Cursed: cold embrace of the wind

Хрупкое тело леди Келли уложили в постель. Врач пришел буквально через минуту после вызова Амелии и осмотрел девушку. Заявление врача было быстрым, но хороших вестей оно не предвещало:

«Потеря сознания леди Келли произошла из-за её силы. Такого не было раньше и я не знаю когда она очнется. Как быстро это случиться зависит лишь от неё самой.»     

  Амелия потупила взгляд, но ничего не сказала. Приговор Габриэлю так и не был озвучен, потому она наверняка огорчена. Но больше всех этому огорчится Келли, она ждала этого дня так же, как ждут отца с войны. И чувство справедливости, когда судья отправит предателя гнить в тюрьме, она не почувствует.

   Немного подумав, я все же решаю сесть, но забываю о манерах и не спрашиваю королеву Бэклушъ об этом, за что мысленно корю себя. Она же этого и не замечает, зато её верный слуга Арви бросает на меня быстрый взгляд, после чего так же скоро отворачивается. Остальные пара членов правящих семей, что якобы «беспокоились» за состояние Келли и решили остаться здесь, тоже лишь мельком взглянули на меня и продолжили свой разговор о том как им жаль леди Рофлер.       

  Я легонько накрываю здоровую руку Келли ладонью.     

  Эта девушка — прекрасный ребенок, что сохранил в себе только самые лучшие качества своих родителей. Строгость и справедливость Кристиана, упрямость и манеры Софии. Все, что делала Софи в ту ночь — она делала для меня, и свою собственную жизнь она ставила только после значимости моей. Кристиан, как видели остальные солдаты, что закрыл родного брата от ядовитых стрел... Он тоже не думал о себе. Они оба были преданными нашей семье до самого конца. Такой выросла и Келл. Будь она на месте матери или отца, я уверена, её действия были бы такими же.

Визг одной из служанок в коридоре заставляет меня развернуться в сторону двери, где с треском распахивая их, врывается мужчина.

— Пустите! Пустите меня! — он смахивает руки охранников и почти подбирается к кровати раненной девушки.

— Схватите его. — бесстрастно говорит Амелия и ему тут же скручивают руки, опуская его на колени.      

 Когда он перестает рыпаться я могу разглядеть его лицо: слегка загорелая кожа, прямой нос, четко видны скулы, темно-карие глаза и густые, темные ресницы. Его светлые волосы были забраны в хвост, но пара передних прядей, вероятно из-за охранников, падали на взволнованное чем-то лицо.

К этому мужчине подходит королева Бэклушъ, загораживая вид на кровать, и только тогда он, кажется, понимает кто перед ним. Не долго думая он склоняет голову и из его уст льется:

— Прошу вас, Ваше Величество. Прошу, пустите меня к ней. — его голос немного дрожит. Видно, что он аристократ, но среди демонов такого я не помню. Амелия видимо тоже.

— Кто ты такой, раз решил дерзить мне? — я не могу видеть её взгляда, но от её тона меня пробирает дрожь.   
    Даже если он аристократ, подобная дерзость ему с рук не сойдет. Этот мужчина ворвался в покои члена королевской семьи, начал говорить без разрешения Бэклушъ, да ещё и не представился. Кажется, что это такие мелочи, но даже это является неуважением. Ладно, если бы он так нагрубил кому-то ниже себя по статусу или равному, но когда такое делают королеве, а ещё той, что властвует над всеми остальными королями... Тот, кто правил до Амелии уже давно бы лишил его головы.

— Ваше Величество, простите мне мою наглость. Я вел себя опрометчиво и проявил неуважение по отношению к вам ворвавшись и не представившись. Король клана Альфис склоняет перед вами свою голову, — Скалетт и Нииса бледнеют от такого заявления, а Амелия едва заметно вздрогнула. Я тоже узнаю этот клан. — Прошу, проявите милосердие и позвольте мне увидеть её.

Мы с леди Бэклушъ понимаем, что это именно тот мужчина, что похитил Келли со свадьбы, именно тот, кто отдал информацию по Габриэлю и тот, кто забрал её сердце. Не будь здесь остальных членов правящих семей, то без сомнений она пустила бы его, но когда здесь столько свидетелей нарушения закона, она, как королева, обязана убить его прямо здесь...   

    Несколько секунд подумав, Амелия наклоняется к нарушителю и что-то ему шепчет. Никто из присутствующих не смог услышать что именно. После этого она выпрямляется и отворачивается, останавливаясь подле раненой девушки.

