8 глава.
«Скупая слеза по сердцу прокатится»
Дима Билан. Я просто люблю тебя.
Я уже не стала переодеваться, решив, что серые мятые штаны и легкая синяя куртка подойдет для короткой прогулки на природе. Все-таки мне не было нужды наряжаться.
Честно, мне не понравилось, что Джозеф разрушил мои и Виолет планы, в которые входил просмотр фильмов и поедание попкорна. Я просто хотела расслабиться и уютно провести вечер, а не находиться рядом с парнем, который позвал меня непонятно куда. Я даже немного пожалела, что согласилась на его предложение, но вспомнив настойчивый и очень убеждающий взгляд, я подумала, что, возможно, Джозеф не так и плох. Может, я просто его плохо знала и не понимала суть его существа. Хотя вспоминая его поцелуй, сомневалась в этом.
Пока мы шли до машины, не произнесли ни слова, как будто даже разговаривать боялись (хотя отчасти это, наверное, правда). Лишь серые глаза изучали меня, благодаря чему я понимала, что Джозеф был заинтересован во мне. Но я смущалась каждый раз, потому что перед глазами всплывали его возбужденные глаза и губы, отчаянно хватающие воздух.
- Зачем ты меня позвал? - спросила я, когда села в черную машину.
Джозеф был весьма убедителен, когда сказал, что место, которое он хотел мне показать, очень красивое, поэтому я села в его автомобиль, доверившись его репутации, которую он вряд ли будет портить, убив девушку.
- Зачем? - скептически спросил Джозеф, повернув ключ зажигания. - Разве должны быть какие-то особые причины, чтобы парень пригласил девушку на прогулку?
Он перевел взгляд на меня, отчего я опустила глаза на его руки, на костяшках которых были шрамы.
- В нашем случае - да, - ответила я и, незаметно для себя, подняла уверенный взгляд на невозмутимого Джозефа.
Он ухмыльнулся. И эта ухмылка говорила о том, что я была права.
- Давай отправимся в путь, - так и не ответив на мой вопрос, произнес Джозеф. - Ехать нам минут десять, так что приготовься.
Я улыбнулась, посмотрела через лобовое стекло на стену колледжа, освещенную фарами, и машина тронулась, увеличивая во мне интерес, куда же она привезет двоих людей.
- Скоро совсем стемнеет, - спустя пару минут сказала я. - Почти закат.
- Мы как раз к нему и успеем, - ответил Джозеф, украдкой посмотрев на меня. - Ты ведь любишь смотреть на закат?
Я осознала, что наблюдала за закатом лишь дважды, - как-то с Робином, когда мы гуляли по парку Сиэтла, и в Голливуде, когда мы с друзьями поднялись на гору, чтобы лучше рассмотреть Голливудскую надпись. Больше я не видела закаты. Эта мысль меня странно озадачила. Раньше я об этом и не задумывалась, а теперь мне стало стыдно, что я перестала ценить красоту природы. Из-за частых переездов я вообще разучилась что-либо ценить, думая, что все равно скоро этого лишусь.
- Да, он... красивый, - решив скрыть правду, ответила я.
- Как-то неуверенно, - поджал плечами Джозеф, периодически посматривая на меня, но не забывая и про дорогу, чему я благодарна ему.
- Я просто не фанат. Видимо, закат меня не очень цепляет.
- Надеюсь, после этого вечера ты полюбишь его так же, как и я, - произнес Джозеф и одарил меня теплой улыбкой, на которую я ответила.
После мы ехали в тишине. Я рассматривала в окне мелькающие деревья, которых пока не успела забрать темнота. Желто-зеленые кроны деревьев укрывали друг друга, словно защищаясь от грядущих опасностей. Легкий ветерок тревожил осенние листья, из-за чего они казались хрупкими танцовщицами в плавном танце. Все это завораживало меня, словно я была под гипнозом.
- Расскажи о себе, - неожиданно прервал тишину Джозеф, из-за чего я еле заметно дрогнула.
