Вместо Ритма

Дождь барабанит по окну, мысли запутаны, размыты. Я рассматриваю комнату, но не узнаю в ней свою. Это не моя. Как я вообще тут оказалась? И чей это дом вообще? Даже вид из окна мне незнаком…

— Таня… — слышу я чей-то шепот и быстро поворачиваюсь. Тимур?..

Мозг отключается за секунду. Я спускаюсь с подоконника, подбегаю к нему и крепко обнимаю его. В нос ударяет аромат парфюма Тимура. Он все тот же. Сладко-свежий. Я уже думаю, что проснулась от долгого сна, но он начинает разговор:

— Я скучал по вам. Ты помирилась с Матвеем? — шепчет он, обнимая меня в ответ. Но его объятия холодные. Даже у окна было теплее, чем в его руках.

— Мне так тебя не хватает… — я знаю, что это не реальность. В реальности его нет. Поэтому я плачу уже как вне себя. И продолжаю обнимать его.

Его холод медленно проникает под кожу, но я не могу позволить себя отстраниться. Пусть хоть еще на секунду останется тут, пусть обнимет. Потому что я знаю, что если отпущу, — он исчезнет. Превратится в самую яркую звезду в ночном небе…

— Нет… Таня, помирись с ним. Я знаю. Вы созданы друг для друга…

Я не хочу смотреть на него. Поэтому рассматриваю комнату. Маленькая кровать, письменный стол со стулом и какие-то книги.

Но через секунду чувствую, как его дыхание растворяется в воздухе. Сначала плечи становятся легче. Потом руки. И Тимур отстраняется от меня. Не хочу смотреть на него. Потому что слишком больно.

— Не хочу, не уходи… — шепчу я, наконец-то посмотрев на него. Глаза стеклянные, но улыбка та самая, самая лучшая.

— Прости, Таня, — говорит Тимур и берет меня за руку.

Я пытаюсь не разрыдаться, хочу запомнить каждую еле заметную морщинку на его лице, каждую родинку, шрам.

— Не уходи! Нет! Пожалуйста! Ты слышишь меня?!

Но он уже не слышит. Он уходит. Опять.

Только тогда я замечаю лампу на столе. Мерцающую. И резко падаю назад.

Я резко поднимаюсь, пытаясь понять где нахожусь. И только тогда осознаю, что это был сон. Просто сон.

Но щеки мокрые, рука дрожит, будто я кого-то держала. И где-то в груди невыносимо ноет. Тимур… Как же я скучаю по нему!

Я поднимаюсь на кровати и долго не могу заставить себя дышать ровно. В голове все еще звучит его голос: «Прости, Таня».

А потом я вдруг вспоминаю — сегодня конкурс. Сердце пропускает удар, но тут же успокаивается. Все равно проиграем, зачем переживать.

Поэтому, вытерев слезы, я быстро слезаю с кровати и бегу в ванную. Наскоро принимаю душ, чищу зубы, привожу себя в порядок и возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться. Надеваю черные джинсы и белый топ, чтобы не заморачиваться потом в раздевалке.

— Ты куда? — спрашивает мама, зайдя в комнату.

— Ма, сегодня же конкурс! — почти весело отвечаю я  собирая волосы в высокий хвост.

Она быстро подбегает ко мне, целует в щеку и уходит. А я заканчиваю, быстро собираю в маленькую сумочку косметику и выбегаю из дома. Надеюсь, Матвей хотя бы придет. Проиграем, так вместе.

Когда сажусь в машину, звонит телефон. Принимаю сразу, не смотря, кто звонит.

— Да?

— Таня! Ты не забыла, что сегодня конкурс?! Я там буду, приду вас поддержать! — верещит Лена, смеясь. Радостная, это хорошо…

— Я уже еду, все помню, — я стараюсь говорить весело, чтобы не расстроить ее, но Лена, кажется, понимает все сразу.

— Все в порядке? Ты как-то не так говоришь. Так, быстрее езжай, там расскажешь. И не говори, что все хорошо, я же уже знаю!