— Уведите его в темницу. — единственное, что она говорит после.       

  Стража поднимает его с пола и выводит из зала. Мужчина сопротивляется, но не так агрессивно, и все его внимание приковано к постели. Его выводят, двери закрывают.

   Члены правящих семей начинаю обсуждение о такой наглости, Амелия молчит.

Смотря на измученное лицо Келли, я ощущаю себя виноватой. Не только в этом, но и в остальном. Ощущаю вину за Софи, что отдала за меня свою жизнь, что я лишила её матери. За Габриэля, что убил и её отца. Она лишилась самых дорогих и близких ей людей из-за моего мужа, а значит отчасти и из-за меня. Не будь я так наивна давно бы заметила, что с ним что-то не так и предотвратила бы это.   

    Но даже несмотря на прошлые её раны, и сейчас происходит ужасное... Свидетелями этой сцены с ангелом были самые язвы королевств, которые подобное без внимания не оставят, а значит в скором времени Амелии нужно вынести ему приговор. Сейчас у нас во дворце собралась вся правящая знать, а это значит, что приговор будет вынесен на этой неделе и никак не позже. И было бы лучше, если Келли очнулась до этого момента.   

    Воспоминания... Она сейчас наверняка гуляет по его памяти и неизвестно сколько это продлится. Если она не сможет контролировать свои чувства из-за скорби, то не сможет и отключить силу, а за этим следует, что бродить так она может месяцы, а то и годы. Я никогда не видела такого в живую, но врач сказал именно это.   

    Я прикрываю глаза, вспоминая этого маленького мальчишку в детстве.   

    Эндо Роклифф был маленьким и неусидчивым, но свое место и права всегда знал. Характером он пошел в мать, но в отличии от неё, он любил находиться в обществе и заводить связи. Его судьба была так же печальна, как и у Келли... Эвелин была выкуплена у ведьминого народа и насильно вышла замуж за Хэнка, почти весь остаток жизни она провела в заточении. После рождения сына медленно чахла, отчего отец не взлюбил Эндо, который стал одной из причин её недомоганий. После смерти женщины мальчик рос без любви и понимания и единственной поддержкой была леди Келли. После этого я мало чего могу о нем сказать, но его характер когда он был мальчишкой и кем он стал по итогу совершенно разные и не совместимые как огонь и вода.    

   Опуская мысли о бедном мальчике, в голове мельком проскальзывает маленький труп с глазами, устремленными к небу.    

   Маленькое тело светловолосой девочки почти не вызывало у меня никаких чувств. Пусть и я родила Катрин, я почти не видела её, не воспитывала. Этот избалованный ребенок перенял все черты отца, не исключая и характер. Избалованная, хитрая, самовлюбленная, не способная на нечто доброе... Она делала только ради единиц исключение и иногда проявляла «доброту», но все это было лишь надежной маской, которую надевал и Габриэль. Если бы она выжила, конечно, я бы ничего ей не сделала, ведь все же она ребенок, который пусть и копирует своего родителя, но он невиновен. Но судьба решила по другому... От неё никому не сбежать.

***
   

   Я медленно опускаюсь на скамейку около больницы, крепко сжимая в руках результаты узи. На телефон приходят несколько сообщений от Ника, но я не реагирую на них, лишь прикусываю губу и взвываю от горечи в горле.     

  Все так, как я думала.

Двухнедельная тошнота, слабость в теле и головная боль. Этот прием подтвердил все мои догадки. Да что там! Я и без него чувствовала чужую энергию в себе. Но теперь, когда это все подтверждено на бумагах... Во мне растет маленькое существо. И я не знаю чье именно... Ника или Насильника.   

    Я прикрываю глаза, пытаясь принять все это.   

    Тише, Глория, тише. Сейчас ты должна держать себя в руках.   

    Но тело начало пробивать мелкой дрожью.    

   Во мне ребенок... Возможно от Каге. Боже, почему именно сейчас... Когда я решила обо всем забыть, как о страшном сне... Будто это божья кара или же проклятье.    

   Недалеко от сюда я слышу шум мотоцикла и вижу молодого парня направляющегося ко мне.    

   Я не смогу бросить Ника, не тогда когда он принял меня, не сейчас. Он нужен мне. И этот ребенок... Не думаю, что смогу сделать аборт. Свою жизнь отнять да, но не его. Если даже это ребенок не дорогого мне человека, а настоящего монстра. Ведь он не только его, но и мой.   

