Вместо Ритма

Закрыв дверь на замок, Матвей вернулся в зал. Злой, как черт. Думал о чем-то своем. Кажется, даже забыл, что я еще тут. До того момента, пока я не коснулась его плеча. Он вздрогнул и повернулся ко мне.

— Прости за ее слова, она неправа, — сказал тихо он, взяв меня за руки.

Я улыбнулась и ответила:

— Ты не виноват, что я «целованная другим». У нее просто старые взгляды на жизнь, вот она и накричала на нас.

— Тань, ты уже слышала, что я говорил тебе. Я ни за что от тебя на откажусь, даже если конец света наступит. Мне плевать кем ты была раньше, кто сейчас. Мне плевать, потому что я люблю тебя. Такая, какая ты есть. Я просто с ума схожу от того, как сильно можно кого-то любить.

Матвей моментально подбежал ко мне и взял меня за плечи. Я смотрела в его глаза и хотела плакать. Я боялась этого? Я боялась, что буду счастливой?

— Матвей, я…

— Неважно ничего, моя Золушка. Важна только ты, для меня. Я могу ждать, хоть годами, но хочу услышать ответ сейчас. Потому что боюсь. Боюсь потерять тебя, не успеть услышать.

Все внутри затрепетало. Да, я люблю его. Готова кричать об этом. И… кажется, готова сказать об этом и ему. Наверное. Или нет?.. Да почему я боюсь?! Что со мной не так?!

— Ты знаешь, как мне было плохо, когда я призналась тебе восемь лет назад. Тогда я думала, что от позора меня спасет только смерть. А я ведь реально чуть не решилась на это. Потом что-то во мне изменилось и я забыла…

— Я не знал, прости меня…

— Матвей… — я взяла его за руки. — Я не рассказываю это, чтобы тебе стало стыдно. Я хочу начать рассказывать с прошлого, чтобы найти слова для настоящего. Дай мне договорить.

Он кивнул. И я продолжила. Рассказала о своих всех страхах, боли, потерях и надеждах. Говорила долго, но он терпеливо слушал меня и не перебивал, за что я была благодарна ему.

— Обещаю сделать все, чтобы ты улыбалась, — шепнул он, мягко касаясь подушечками пальцев моего лица…

Только почему я снова не улыбаюсь?..

Несколько недель спустя.

— Раз, два, три, — повторяла Диана уже в сотый раз за день. — Раз, два, три. Давайте больше чувств! Ну что с вами?!

— Мы репетируем уже седьмой час! — устало протянул Матвей, упав на паркет и приняв позу звездочки.

— У вас конкурс через два дня! А двигаетесь, как старые пни! — громко сказала хореограф, закатив глаза. — Я в вас разочарована. Надо было отправлять Лену и Игоря.

Я измученно выдохнула и протерла со лба очередную порцию пота. Сколько уже можно? Мы на протяжении месяца уже тренируемся каждый день. С утра до вечера. И все равно движения не те?! В такие моменты начинаю сомневаться, точно ли я нашла себя в жизни, точно ли хочу быть танцовщицей?

— Идите вы домой! Соберетесь и вернемся к репетициям снова. Я для вас стараюсь, а не для себя. Эти деньги вам идут.

Закончив, Диана захлопнула дверью раздевалки и оставила нас одних. Не было сил даже на разговор.

Собрав все вещи, мы вышли на улицу. Вечерний воздух пах прохладой и чем-то сладким из соседней кондитерской. Я потянулась, распрямляя спину после бесконечных часов в зале. Хотелось просто плюхнуться на кровать и ни о чем не думать.

— Она нас просто убивает, — пожаловался Матвей, хрустнув шеей.

— Нам бы поменьше ныть, — огрызнулась я, не совсем понимая, откуда во мне проснулась эта злоба. — Диана права насчет нас. Мы двигаемся абсолютно не так, как должны. В первый день все было лучше.

Он резко остановился и сунул руки в карманы.

— Серьезно? Да мы выкладываемся каждый божий день! Я сам лично сейчас в поте помылся!

Я остановилась и повернулась к нему.

— Я знаю, что мы стараемся, — протянула я, чувствуя как голос дрожит. Наверное, усталость накатила. — Но иногда мне кажется, что у нас просто не выходит. Что все зря. Что мы… не команда…

Матвей сжал губы, опустил взгляд на асфальт и несколько секунд молчал.

— Знаешь, хуже всего слышать это именно от тебя, — наконец произнес он. — Ты думаешь, я об этом не думаю? Каждый день, Таня. Я просыпаюсь и думаю: «А если все зря? Если мы выйдем на сцену, и все рухнет?»

Молчание пришло само собой. Мы не говорили, я не знала, что говорить. Хотелось обнять его, поддержать или самой горько заплакать, но слова слетели с губ раньше, чем я успела подумать:

— Может, тогда… может, мы просто не созданы друг для друга? Как пара и партнеры…

Матвей посмотрел на меня так, будто я только что ударила его прямо в сердце кинжалом.

— Неужели ты до сих пор так считаешь? — его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но казалось, что он вырвал так мое сердце. — После всего, что я сказал тогда, чуть ли не месяц назад?

