Глава 28
Игорь открыл глаза. В поле зрения оказался бело - известкового цвета прямоугольник с редкими трещинами и жёлтыми пятнами. «Потолок!» - догадался Серебров, совсем, как Штирлиц в известном анекдоте. Он с трудом повернул голову набок – шейные позвонки работали со скрипом. Остеохондроз, будь он неладен. Вид сбоку много информации не добавил: унылая комната, стены которой оклеены старыми полинявшими обоями желто-зелёного цвета. Зелёный цвет когда-то был их первоначальным, а желтизны добавили следы от протечек. Мебель в комнате отсутствовала, за исключением старого дивана, на котором, собственно, и лежал покоритель параллельных миров. В открытый проём двери виднелся кусочек пустого коридора. Планировка очень напоминала его собственную «хрущёвку-однушку». «Может я дома?» - мелькнула мысль, но тут же исчезла ввиду своей неправдоподобности. Каким бы аскетом Серебров не был, меблировка в его квартире выглядела получше. Да и стены другого цвета. «Ну и что? Может я у себя, но в параллельном мире?» Этот парадокс пространственно-временного континиума требовал более вдумчивого анализа, но информации для правильного вывода не хватало. Игорь с трудом приподнялся и сел, поставив ноги на грязный пол. Какое-то время он посозерцал свои ступни, свесив голову. Ноги были обуты в его старые кроссовки, а совершенно невозможно себе представить, чтобы даже такой старый холостяк, как Серебров, лёг спать обутым. Одетым – ладно (кстати, он был одет, как будто пришёл с улицы), но обутым?! Разуться перед сном – это рефлекс. Если хотите, наш культурный код. Внезапно проснулся другой рефлекс, гораздо более древний и усиленный возрастными изменениями в простате. Унитаз был там, где ему положено быть – в совмещённом санузле между крошечной прихожей и чуть менее крошечной кухней. Свет включился без проблем. Старый фаянс в ржавых потёках, бачок чуть подтекает, но, в целом, все функционирует. Рядом – старая чугунная ванна, над ней под потолком окошко в кухню, с закрашенным зелёной краской стеклом. Игорь прошёл на кухню, тоже лишённую мебели, и взглянул в окно. Пятый этаж, за окном почти бескрайний, заросший пожухлым бурьяном пустырь со «стоунхеджем» из каких-то бетонных сооружений. Движущихся объектов – ни людей, ни машин – в поле зрения не определялось. «Африка, что ли, гуровская? Тогда это улица Космонавтов. Только она на эту панораму может выходить. Но что я тут делаю и как сюда попал? Навзничь не помню». Не подходящее по контексту наречие «навзничь» Серебров периодически вставлял в речь в значении «совсем» - такое лёгкое грамматическое хулиганство. И, как правило, это всегда происходило в момент эмоциональных потрясений средней силы. В особо сильные эмоциональные потрясения Игорь, как нормальный русский человек, использовал обсценную лексику, иначе говоря, русский мат.
«Ох, ёёёё!!!» - действительно, взгляд от окна в кухню требовал уже средства посильнее, чем «навзничь». За углом, вдоль торцевой стены кухни, в которой и было это закрашенное краской окошко из санузла, лежали два бездыханных тела. Иначе говоря, трупа. Светового потока от окна не хватало, чтобы разглядеть подробности. День (а может уже вечер?) был пасмурным, а линия тени от подоконника ложилась в аккурат на страшную находку. Серебров рефлекторно забил себя по карманам, разыскивая на ощупь мобильник, не в силах оторвать глаз от двух тел, сваленных под стеной. Всего-то два метра, но то ли от волнения, то ли от недостатка освещённости подробностей не разглядеть. Мобильник не находился. Да и вообще карманы оказались девственно пусты – ни ключей, ни монеты, ни кошелька. Даже мелкого мусора в швах карманов – и то нет. Видимо, тщательно обыскали.
«А папка?!» Пакета, в котором он постоянно таскал с собой папку со схемой переходов и исчезновений тоже не оказалось. И он не помнил, чтобы на диване рядом с ним что-то лежало. Ситуация требовала осмотреть страшную находку поближе, но Игорь, как человек мирный и в обычной жизни со смертью (тем более криминальной) не сталкивавшийся, несколько секунд не мог себя пересилить. Потом, всё-таки, присел и вгляделся. На полу лежали молодые парень и девушка. Короткие стрижки, аккуратная одежда «а-ля» офисные работники. Лица спокойные, без предсмертных гримас боли. Да и следов крови не видать. Ощущение, что они просто умерли во сне. Игорь пощупал пульс на сонных артериях девушки, взявшись пальцами за горло ближе к челюсти, но почувствовал только свое сердцебиение в кончиках пальцев. Оба умерших - невысокого роста, вернее, в данном печальном контексте, небольшой длины. В его квартире эта стена хрущовской кухоньки была примерно аналогичной - не более одного метра семидесяти сантиметров, и ноги умерших не высовывались в проём двери, ведущей в коридор. Собственно, поэтому он сразу и не заметил тел за стеной.