Подруга быстро отключается, чтобы я не лгала, а я благодарна улыбаюсь и трогаюсь с места. Дорога спокойная, на удивление свободная, поэтому я еду чуть быстрее. И сразу вспоминаю нашу мини-гонку с Матвеем. И как он говорил про вишневое масло на дороге. Было весело, и я не понимала, что он полюбил меня еще тогда. А сейчас?.. Сейчас я ничего не понимаю.

— Пришла все-таки, — тихо говорит Диана, скрестив руки на груди.

— Матвей не приехал еще? — я поправляю лямку сумки на плече и сажусь на свободную лавочку. Все остальные заняли другие участники и хореографы. А их так много, что мне уже хочется сдаться.

— Нет, я звонила ему, этот болван даже не отвечает! — говорит зло Диана, скрещивая руки на груди.

Да, это плохо… Если не придет, мы даже не сможем показать, что приготовили. А это самое ужасное, что может произойти!

Как же раздражает! Всего-то поссорились. А все почему? Да я сама не знаю! Потому что я трусиха, да! Потому что люблю его и не могу признаться в этом даже самой себе. Я люблю парня, который когда-то разбил мне сердце! И не жалею об этом.

Но если он не придет?..

Тогда я не знаю. Это ведь очень важно. Мы готовились к этому конкурсу через самую страшную боль — утрату. Танцевали, ненавидя себя и думая только о Тимуре. И сейчас самым ужасным поступком будет только не прийти…

— Может, мне попробовать позвонить? — спрашиваю, даже не думая о том, что мой звонок он тем более проигнорирует.

Хореограф кивает и я быстро выхожу на улицу, чтобы позвонить. А еще подышать свежим воздухом. Как будто там, внутри, кто-то держал меня за горло, было трудно дышать.

Набираю его номер и слышу длинные гудки. До тех пор, пока моего плеча не касается чья-то тяжелая рука и телефон выпадает из рук. Сердце пропускает удар, я быстро поворачиваюсь, чтобы понять кто это, но успокаиваюсь, когда вижу Лешу.

— Господи, это ты… Привет, — уже спокойнее говорю я и жду, когда он мне ответит. Но он молчит.

И тогда я внюхиваюсь. Запах алкоголя… Он что, пьян?! Что он тут делает вообще в таком состоянии?

— Леш, ты как сюда пришел? Где был? — я говорю громче, чтобы он наверняка услышал меня. А то непонятно, как люди чувствуют себя в пьяном состоянии.

— Тань… — тихо говорит он и делает глубокий вдох, — я к тебе приехал… — шепчет и притягивает к себе, обнимая.

Я пытаюсь выбраться, не вдыхать эту вонь, но и Леша сильнее меня!

— Леш, отпусти меня! — говорю громко я, внутреннее дрожа. Страшно. А если… Нет, он не такой. Он просто глупый, выпивший брат моей подруги.

— Таня, я так скучал по тебе, дай обнять! — в полусонном состоянии он уже просто вешается на меня. Да еще и тяжелый! И воняет алкоголем!

— Отпусти меня, Леша, и мы просто поговорим! — уже почти умоляю я, чувствуя, как внутри все дрожит. Сердце хочет выпрыгнуть из груди, дышать становится труднее от страха.

Но он не отпускает. А только хватает меня за плечи крепче. Мне хочется закрыть глаза, хоть на секунду, чтобы не видеть весь ужас, который меня может ожидать.

Но вдруг сзади слышится тяжелый шаг. Злой и быстрый. И в ту же секунду Лешу отбрасывает назад. Я даже не понимаю, что происходит, пока не слышу глухой звук удара. И тогда у меня перехватывает дыхание.

Матвей стоит между нами. Его кулак дрожит, а глаза горят так, будто весь мир сейчас огнем пылает.

— Она сказала: «отпусти», — выдыхает он. Голос низкий,  тихий, но вместе с этим, в нем что-то такое, от чего мурашки бегут по коже.

Леша шатается, держится за скулу и бормочет что-то неразборчивое, но Матвей стоит, не двигаясь. Я впервые вижу его таким злым. Не из-за ревности, а из-за страха. За меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и его голос уже не такой жесткий, скорее хрипловатый.