    Я скрещиваю руки на животе, поглаживая его, и встречая парня с улыбкой.

— Ты не отвечала на звонки. Все нормально? — его обеспокоенный голос заставляет чувствовать вину.    

   Я смотрю на красное, запыхавшееся лицо Ника, его каштановые волосы со слегка вьющимися концами, легкую ветровку, которую он накинул явно спеша. Именно таким и должен быть парень, который любит и проявляет заботу.

Немного подумав, я робко протягиваю ему документ из больницы. Сначала он молчит, внимательно читая, его рот слегка распахивается и появляется легкая улыбка, после чего он смотрит на меня.

— Это наш ребенок? — не веря своим глазам, совсем тихо шепчет он.   

    В горле у меня застрял ком, я поджимаю губы.  

     Какими бы не были мои эгоистичные желания, я не должна ему врать... Ведь я сама не знаю чей он... Но эти огоньки в глазах, это неподдельное счастье... Разве я могу сейчас сказать «нет»?    

   Я едва заметно киваю, и в тот же момент оказываюсь в крепких объятьях.

— Боже, Глория. Я так рад. — утыкаясь носом в мое плечо, шепчет он.    

   Я знаю ты не простишь меня, но я тысячу раз прошу у тебя прощения, Ник. Я не смогла сказать... Просто не смогла.

***
  
    Дэни с Питом вернулись, и смотря на них я до сих пор не могла поверить, что они теперь вместе. Обычно сестра любила издеваться над чувствами парней, редко превращая их в серьезные отношения, которые могли привести к свадьбе. Но вот они оба здесь, передо мной, и я ясно вижу обручальное кольцо на её безымянном пальце.

И чувство спокойствия действительно появилось внутри меня. Недавно Каге сотворил ужасное, Келли и Флор задумали переворот, моя сила то и дело до сих пор бушует, но внутри больше нет такого беспокойства, как пару месяцев назад, когда я только встретила Флора. Так много всего произошло, но такое чувство, будто это было вчера. Кажется, все гремит под ногами, а я лишь закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— У меня для вас есть новость. — ставя чашку на стол, решаю заговорить я. Ник сразу понимает о чем пойдет речь.   

    Улыбка с лица Дэни потихоньку угасает после шуток и она с серьезностью смотрит на мое сосредоточенное лицо. Пит, под ее влиянием так же замолкает.

— Мы только сегодня узнали это... Я беременна. У нас с Ником будет ребенок. — Дэни молча открывает рот, не зная, то ли радоваться, то ли кричать. — И ещё мы решили жить вместе. Хотя бы попробовать. Его родители иногда приезжают в тот дом, так что мы будем под их контролем.  

     Вот так, немного обдумав все, мы с Ником решили поменять нашу жизнь. Но главные изменения произошли именно внутри меня. Как только я начала ставить другие приоритеты и по другому подходить к ситуации, жить... Да что там жить, просто напросто дышать стало легче.

***
      Кто бы мог подумать, что все так обернется? Эндо взбесится, начнет убивать, Эрик как псих первым нападет на него, за что получит смертельные ранения, Келли впадет в кому из-за своих способностей, а я окажусь на грани потери своей силы... Ха, никто.

 Я поправляю сиреневые волосы парня, прикрывая глаза.    

   Суд так и не закончился, его проведение отложено на три дня, почему так никто не знает, это решение судей. Королева Бэклушъ на взводе, Габриэль не за решеткой, её опора в виде Келли Рофлер без сознания, так ещё и пара десятков демонов умерли. Хорошо хоть мне повезло, я отделалась временной потерей своей силы из-за большой потери крови.   

    Все тело Эрика было в гипсе, правый глаз так же был скрыт под слоем бинтов. Всюду эти трубочки, его нога подвешена чуть вверх. Кожа бледнее, чем обычно, он сильно потеет. Ещё бы чуть чуть и он умер...   

    Я легонько сжимаю его ладонь, прикусывая губу.   

    Пришла сюда... Хотя самой необходим покой. Моя голова вся в бинтах, на левой руке был открытый перелом, ощущается сильная слабость из-за потери силы, кружится голова.   