На вопрос «Что делать?» адекватного ответа не находилось. Впрочем, на все остальные вопросы тоже. И когда тишина начала звенеть в ушах, в неё вдруг вклинился звук открывающегося замка входной двери. Игорь вскочил на ноги и отпрянул к окну. «Выпрыгнуть, что ли?» Однако рамы и шпингалеты были покрыты краской настолько закаменевшей, что быстро открыть окна получилось бы только при помощи мощной отвертки или толстого ножа. Ну и пятый этаж – тоже обстоятельство, которое сложно проигнорировать. В проёме двери показался силуэт громадного человека. Он, не заходя в кухню, прошёл в комнату, где, судя по жалобному скрипу пружин, опустился на диван. За ним в квартиру вошёл ещё один. Этот второй сразу завернул в кухонный коридорчик и встал в проёме двери. Пару секунд Серебров и вошедший сверлили друг друга взглядами. Визави Игоря был худощавый мужчина лет сорока с острым лицом злого клоуна-«петрушки». Самой выдающейся деталью на лице был длинный хрящеватый нос. « Какой-то Урфин Джюс!» - изумлённо подумал Серебров. «Петрушка» вдруг радостно улыбнулся:
- Ого! Наш зловещий маньяк-убийца, наконец-то очнулся ото сна! Зачем ты убил моих людей, Саид? И теперь тебя мучают угрызения совести?
Игорь промолчал. И в самом деле – что говорить? Кричать на тему «Это не я!» как-то слишком опереточно. Хотя вся ситуация весьма напоминала абсурдный сон.
- Вижу ты шокирован. – констатировал вошедший. – Ладно, пошли в комнату, покалякаем о делах твоих скорбных.
«Во всяком случае, они, судя по цитатам из фильмов, из нашего мира». - подумал Серебров и направился вслед за «злым клоуном» в комнату. Пришедшие свет включать не стали – то ли для психологического давления, то ли просто выключатель не работал. В неярком свете снаружи Серебров увидел громадного мужчину, сидящего на диване и игравшего в какую-то игру на смартфоне. Лицо его, подсвеченное дисплеем, выглядело, как физиономия гоблина из толкиеновского цикла: массивная челюсть, широкие выпирающие скулы, глубоко посаженные глаза. Гоблин, увлечённый игрой, не обратил никакого внимания на своего друга и последовавшего за ним Игоря. Худощавый сел рядом с приятелем на диван, слегка пихнув «гоблина» в бок. Тот, не отрываясь от игры, переместился к боковому подлокотнику, освобождая место. «Урфин Джюс» похлопал рядом с собой – садись, мол. Серебров отрицательно покачал головой и присел на корточки у противоположной стены.
- Ну, вольному воля. – резюмировал его отказ худощавый пришелец. – Правильно, учись на корточках сидеть – в зоне пригодится. Хотя, за двойное убийство тебе, скорее всего, вышку дадут.
- Прекратите ерунду нести. – ответил Игорь осипшим от долгого молчания голосом. – У нас мораторий на смертную казнь.
- «У нас» - это у кого? – иронически поинтересовался субъект. – Магистрат за убийство своих ловцов зашлёт тебя в такой мир, что смерть покажется лучшим выходом. Думаешь, Данте свою картину ада придумал? Огорчу тебя, есть миры вполне себе «дантевские». Впрочем, ты и сам это знаешь. Не чайник, поди, раз в таком возрасте на магистрат работаешь.
- Какой, в звезду, магистрат. Вертел я вас с вашим магистратом. – облегчил душу матом Серебров. – Я ничего про это не знаю и людей этих я не убивал.
- Правильно. – одобрил собеседник. – Не убивал. Их мы с Гором убили. Из анабиозника. Вернее, они пока ещё живы. Анаб – классная штука. Не сталкивался? Ну, значит, ты далеко по мирам не ходил, что значительно понижает твою ценность, как источника нужной нам информации. Чему вас только в магистрате «учут». Заряд из анаба понижает функции организма почти до ноля. Удобная вещь. На выходе, ежели вовремя не разбудить в пределах двух недель, получается зомби. Кора то отмирает. Не боись, тебя мы маленьким зарядом успокоили, ты нам пока ещё нужен соображающим. А ловцов мы потом доставим с тобой под стены полицейского участка, дадим тебе в руки нож, и ты их собственноручно зарежешь. И магистрат никакой не нужен. Менты сами тебе ад на земле устроят.
- Ещё раз. Я не знаю никакого магистрата.
- Значит, запираться изволите? – весело воскликнул «Урфин Джюс». – Ну, а что скажешь на это?
Он достал из кармана монетку, в которой Серебров узнал купленный у Юлии неправильный «рубель».
