Одно желание

Я шла, не понимая, что передвигала ногами, потому что мое внимание было направлено на горизонт, который тянул меня, и я жалела, что не могла, как свободная птица, отправиться в полет навстречу к уходящему солнцу. У меня было такое паршивое настроение, которое я никак не могла прогнать, словно плохие воспоминания въелись в мою голову, как паразит. В животе я ощущала легкий трепет, но уже не такой приятный, как раньше, потому что теперь я знала, что отношения с Джозефом не будут такие прекрасные, как я представляла, если те вообще будут. Теперь его серые глаза казались мне тучами, из которых громыхал гром и в которых виднелись молнии. Мурашки больше не посещали мое тело от предвкушения его прикосновений. Словно он стал другим в моих глазах, и теперь я не была уверена, что хотела принимать это. Но меня все равно тянуло к Джозефу, хоть это и причиняло боль.

- Так боялся, что ты больше не захочешь меня видеть, - послышался голос за спиной, отчего я сильно зажмурилась, будто терпела боль.

Но я уже устала ее ощущать. К тому же я не должна была страдать из-за чужих ошибок.

- Я даже не знаю, стоит ли оправдываться, - вновь произнес Джозеф монотонным голосом, словно наблюдал за моей реакцией.

Я не хотела, чтобы он оправдывался, потому боялась поверить ему, если тот солжет; боялась принять опрометчивое решение, если тот расскажет правду; я боялась всего. И это было чертовски неправильно, потому что страх пожирал мозг, из-за чего отключает сердце.

- Я все знаю и все понимаю, Джозеф. Лишние монологи ни к чему, - выдавила из себя я, не замедляя шаги.

Я будто почувствовала его дыхание на моей коже, но это был всего лишь прохладный ветер.

- Я просто хочу сказать, что осознаю то, что натворил. Но я бы не поступил так сейчас.

Я услышала такую уверенность в его голосе, словно он мог поклясться своей жизнью. Будто он никогда никого не обманывал и не совершал ошибок. От этого мне стало смешно.

- Боже, Джозеф! – воскликнула я, неожиданно для себя остановившись и повернувшись лицом к Джозефу, отчего тот опешил. – Как я могу верить тебе, если сначала ты говоришь, что ничего не скрываешь, а потом очередной чертов скелет вываливается на меня из твоего гребаного шкафа! Как я могу тебе верить, если ты сам не уверен в своих словах, черт возьми?

Джозеф стоял в недоумении, словно я в первый раз возразила ему. Он моргал так, словно перед ним возник другой человек, а не я, уставив на него хмурый взгляд.

- Эмили... - глухо произнес он. – Я знаю, что не могу дать клятву кровью, но я хочу, чтобы ты поверила мне. Чтобы мы друг другу верили без каких-либо доказательств, иначе... Иначе мы просто потеряем доверие между нами, которое уже подорвалось. Разве мы не можем восстановить его?

- А если я скажу тебе, что не готова мириться с теми мыслями, что ты мне врешь? Если я скажу, что не хочу переступать через себя, делая вид, что все круто? – произнесла я, сдерживая слезу, которая почему-то хотела скатиться по щеке вниз. И эту слезу я презирала всеми мыслями, потому что совершенно не хотела показывать свою слабость перед Джозефом.

- Тогда я уйду, - коротко произнес он.

И в этот момент он так проницательно посмотрел на меня, словно старец, который знал будущее. Его серые глаза смотрели на меня так, будто ему были известны все секреты мира, в том числе и мои. Если бы я не заметила этот взгляд, то я бы не ощутила то самое чувство, под которым моя власть терялась, а разум затуманивался.

- Но почему ты этого не делаешь?

- Потому что ты не сказала мне, что не любишь.

Еще секунды я смотрела на него, но потом просто продолжила идти вперед, наблюдая за маленьким самолетом, который пролетал над нашей головой.

И в этот момент я осознала, что промолчала. Что я и вправду не сказала того, что, наверное, должна была. И именно сейчас я осознанно дала надежду нам двоим.

Мы шли совершенно молча, потому что оба не знали, что и сказать. Я не знала, что ему ответить, а Джозеф не знал, с чего начать разговор. Это было так сложно, хотя усложнили мы это своими руками.