    Не знаю что будет дальше, но если леди Келли не очнется, то ангела, которого поймали вчера, казнят. И как бы Амелия или я не хотели вмешаться, нам не в силах его спасти. После предательства Габриэля они как раз будут рады получить голову того, кто принимал заказы на убийства демонов. И пусть даже это не был сам Флор, а его брат или отец, их это не волнует. Казнь состоится.   

    А ещё Эрик... На кой черт он туда полез? Кто его просил об этом? Для чего вообще? Он не общался с Эндо так тесно чтобы пытаться успокоить его из-за чувств или убить из-за ненависти, они почти не пересекались за все это время, так почему? Что за отчаянный поступок? Заиграло чувство храбрости спустя столько времени? Или это желание умереть после того, как его признали соучастником Габриэля?..    

   Я закрываю глаза, пытаясь не так сильно нервничать. Руки трясет, и я не знаю... То ли из-за злости к его безрассудству, то ли из-за беспокойства.  

     Я просто не понимаю почему он это сделал... Что у него в голове? То он холоден ко мне, то перевязывает руку, то пропадает на сотни лет, то приходит вновь с предложением руки и сердца к Келли... Ничего не понимаю.

Эрик был очень бледен, кожа была едва ли не синей. Я опускаюсь к нему, прижимаясь губами к холодной руке. Мне едва хватает воздуха, чтобы не начать кричать в панике. И когда я заканчиваю молитву, по щеке медленно сползает слеза.

***
   
   Когда я раскрываю глаза я наконец слышу тишину, и после всех тех душеразрывающих криков я просто не могу сдержать слез. В груди щемит, я едва могу сделать вздох, горло дерет, и я сначала не понимаю мои ли это ощущения или Эндо.   

    Я резко сажусь. Все как прежде, я в своей привычной комнате, в которой провела детство и жила последние несколько лет, но теперь что-то не так. Чувство одиночества съедает меня изнутри, мне становится холодно и я обнимаю себя рукой.    

   Десятки его воспоминаний... Сотни чувств и тысячи слов, что он так и не сказал. Я чувствовала его всего. Абсолютно все, что он испытал, что проходил. И сейчас мне так плохо. Меня трясет.    

   Я никогда не понимала Эндо. Никто не понимал. Он был отличным политиком, лучшим стратегом, с его знаниями он мог и не сражаться на передовой, а просто давать приказы, при этом занимать высокое место... Но после двадцати лет он ушел. Сдал форму, оставил все свои дела и стал дворцовым стражником... И то на словах. Большее количество своего времени он провел в библиотеке или на больничной койке.    

   После смерти матери он сломался. Я помню как он пытался разрыть её могилу, до сих пор не веря, что она мертва. Земля забивалась под ногти, пальцы были в крови от деревянной крышки гроба. Годом ранее умер мой отец, поэтому я понимала его чувства. Но даже так я не смогла остановить его, лишь молча стояла позади и смотрела как он рыдал, видя, что она все же мертва.    

   Воздуха не хватает, я сползаю с кровати, судорожно ища одежду.    

   Все в его жизни... И мать, и Хэни... И даже я. Все ускользало из его рук, все бросало, оставляя в конечном счете его одного. А это то, что он больше всего боялся. Когда Эвелина умерла я знала, что он остался один. И я пыталась стать ему опорой, хоть какой-то. Потом это вошло в привычку... Заботилась о его здоровье больше, чем он сам, прикрывала его пропуски, пыталась быть не слишком надоедливой. Я пыталась...

Я выхожу из покоев, завязывая толстый халат. Ноги сами несут к родовому кладбищу Дэкардов.

Я знала, что Эндо влюблен в меня. И в какой-то момент я была уверена, что он и вправду моя судьба, пока не увидела его вместе с той девушкой... Хэни. Достаточно было и кроткого взгляда чтобы понять, что они созданы друг для друга. Она покорно терпела его и все прощала, в то время как он свято верил, что любит меня. Но когда я увидела его воспоминания... Все его жесты, желания и мысли, что он так и не озвучил... Он дорожил ей. Он любил её. Именно Хэни Мэндельсон была его любовью, в то время как я лишь иконой, чувства к которой он боялся потерять. И как жаль, что Эндо понял это только тогда, когда я убила её.

— Келли? Леди Келли? — слышится испуганный шепот служанок по сторонам.

Перед глазами все ещё плывет, ноги не слушаются, руки дрожат и воздуха едва хватает. На глаза сильно давит, также и на голову, чувствуется слабость.