Я киваю, не в силах разговаривать. Матвей делает шаг, подхватывает мой телефона с асфальта и притягивает. Его рука все еще дрожит. То ли от страха, адреналина в крови, то ли от того, что едва не опоздал.

— Он пьяный, я заметил у него ключ от машины, — говорит он, точно пытаясь отвлечь меня от мыслей о страшном. За что я ему благодарна всей своей сущностью.

— Надо отобрать, — шепчу я, словив ход мыслей Матвея.

Он улыбается, заправляет мне прядь волос за ухо и, подойдя к Леше, резко отбирает у него ключ от его машины. Глупый, все время в руках держал.

Нам везет, что в это же время рядом с нами паркуется машина Лены. Она выходит и смотрит на нас ошарашенно.

— Что он тут делает? — спрашивает, кивая на своего брата.

— Он, кажется, не в себе, забери его ключи, ему домой нужно, — чуть грубее обычного говорит Матвей и кидает ей то, что с легкостью отобрал у пьяного Леши.

— Что он сделал? Идиот! Как же бесит! Надо обязательно позорить себя. Я отвезу его домой и приеду, не начинайте без меня!

И Лена пропадает так же быстро, как и появилась. А мы с Матвеем наконец-то входим в большой театр и вскоре оказываемся рядом с Дианой.

— Вы предпоследние в списке, можете еще порепетировать, — говорит она, что-то листая в телефоне.

Но это самое последнее, о чем я сейчас волнуюсь и думаю. Сердце все еще моментами стучит быстрее, да еще и в голове опять проносится произошедшее на улице. Хорошо, что Матвей появился. А то не знаю, что бы случилось.

— Там есть гримерка свободная, можете привести внешний вид в порядок, но побыстрее, — Диана протягивает мне большую косметичку и машет рукой, чтобы мы ушли побыстрее.

И хорошо, что один из нас не тормоз. Поэтому Матвей хватает меня за запястье и ведет за собой. А у двери с надписью «гримерка» останавливается, стучит и входит. Внутри пусто, как и говорила хореограф, поэтому мы быстро заходим захлопываем дверь и подходим к большому зеркалу от стены до шкафчика в углу.

— Я уложу только волосы и уйду. Можешь спокойно переодеваться, я переоденусь в уборной, — он говорит настолько отстраненно, что мне хочется схватить его за воротник, немного «потрясти», если хватит силенок и попросить не наказывать так меня. Иначе я точно буду реветь. Потому что я люблю его, но настолько слабачка, что не могу сказать ему об этом.

Ничего не отвечаю, просто достаю из косметички все нужное и начинаю собираться. Матвей быстро поправляет волосы и встает со своего места. Когда доходит до двери и открывает его, я задумываюсь. И собираюсь сказать, но…

— Я… — начинаю, но не успеваю сказать. Он не расслышал меня и ушел. А я не знаю, что делать: идти за ним, или собираться дальше…

В итоге я остаюсь. Очень надеясь, что смогу сказать после нашего выступления. Если хватит секунд перед тем, как он уйдет. Почему? Потому что он ненавидит проигрывать. И никогда не остается на месте, где проиграл, дольше, чем на две минуты.

Быстро переодевшись и накрасившись, я еще раз смотрюсь в зеркало, убеждаюсь, что выгляжу нормально и выхожу из гримерки.

Матвей уже стоит рядом с Дианой. Переодетый в черные штаны и рубашку. Смотрит на то, как танцует первая пара. А я стою и любуюсь им. Хочется подойти, обнять, извиниться. Но… страшно. А боюсь я… да сама не знаю, чего боюсь! Просто страшно. А вдруг он снова откажет мне? Скажет, что ненавидит меня. Как много лет назад. Боюсь, что история может повториться.

— Прекрасно выглядите! — говорит Диана, обреченно улыбаясь. Конечно, Матвей идеален. А я?.. Ну… Обычная черная юбка, с шортиками под низ, и большой лиловый топ.

Когда хореограф снова отворачивается к сцене, я подхожу к Матвею. Мне нужно с ним поговорить. Я не хочу больше ждать.

— Матвей, — почти шепотом говорю я и легонько тяну его за рукав.