- Что? О себе? - удивленно спросила я, не поверив словам Джозефа. Но посмотрев на его довольное, мягкое и совершенно серьезное лицо, я опешила.
«Неужели сам Джозеф Прэй хочет узнать меня?» - подумала я.
- Да, - подтвердил он. - Расскажи о себе, своей жизни, семье...
- Я даже не знаю, что и рассказать, - разочарованно сказала я, сжав от волнения краешек синей куртки.
- Говоришь так, будто тебе нечего рассказать.
«Так и есть», - хотела ответить я, но сдержалась, потому что не хотела показаться неинтересной и неуверенной. Поэтому я начала:
- Хорошо... Наверное, самое отличаемое моей жизни от других это постоянные переезды. Я объездила весь материк Северной Америки, потому что родители отчаянно продают свои чертовы плазмы. Именно поэтому я меняла школу каждый триместр и старалась особо не привязываться к людям.
Лицо Джозефа не поменялось, но я почувствовала, что он был заинтригован: он внимательно слушал мой скучный рассказ, навострив уши.
- Не скажешь, что ты объездила всю Америку.
- А как я должна выглядеть? - возмущенно спросила я, совсем не поняв смысл его слов.
Джозеф пожал плечами.
- Ты должна быть злой и ненавидящей всю Америку, потому что познала дерьмо каждого штата.
Я заметила игривую улыбку Джозефа и тоже улыбнулась, оценив его шутку.
- А тебе это нравится? - спросил Джозеф, посмотрев на меня.
Поняв, что он подразумевал под «этим», я ответила совершенно уверенно:
- Конечно, нет. Из-за этого я практически ни с кем не дружила, а к кому привязывалась, лишалась их. Это было ужасно, но я ничего не могла сделать.
- У тебя же были там подруги, парень...
Я немного смутилась от таких слов, потому что не привыкла обсуждать свою личную жизнь. Но по реакции Джозефа было понятно, что его этот разговор не смущал вообще.
- У меня была парочка друзей в Сиэтле. И Робин - мой бывший.
- Почему бывший?
Я вздохнула, нехотя вспомнив Робина.
- Когда я решила поступать в колледж Сан-Франциско, то он сказал, что не выдержит разлуку и нам надо расстаться.
Джозеф сжал губы и еле заметно кивнул, дав знак, что он понял.
На самом деле я не так привязалась к Робину, чтобы сильно волноваться из-за нашего расставания. Но почему-то мне было все еще немного больно от того, что человек меня бросил, потому что не хотел оставаться один. Может, для кого-то это и весомая причина, но я разочаровалась в Робине, потому что он думал только о себе. Учиться в этом колледжи - была моя мечта! А Робин не поддерживал меня, даже каким-то образом угнетал... Видимо, он не сильно дорожил нами.
- А отсюда ты тоже скоро уедешь? - спустя минуту спросил Джозеф, и я уловила в его голосе непонятные мне нотки отчаяния.
- Я же живу здесь! Теперь родители могут разъезжать, сколько их душе угодно, не приплетая меня. Я ждала этого десять лет!
Джозеф кивнул, и тишина вновь посетила черную машину. Но почему-то теперь она казалась не такой неловкой, как раньше. Словно лед растаял между нами. Конечно, вести светские беседы мы были не готовы, но я все-таки решила спросить Джозефа:
- А ты? Расскажи о себе...
Джозеф ухмыльнулся так болезненно, словно я начала мусолить его больную тему.
- Вряд ли ты захочешь узнать обо мне и моей жизни. Все, о чем тебе следует знать, тебе известно, - произнес Джозеф, одарив меня взглядом серых глаз.
Я нахмурилась, недовольная его словами. Я, значит, рассказала ему о себе, хоть немного, но все же! А Джозеф даже не хотел начинать рассказывать о своей жизни, словно мы находились в разных кастах.
- Что значит «следует»? Джозеф, - голос дрогнул, когда я произнесла его имя, - так нечестно! Я рассказала о себе. Теперь ты.
- Никто не сказал, что будет честно. К тому же ты могла и не рассказывать, я тебя не заставлял!