Вся его жизнь — одно сплошное разочарование. В большем он виноват сам. После смерти матери в нем что-то сломалось, и он как-будто отбросил всякие адекватные и правильные варианты жизни. Почему он так любил меня? Не знаю. Я и сама этого не знаю. Просто не могу понять. Перед ним была его судьба, но он этого не разглядел. Как-будто и не хотел ничего менять.

Передо мной все расступаются, что охрана, что служанки. Скорее всего они уже сообщили обо мне Амелии.

Темно. Шел мелкий, не сильный дождь. Кладбище укрывали высокие деревья, которые переплетались с черным забором. Видя его я начинаю идти быстрее.

Хоть бы он был там... Надеюсь Элизабетт похоронила его рядом с Эвелиной... Как же я надеюсь...

Мои тапочки скользят на сырой земле, я едва не падаю. Семнадцатый ряд, пятнадцатая по счету... Пятнадцатая по счету. Эвелин Роклифф Дэкард. «Она обрела крылья, что ты забрал»

Я оглядываюсь на рядом стоящие могилы, но не вижу нужной. Его нет... Его не похоронили рядом с его семьей из-за того, что он сделал. Монстр сделал. Как же так. Черт. Как же так!

— Келли. — я слышу негромкий оклик, поворачиваясь на звук.

Мимо черных надгробный камней шла Амелия. В этот раз она была одна. Темно-сиреневые волосы уже намокли, на ней легкая рубашка и брюки. Словно в воду опущенная...

Я прикусываю губу, не сумев успокоиться, продолжая глотать слезы. В груди ещё больше защемило, с горечью отвожу взгляд.

Я жду её слов. Она молча берет меня за руку и с силой тянет за собой. Я не сопротивляюсь.

Сотни могил демонов, но она отходит к самым дальним, у которых никто не бывает. В голове сразу начинает все проясняться. Он находится на несколько рядов выше и дальше, чем его мать. А Эндо хотел, чтобы его похоронили рядом...

Амелия отпускает руку, останавливаясь рядом с темно-серым камнем. Буквы там с зеленым оттенком, но я уже не могу их прочитать. Все перед глазами плывет и я падаю на колени.

— Хоронить на родовом кладбище убийцу своих же — грех. Такого даже Дьявол не прощает. Его тело желали сжечь. — она говорит тихо, но я слышу её, пусть не так отчетливо. От её слов я едва сдерживаю вопль. — Вместо него сегодня утром горел другой. Я изменила имя на надгробии. «Энд Роклифф Дэкард». Отец также не указан, думаю он и не хотел этого.

Я сжимаю в руке мокрую землю. Вспоминаю Эндо и то, как он раскапывал мать... Нет... Я не буду этого делать.

— Разве он найдет покой? — едва выговариваю я.

Королева Бэклушъ садиться рядом со мной. Сейчас она была не более, чем самой обычной. В её глазах показались отблески слез, отчего она быстрее закрывает их, чтоб я не видела.

— Я тоже слышала это. Если изменить имя умершего, то он будет в виде призрака скитаться, так и не найдя покоя. Но мне кажется, что он уже его нашел. Когда ты увидела его историю.

Вспоминаю как отчаянно он рыл землю руками, как царапал гроб до крови и мяса, как рыдал. А теперь я нахожусь на его месте. И мне так охото сделать то же. раскопать и прижать его к себе. Увидеть карамельные волосы и изумрудные глаза... Резко я вижу перед глазами его предсмертный облик и отдергиваю руку от могилы. Чувство пустоты и беспокойства в груди ничего не может заглушить. Тогда я сжимаю со всей силы халат, собирая всю свою скорбь и крича.

***

После небольшого душа Амелия усадила меня в свое кресло, накрыв толстым пледом, и дала указания Арви, чтобы тот сделал нам чаю. На удивление он перенес это спокойно, и его взгляд, что ранее был наполнен презрением, неожиданно наполнился покорностью и теплотой.

Королева вела себя как обычно. Или же наоборот нет? Я уже не понимала. Ничего не понимаю после всего этого. Ах, и не хочу. Желаю просто исчезнуть сейчас.

За окном все ещё было темно, мелкие капельки то и дело стучали по подоконнику. Небольшой свет от лампы падал на ковер между нами и небольшой столик, где стояли чашки. Мужчина, низко поклонившись, оставил нас наедине, плотно закрыв за собой двери.