Он поворачивается ко мне, поднимает бровь, но смотрит мягко. Все, возможно, хорошо…

— На пару слов. До нашего выхода еще есть две пары, — кивает. Я беру его за запястье, чувствуя, как бешено колотиться сердце в груди. Сказать сейчас то, что хотела, или после нашего выступления?.. А если я признаюсь сейчас, он мне снова откажет, и нам придется танцевать?

Уже ком стоит в горле, забываю, как дышать. Как будто мне снова четырнадцать и я надеюсь, что он мне ответит положительно. Но сейчас я не могу быть уверенной в этом. Пьедестал, на котором держались наши «отношения», и раньше шатался, а сейчас от него остались одни обломки.

Когда уже собираюсь открывать дверь, к нам подбегает Диана.

— Стоим на месте. У нас до вас участники не пришли, оказывается. Сейчас будете танцевать вы.

Я ошарашенно смотрю на нее, потом перевожу взгляд на Матвея. Он смотрит также. Но хорошее в этом то, что сердце чуть успокоилось. Но ведь опять облом! Смогу я когда-нибудь нормально сказать, что я снова, как идиотка, люблю его?!

— Поговорим после нашего фиаско, — тихо говорит он и тянет меня обратно к сцене. Сейчас будет наш выход. Как страшно…

Ожидание нашего выхода длится, кажется, целую вечность. Руки потеют даже. Никогда такого не чувствовала перед конкурсами. Потому что в те разы я была уверена в своей победе, была уверена в себе…

— Станцуем как в последний раз. Ради Тимура хотя бы, — шепчет Матвей, когда объявляют нас.

Я делаю глубокий вдох, беру его за руку и мы вместе выходим на сцену. Делаем поклон жюри и встаем на позиции.

Когда включается песня «Колыбельная Наташи»², Мы не двигаемся пока. А я мысленно подпеваю, пытаясь поймать момент.

«И будут повторять… Будут повторять…» — тянусь к нему, но не прикасаюсь. Наши движения синхронные, почти отточенные, но и самые настоящие. Я чувствую каждую строчку, двигаюсь так, будто это мой последний шанс. Как будто нас завтра не станет.

«В полной темноте…» — он закрывает мне глаза, стоя за моей спиной, а я падаю на пол, не чувствуя ни капли боли. Делая круговое движение рукой, встаю и поднимаю руку. Матвей тоже так делает, но мы не касаемся. Пару движений делаем в этом такте, потом отстраняемся снова. Танцуем отдельно.

Повтор строки «Найди мою руку…» — прикасаемся. Матвей меня крутит и опускает, опускаясь сам.

— Ты хотела поговорить, — шепчет он, двигаясь.

«В полной темноте, где все исчезает…» — снова закрывает мне глаза, проводит рукой по моему плечу и уже падает со мной. То же круговое движение и снова встаем.

«Мы кружимся в танце» — беремся за руки и делаем пару движений из вальса. Но снова отпускаем друг друга. Только на мгновение. Ведь «Я здесь, я с тобой»…

Снова опускает меня и опускается сам.

— Да, если ты не уйдешь из-за проигрыша, мы поговорим, — быстро шепчу и продолжаю движения.

«В полной темноте…» — он падает на колени, я закрываю его глаза. «Не оставляй меня в полной темноте» — отрываю от него свои руки, он поднимается и хватает меня за руки.

— Не оставляй меня… — шепчу я текст песни, думая о своем покойном лучшем друге.

Конец…

Дыхание сбито давно, сердце стучит где-то в горле, руки вспотевшие. И последнее движение…

Матвей делает последний шаг, берет меня за одну руку, другая рука на талии и мягко наклоняет. Этот миг длится вечно. И в этой последней секунде, в полной темноте, он мягко касается губами моих губ. Всего один момент. Даже не поцелуй вовсе.

Не как обещание. Не как признание в любви. А просто как тихое «живи». Но и этого хватило, чтобы я перестала думать вовсе. Голова просто отключилась за секунду.

Слушая аплодисменты, мы поднимаемся. Но я удивляюсь, как услышала их, когда внутри так сильно грохотало сердце. Мне даже казалось сейчас, что мое быстрое сердцебиение слышат абсолютно все. И главное — сам Матвей.

