Я тяжело вздохнул, прерывая этот бессмысленный разговор, и вышел на улицу.
Свежий воздух немного остудил мысли.
Но я всё ещё чувствовал внутренний огонь.
Я открыл машину и сел за руль.
Каталея Морелли.
Чёртова ведьма.
Слишком уверенная в себе. Слишком смелая.
Мне нужно было выпустить пар.
Я завёл двигатель и резко выехал на дорогу.
Мой гнев требовал выхода.
И я знал, где его получить.
Бойцовский клуб ждал меня.
****
Дорога к клубу заняла не больше двадцати минут.
Я не включал музыку, не отвечал на звонки, просто ехал, стискивая зубы и сжимая руль так, что пальцы побелели.
Внутри бушевал гнев.
Я знал, что это чувство было моей слабостью.
Но оно было и моей силой.
Без него я бы не стал тем, кем являюсь.
Когда я свернул в нужный переулок, неоновые огни заброшенного склада осветили улицу. Это место знали только те, кто должен был знать. Здесь не было зрителей, только бойцы, деньги и кровь.
Я заглушил двигатель и вышел, поправляя манжеты рубашки.
Возле входа стоял охранник — массивный, с кривым носом и множеством старых шрамов на лице.
— Дюваль, — кивнул он, сразу открывая дверь.
Я не ответил, просто прошёл внутрь.
В клубе было темно, слышались глухие удары, крики, запах пота и металла висел в воздухе.
Я знал, что здесь ждёт только одно — боль.
И именно она мне сейчас и была нужна.
Шум, запах крови, хриплые голоса.
Я шел мимо толпы, не глядя ни на кого. Здесь меня знали. Знали, что я не пришёл смотреть.
— Дюваль, ты сегодня в игре? — услышал знакомый голос.
Я повернул голову.
Фабио, хозяин клуба. Грязный делец, зарабатывающий на жажде адреналина и боли.
— Да, — коротко бросил я.
Он ухмыльнулся.
— У меня есть для тебя достойный соперник.
Мне было всё равно, кто он.
Я не проигрываю.
Пройдя вглубь зала, я скинул пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Кто-то протянул мне бинты — я привычно обмотал кисти, разминая пальцы.
Толпа загудела.
Я шагнул в клетку.
Мой соперник — высокий, с рельефными мышцами, коротко стриженый, с глазами, полными злобы. Видимо, кто-то из новичков, кто ещё не понял, с кем имеет дело.
Он ухмыльнулся:
— Дюваль, да? Я слышал о тебе, но не впечатлён.
Я не ответил.
Слова ничего не значат.
Судья дал сигнал.
Парень бросился в атаку.
Я не стал уклоняться — просто ждал. Пусть думает, что контролирует ситуацию. Пусть поверит, что у него есть шанс.
Первый удар был быстрым, но недостаточно. Я увернулся в последний момент, отклонив голову в сторону, и тут же ответил жёстким апперкотом в челюсть.
Парень пошатнулся, но не упал.
Хорошо. Будет интереснее.
Он попытался нанести серию ударов, но я ловил их, блокировал, высчитывал ритм.
А потом атаковал.
Прямой в солнечное сплетение — он согнулся. Локтем в висок — он потерял равновесие.
Я знал, как бить, чтобы причинить боль.
Как ударить так, чтобы противник знал — он проиграл.
Через минуту он уже лежал на полу, тяжело дыша и пытаясь подняться.
Я вытер кровь с костяшек.
Толпа ревела.
Фабио хлопнул меня по плечу:
— Как всегда, беспощаден, Дюваль.
Я не обратил внимания.
Победа не дала мне облегчения.
Гнев всё ещё кипел в груди.
А перед глазами снова всплыли зелёные глаза.
*****
Дом встретил меня тишиной.
Гул ночного города остался за дверью, и теперь всё, что я слышал, — это отголоски собственных мыслей.
Я бросил ключи на мраморную тумбу, сбросил пиджак и ослабил галстук.
Раздражение гнездилось где-то в груди, не давая покоя. Сегодняшний день должен был пройти, как и все остальные. Очередная встреча, очередной скучный диалог, очередной повод для агрессии, который я смогу выбить из себя в клетке.
Но всё пошло не так.
Я сжал челюсть, поднимаясь наверх.
В спальне горел приглушённый свет.
— Поздно вернулся.
Её голос был ровным, безразличным. Не вопрос, не упрёк — просто констатация факта.
Я скользнул взглядом по женщине, сидящей у зеркала. Она неспешно снимала украшения, кончиками пальцев перебирая массивное ожерелье. Казалась такой же холодной, как и стены этого дома.
— Рабочие дела, — ответил я без эмоций.
Она подняла взгляд на меня через зеркало.
— Конечно.
Слишком лёгкое согласие, в котором не было даже намёка на заинтересованность.
Я расстегнул запонки, кинул их на тумбу.
— Ты поужинал?
— Нет.
— Хочешь, чтобы что-то приготовили?
— Не нужно.
Она кивнула, как будто ей было совершенно всё равно. Возможно, так и было.
Мы существовали в одной плоскости, не касаясь друг друга.
И раньше меня это устраивало.
Я прошёл в ванную, включил горячую воду.
Смогу ли я стереть с себя этот день?
Напряжение в плечах, рваное дыхание, мысли, что застряли в голове, не желая уходить.
Но знаю точно, что, эта чертова зеленоглазка, засела у меня надолго.