Как мы пришли сюда она почти не смотрела на меня. Делает пару глотков, после чего слышится тихий голос: 

— Суд над Габриэлем был сегодня утром. Так же, как и «казнь» Эндо. — её голос выражал сочувствие. Я ничего не отвечаю. — Суд вынес следующее: пожизненное заключение в темнице, при этом ему отрежут руки, ноги и язык.

Я хмыкаю.

Вполне логично, что судьи вынесли такое, особенно после того, как половина из списка убитых приходились родственниками правящих семей. Легкой смертью он не отделается. Теперь он всю оставшуюся жизнь будет «обрубком». Я надеюсь, что он вдоволь насладится этими годами.

— Эрик был прощен, так как его руки чисты. Он присоединился к нему после всех кровопролитий, что творил Габриэль. Правда, теперь речь о другом — выживет ли он? Его состояние очень плохо. — добавляет она.

Я молча делаю глоток.

Оно и понятно. После того, что натворил монстр, мы потеряли двух чистокровных демонов, так ещё и третий при смерти. Если так и дальше пойдет, то полукровки начнут бунт, а единственные кто может подавить их — мы, чистокровные. Тем более это первое обвинение Эрика, ранее он вел себя в рамках «закона», потому его и простили.

— И Эндо, — с осторожностью произносит Амелия. — - Несмотря на весь его вклад и заслуги, что он внес в развитие, они признали его грешным. Мое влияние велико, но когда дело доходит до разъяренной толпы правящих демонов... Даже я не могу противостоять всем им. Прости.

Я поднимаю свой удивленный взгляд на неё. Хрупкое тело со всей силы сжимало чашку в руках, глаза были направлены куда-то в сторону, на бескрайнее, черное небо. Я поражаюсь её словам, вообще всему.

Я никогда не думала, что все будет вот так. Что я буду сидеть с главной королевой в одной комнате, наедине попивая чай, что она попросит у меня прощения... Такого и в голову не могло прийти! И сейчас я наверное заплакала бы, не знаю из-за чего, просто на душе стало так тоскливо, но вместо этого делаю глубокий вдох.

— Вы и так сделали многое. Я очень признательна Вам. — подождав с полминуты я наконец отвечаю ей. — Но... почему вы это сделали?

Действительно... Почему? Наш «контракт» действовал в обе стороны. Я помогаю с поимкой Габриэля, она говорит, что я не связана с ангелами и не предавала демонов. И сейчас её решения... Амелия вообще не должна была сюда вмешиваться. Такого она никогда, ни для кого не делала. Так почему?

Королева тоже не сразу отвечает. Она спокойно наклоняет чашку, смотря как переливается там чай, потом задумчиво вздыхает, и только после этого поднимает на меня глаза.

— Я понимаю твою боль. — коротко говорит она. Её оливковые глаза вновь не читаемы. — Я поступаю только так, как считаю нужным.

После этого она молчит. Я допиваю чай и ставлю чашку на столик.

После нескольких часов что я сидела у могилы и ревела, я продрогла, халат полностью промок, ноги были в склизкой земле, горло охрипло. Амелия молча стояла позади, как я когда-то, и даже не смотря на это я отбросила все правила этикета и рыдала там... Нет, мне не стыдно. Наоборот, после всего, что она сделала и делает сейчас я чувствую себя спокойнее. Я немного пришла в себя после воспоминаний и чувств, что внезапно упали на плечи. И я благодарна ей.

Я встаю и уже открываю рот, чтобы поблагодарить её и уйти, но она опережает меня.

— У меня есть ещё одна новость. — я спешу обратно сесть, на что она слабо мотает головой. Её тон стал холоднее, и теперь она явно говорила о чем-то серьезном. — Один ангел ворвался к тебе когда ты была без сознания. Но что более важно, его видели другие королевские особы и они...

— Требуют его казнь? — заканчиваю я, не сумев проглотить ком в горле.

— Да. — шепчет Амелия.

Я понимаю кто это. Не касаясь это дело меня, она не стала бы информировать, тем более когда я ранена и нахожусь на восстановлении. Я прикрываю глаза, но только на секунду, после чего собираюсь с мыслями и вновь смотрю на неё.

— В какой он камере?

— Двести первой. — она протягивает мне ключ.

Я встаю на одно колено, опуская голову.

— Я перед Вами в большом долгу. — Амелия смеется на это.

— Ступай. — откладывая чашку, она дарит мне улыбку. И тогда я выхожу оттуда.