Мы уходим со сцены прямо к Диане. Я не знаю, что она собирается говорить, но, кажется, сама в полном шоке с конца.

— Я даже не знаю, что сказать, — хореограф подтверждает мою догадку, поправляя одежду. — Конец был неожиданным. А танец… Красивым, бесспорно. Шанс, что вы победите — не равен нулю.

— Это было поистине великолепно! — трещит пот ухом Лена, обнимая меня и Матвея и заставляя нас улыбаться. — Скоро вы помиритесь, — шепчет она мне на ухо, хихикая.

На танец последней пары мы смотрим с большим интересом и пытаемся разглядеть все движения. Насколько они отточенные и идеальные. И они на самом деле прекрасны.

И когда через пятнадцать минут начинают говорить участники жюри, мне становится тошно. Либо съела что-то не то, либо от стресса. Вероятнее всего второе, потому что в последнее время я нормальную еду не ем. Да и ем не очень нормально.

Звучит барабанная дробь, в руках одной модной, старой женщины конверт, у какого-то другого молодого человека большой чек для победителей, а у меня снова стресс. Руки чешутся, хочется грызть ногти, как в детстве, но не разрешаю себе этого.

— По долгим разговорам и спорам жюри, мы пришли к единому выводу, — начинает говорить мужчина в очках и с лысиной. — Хочу объявить победителей, а также подарить кое-что участникам, что заняли вторые и третьи места!

— Естественно, все вы знаете, какая награда ожидает участников, занявших первое место, — продолжает старая дама с седыми, длинными волосами, — первое место — триста тысяч рублей каждому из пары. Второе место — пятьдесят тысяч рублей каждому из пары!

— И, наконец, третье место! — говорит уже молодой человек с красивой внешностью, — за третье место каждый из пары получает двадцать пять тысяч рублей!

Мне хочется верить, что получим мы хотя бы третье место, ведь почти не готовились, но сердце мечтает о другом. Оно мечтает о почтенном первом месте. Даже не думаю о деньгах, а скорее о том, что докажу самой себе, что я могу быть кем-то большим, чем просто танцовщица.

— И так… Третье место занимают участники под номером… Двенадцать! — это последняя пара. Мы были до них. Рада за них на самом деле. — Второе место занимают… Участники под номером… Три! — снова звучат аплодисменты, все ликуют, радуются.

— Первое, почтенное место занимают… — снова продолжает седая женщина, — занимают первое место у нас… Участники, под номером… — я уже на грани того, чтобы не начать грызть ногти! — Одиннадцать!

Я замираю, в моменте чувствуя разочарование, а потом понимаю — Это мы! Я и Матвей заняли первое место!

В моменте забываю обо всем. Кидаюсь в его объятия, не думая ни о ком. Он обнимает меня, приподнимает и кружит в воздухе. Когда останавливается, я чуть отстраняюсь, все еще не опускаясь и смотрю в его глаза.

Счастливые… Спустя долгое время я вижу, как он искренне счастлив. И мне хочется всегда видеть его таким.

— Я люблю тебя, — говорю громко я, сама удивляясь этому. Но внутри нет страха. Только счастье. И бешено бьющееся сердце. От адреналина, любви и радости!

Матвей обнимает меня крепче, смеется и наконец-то целует. Так, как хотелось всегда. С любовью, чувством и желанием сказать, что это все еще взаимно. А я не могу не отвечать. Потому что ждала этого катастрофически долго.

— Как же я этого ждал! — кричит он, под всеобщие крики радости и аплодисменты. — Таня, я люблю тебя. Знаешь ведь? Люблю тебя так сильно, что словами не сказать!

И снова целует. И бабочки снова за секунду взлетают, ударяясь о все внутренности. Желудок делает сальто, сердце куда-то бежит, а дыхание сбивается. Но я счастлива. И не замечаю ничего и никого вокруг. Люблю его. И наконец-то призналась в этом и ему, и себе. Теперь точно все будет хорошо…

Двадцать восьмое июля… Матвей сказал, что любит меня. И я ему верю. Потому что люблю его тоже. И больше не боюсь ничего…

²Песня из фильма «Пророк. История А.С. Пушкина».