Я опустила взгляд, делая вид, будто смахиваю грязь с белых джинсов. До этого мы ни разу не возвращались к его признанию. С того дня просто тишина. Я молчала, боясь боли. А он ждал. И от этого внутри грызло чувство вины.

— Я… я не знаю, Матвей, — я протерла лоб пальцами. — Иногда мне кажется, что это все выше нас…

Он ничего не ответил. Сжал губы в тонкую линию и зашагал вперед. А я осталась стоять там же, ощущая нарастающую боль где-то в груди.

Я не пошла за Матвеем. Пускай уходит. Мне нужно было дышать, а воздух рядом с ним становился слишком тяжелым.

Ноги сами привели меня к Лене.

Она открыла дверь. Растрепанная, в худи и с неизменной кружкой кофе. Взглянула на меня и все сразу поняла без слов.

— Заходи. У меня есть пирожные, — только и сказала она.

Я прошла в квартиру, ушла в ее комнату и разлеглась на огромной кровати. Думала, прошла целая вечность, но Лена вернулась через две минуты. С подносом в руках…

Пирожные остались нетронутыми, зато кружки с кофе опустели почти сразу. Так же быстро опустела моя внутренняя чашка, наполненная болью. Стоило только начать рассказывать все Лене, не таив ничего.

Я рассказывала про Матвея, путано, сбиваясь, иногда почти шепотом. Лена слушала, кивала, смеялась, когда я драматизировала, и в какой-то момент вдруг призналась:

— Знаешь, я ведь тоже вся запуталась. Я думала, представляла, что вся моя жизнь — это Тимур. А потом… — она на секунду замолчала, сжала кружку сильнее. — Потом его не стало. И я была уверена, что больше никогда…

Я даже не дышала, боясь перебить.

— А потом вдруг появился Игорь. Не знаю, как я раньше его не замечала, видела в нем только приятеля. А в тот день… — Лена всхлипнула и продолжила: — Он такой хороший. Думаю, я влюблена в него! И когда мне казалось, что я предаю память Тимура, Игорь всегда обнимал меня. И доказывал, что это не так.

Я слушала подругу и думала: если Лена смогла выжить после всего, что с ней случилось… может, и я смогу перестать бояться?..

Мы говорили до тех пор, пока голоса не охрипли. Где-то под утро, не заметив, как, уснули прямо на кровати Лены. Она уткнулась носом в подушку, а я лежала рядом, обняв плед, будто он мог защитить меня от лишних мыслей.

Проснулись очень поздно. Солнце уже глаза резало. А Лена сонно ворчала, что проспали святое — завтрак.

Но зато мы весь день провели вместе. Смотрели дурацкие видео, заказывали еду из ресторанов, ели мороженое и бродили по улице, наслаждаясь солнечным днем.

Лена смеялась, но иногда вдруг становилась серьезной, когда в разговоре нечаянно всплывал Тимур. Я видела, как ее взгляд затуманивался, но она быстро отмахивалась, будто не хотела снова падать в ту боль. И я понимала ее прекрасно.

Я тоже ловила себя на этих перебежках мыслей: вспоминала его и тут же возвращалась к себе, к своей истории с Матвеем. Почему он не звонит? Почему не написал ни слова?

Я сама убеждала себя, что мне все равно, но внутри зудело: я ждала. Ждала, хотя ненавидела это чувство — зависимость от чужой тишины.

И когда подруга рассказывала что-то веселое, я улыбалась, хотя внутри гудела боль. Как будто весь этот день только для того, чтобы забыть, что Матвей молчит и точно не позвонит. Потому что виновата я. Вечно перетягиваю одеяло на себя!

— Тань, ты в порядке? — спросила Лена, взяв у меня из молочный чай с тапиокой.

Я кивнула, продолжая смотреть на детскую площадку у нашей старой школы. Здесь прошло все наше детство. Место, где, когда я падала, меня всегда поднимал Матвей. А рядом с ним всегда был Тимур и следил за ним, чтобы он не обидел меня. Как же давно это было… А моментами кажется, что только вчера…

Только вчера закончила школу, поступила в университет. Куда убегает жизнь? И почему она такая несправедливая?

— Жизнь прекрасна, — ответила подруга. Кажется, я задала эти вопросы не в голове у себя. — Она чудесна, несмотря на тот ужас, который проживаешь ты, я или кто-то другой.

Улыбнувшись, я обняла Лену и почувствовала, что все может быть хорошо. И обязательно будет. Плевать, что завтра мы опозоримся или проиграем. Нужно набраться сил и бросить вызов судьбе.

— Все будет хорошо, поверь мне, — уверила подругу я, улыбаясь во весь рот. Все будет хорошо. И меня вдруг осенило. — Вспомни стих мой, подари Игорю, у него же голубые глаза, — пошутила я.

— Ну, глупышка! А вот и подарю, скажу, что я писала!

Я рассмеялась и наконец-то украла свой напиток у нее, а то собралась сама пить!

Вызов бросить легко. Сложно справиться с трудностями, которые бросит на пути судьба. Но и она шутка не точная. Вдруг где-то в поле, где все прописано, кто-то добавил туда: «Будет так, как захочешь ты»? А это значит, что нужно просто иногда говорить с Богом.