- Знаешь, - неожиданно начал Джозеф, немного поддавшись вперед, привлекая внимание, - когда я был совсем мальчишкой, то меня радовал футбол. Я постоянно играл в него с друзьями. Родители даже дали мне кличку «футбольный Джозеф», раньше я обижался на это, а сейчас это такие теплые воспоминания, - усмехнувшись, грустно сказал Джозеф. В этот момент я поняла, что он вспоминал о матери.

- Расскажи о своей маме. Какой она была? - тихо попросила я.

- Она была прекрасной женщиной... Всегда поддерживала нас с Марго, даже когда мы были безнадежны. Никогда не ругала нас за ошибки, потому что считала, что на чужих ошибках никогда не научишься. И она была права. – Я почувствовала на себе пристальный взгляд Джозефа. – Помню, как она готовила мой любимый пирог, который я уплетал за обе щеки. Как она звонко смеялась над тупыми шутками папы. Как она красиво рисовала... Все отдал бы, чтобы увидеть ее хотя бы раз, - грустно заключил Джозеф.

В подобные моменты мне было жаль Джозефа, ведь он и вправду очень сильно любил свою мать. И потерять ее так быстро... Теперь я понимала его как никогда. Теперь и моя мама была под угрозой жизни, потому что и на ее пути встретилась катастрофа, которая могла окончиться плохо. И я каждую секунду молилась, чтобы она наконец открыла глаза и произнесла мое имя.

- Я уверен, твоя мама скоро поправится, - видимо поняв причину внезапного уныния, успокоил меня Джозеф, неосознанно дотронувшись до моего локтя рукой, которую тот стразу же отдернул.

Но даже за это ничтожно маленькое время, сквозь куртку я почувствовала, как горяча была его рука, которая обжигала меня все это время.

- Я и вправду не знаю, смогу ли я принять это все, - начала я, желая быстрей закончить разговор, чтобы меня перестали мучить терзания.

Его жалостный серый взгляд испепелял меня, пытаясь найти в глубине души те реальные чувства, которые я спрятала, чтобы не упасть вместе с ними. Пытаясь отвести взгляд, я все больше понимала, как сильно боялась сдаться и броситься к нему на шею. Я боялась потерпеть крах, который, казалось, был неминуем.

Но я продолжала стоять с каменным лицом, словно все мне было безразлично, хотя сердце выло, как волк, потерявший свою стаю.

- Я хочу верить, что мы начнем все заново, но если ты не готова, то я не хочу заставлять тебя, - искренне посмотрев на меня, произнес Джозеф, не пытаясь скрыть грусть в голосе.

- А если я сама не знаю, готова ли?

- Прислушайся к сердцу... И знай, что я не тороплю тебя. Не хочу, чтобы ты потом жалела об этом.

Эти слова были уколом правды в моем сердце, которого я не слушала, боясь, что в нем тоже таился страх, из-за которого оно принимало отчаянные решения. Именно поэтому я не знала, что делать. Теперь я не верила самой себе, хотя это было опрометчиво.

- Ты и вправду думаешь, что мы сможем начать все с чистого листа? – наконец подняв взгляд на прекрасное лицо, спросила я.

Вопрос был для меня роковым. Именно поэтому я произнесла его неуверенно.

- Если захотим.

И я не знала, сдалась или все-таки послушала настоящий зов сердца.

- Но ты должен обещать, что больше ничего не скрываешь от меня... Что больше ничего не вылезет наружу, потому что я не хочу это принимать. Не хочу каждый раз узнавать тебя по-новому, и не всегда с лучшей стороны. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что больше подобное не принесет мне боли. И если тебе есть, что скрывать, и ты не хочешь это рассказывать, то не обещай, прошу...

- Я обещаю, Эмили.

После этих слов я дала ему шанс, за который он должен был держаться руками, а то и зубами, потому что тот был последним. Еще одна ошибка, одна ложь – крах. Если он и вправду хотел, чтобы я осталась, то он больше не соврет мне и не скроет ничего, зная, как для меня это важно.

Теперь я пыталась забыть свое прошлое, чтобы впустить светлое будущее. Я отпускала обиды и злость, которые тайком засели во мне.

Теперь я была готова к регенерации.