В горле встал ком от дикого чувства, как будто меня только что использовали и предали.
- Если бы знала, ни за что бы не рассказала! - Я уже не могла сдерживать свои эмоции, поэтому перешла на крик.
Желваки на подбородке Джозефа заходили, а скулы сжались. Джозеф был зол. Я его разозлила. Руки сильно сжимали руль, да так, что они заметно побелели.
Но это я должна была сердиться. Ведь со мной так обошелся Джозеф. Словно он собирал компромат и надежно скрывался сам.
- Так сложно рассказать?! - спросила я, почти всем корпусом повернувшись к Джозефу, пожирая его взглядом.
Когда я зла, меня не смущает ничего. Хотя я понимала, что это пустяковый повод, чтобы поссориться с этим человеком. Но я слишком упертая, чтобы просто забыть об этом.
- Я просто не хочу! Тебе не нужно знать! Ты мне никто.
Эти слова меня предательски ранили. Любому будет неприятно слышать подобное, даже если это правда.
Отчаявшись и разочаровавшись, я медленно произнесла сквозь зубы:
- Либо ты рассказываешь хоть что-нибудь, либо...
- Либо что? - отрезал Джозеф.
И я не могла больше находиться с ним в машине. Теперь он меня злил. Его присутствие необычайно раздражало меня.
- Останови машину!
- Что?
- Останови чертову машину!
Джозеф был явно обескуражен. Он так посмотрел на меня, словно увидел восьмое чудо света. Словно он не ожидал, что я смогу дать отпор ему и его неотъемлемой грубости, даже несмотря на то что я и вправду хотела его узнать. А теперь даже танцующие листья не могли успокоить меня.
И сжав зубы, Джозеф резко остановил машину, отчего я чуть ли не ударилась головой, потому что была не пристегнута.
- Ты все равно не уйдешь. Отсюда час ходьбы, в лучшем случае, - безразлично ответил Джозеф, смотря куда-то вдаль.
- Ты просто не знаешь меня... и не узнаешь.
Я посмотрела на Джозефа в надежде, что он извинится за свои грубые слова; я бы закрыла на это глаза, и мы отправились туда, куда хотел Джозеф. Я и вправду не хотела уходить. К тому же представляла, как я окоченею за час в спортивных штанах и легкой куртке, под которой лишь футболка, вечером. Я меньше верила в себя и больше в слова Джозефа. Но, к моему странному сожалению, Джозеф все так же смотрел вперед, не обращая внимания на мой молящий взгляд.
В тот момент он упал в моих глазах. Несколько минут назад я думала, что мы сблизились и общение между нами возможно. Но теперь я была уверена, что нам никогда больше не заговорить, потому что мы были совершенно разными - я всегда хотела большего, а он не хотел ничего.
Меня обидели его грубые и безразличные жесты, словно он хотел что-то скрыть и не раскрываться мне, хотя ему я доверилась. Но он врал сам себе, потому что его глаза говорили о другом. Глаза - зеркало души, поэтому они не могут врать. А безразличие в серых глаза я не видела. Я видела борьбу.
Борьба между разумом и сердцем - судьба каждого. Рано или поздно у человека наступает такой период, когда он сходит с ума, потому что не может выбрать между этими двумя. Кто выберет разум, тот не будет делать ошибок и не полюбит не того человека, но будет жить в несчастье, потому что любви в его жизни будет сильно не хватать. А если он выберет сердце, то будет самым счастливым на Земле, но будет испытывать много боли...
Вот и у нас шла борьба. Мы оба не знали, кого послушать. Оба не знали, чего хотели: жить в несчастье или испытывать боль.
Но счастье - понятие относительное. Может, для меня жить скучно и без приключений - это счастье? Может, я хотела просто состариться и вязать свитера по вечерам, ни разу за свою жизнь не испытав любовь?
С этими внушающими мыслями я вышла из машины и, зажмурив на мгновение глаза от холодного потока ветра, быстрым шагом уходила от стоящей сзади машины, стараясь не думать, кто там сидит.