- Узнал, вижу. – удовлетворённо проурчал собеседник, цепко считывающий реакции пленника близко посаженными колючими глазами. – Откуда же у тебя монетка из другого мира? Прокололся ты, ходочок.
- Монетка не моя. Купил по случаю. Думал, просто бракованный рубль.
- Ух ты, ух ты. – засмеялся собеседник. – Горушка, дай-ка пакет с документами.
Гоблин молча ткнул пальцем в экран, ставя игру на паузу и с шумным вздохом достал из-за дивана пакет Сереброва. Лежал пакет там изначально, или пришельцы принесли его с собой, Игорь так и не понял.
- Схемка у тебя интересненькая. Похожа на те, которые магистратовские поисковики рисуют. Дырочки вот крестиками отмечены. Мы тут проверили парочку, но мимо. Видать временные проходы. А нам постоянный нужен. Поделись информацией. А мы тебя, так и быть, подставлять не станем. Оставим в этом кармане. Если повезёт – сам выберешься.
- В каком ещё кармане? – спросил Игорь, пытаясь выиграть время и заодно получить больше информации.
- Знал я, что у вас дебилы работают, но такого не ожидал. – развел руками худощавый. – Или ты, Горушка, слишком сильный заряд в анаб вставил? Говорил же я тебе, маленьким стреляй.
- Маленьким и выстрелил. – прогудел «Горушка» не отрываясь от игры. – Как ты сказал, так я и сделал.
- Ну, значит, спишем это на резко упавшее качество магистратского образования. Когда я учился, нам про карманы ещё на первом курсе рассказывали. Ладно, пополню я твою копилку знаний. Мир-карман, мир дивертикул, мир-тупик. Иногда переход между мирами не достигает следующего уровня, а заканчивается неким выпячиванием. Войти и выйти можно только в одном месте. Мир, чаще всего, недолговечный. В масштабах истории, конечно. Обычно от ста до двухсот лет. И пределы его обычно не велики. Опять же, в рамках вселенной. Не больше одной нашей планеты.
Серебров жадно впитывал новую информацию, к которой он так долго пробирался окольными дорогами, стяжая себе сомнительную славу городского юродивого. И, несмотря на своё печальное положения пленника в самом что ни на есть сказочном «не знаю где», душа его наполнялась гордостью. Это была гордость первопроходца, гениального учёного, поправшего косность обывателей и вышедшего к свету.
- А как же здесь все работает? Вода в ванной, свет? И куда вы Настю Лапшевую дели?
«Урфин Джюс» перестал смеяться и с беспокойством вгляделся в своего визави:
- Так люди-то везде живут. Аборигены и ссыльные. Что-то, Гор, мучают меня странные сомнения. Слишком он глуп для магистратского. Ты знаешь какую-нибудь Настю?
Гор равнодушно пожал плечами: - Я его неподалёку от кофейни «Бодрая чашка» снял. Он за какой-то девчонкой следил. Может та самая Настя и есть. Насчёт девчонки указаний не было. За ним ещё двое этих магистратских крались. – великан мотнул головой в сторону кухни по-прежнему не отрываясь от игры. – Я и подумал, что они заодно. Сначала тех двух снял, потом этого. Те то, по любому, опаснее. Пацан успел даже сафом закинуться, но я сработал раньше. Спрятал их всех до ночи в складках местности. Как нас в училище военном учили. А потом сюда притащил – вход там рядом совсем. Никто и не видел. Я аккуратно.
- Да уж, с анабом не забалуешь. Жаль, вещь редкая. Но ничего, дорогу дотянем – и будет у нас все. Сработал образцово. А девчонка?
- Сказал же, в кофейню пошла.
- Да как-то странно. Не то место, куда дети оттянуться ходят.
Гор снова пожал плечами. По-видимому, это у него был самый любимый жест для общения:
- Сам знаешь, я с плюс пятнадцатого. Что у вас тут принято, а что нет – не знаю. Я тебе сразу говорил, что он больше на аблоха похож, а ты заладил: «Магистратский».
- Теперь сам вижу, что это простой аборигенский лох. Прав ты был. Ну, тем хуже для него. Тем хуже для тебя, дружочек. Впрочем, монетку то ты где взял?
И тут Игорь, не подумав, ляпнул в русле «оговорочки по Фрейду»: - У Насти Лапшевой.
- Вон оно что. – протянул худощавый. – А ну-ка, Горушка, собирайся. Пойдём-ка мы эту кафешку проведаем.
- Мне кофе нельзя. – прогудел его напарник. – Сам знаешь...
- Знаю, знаю. Я тебя не кофе пить приглашаю. Может там стакан зейта найдётся.
- Зейт – это хорошо. – оживился Гор, и, наконец, отложил игру. – Только откуда в этом мире зейт?
- Да шучу я, шучу. Просто в кофейне сто процентов переход есть. Сердцем чувствую. А ты жди нас здесь! – обратился худой к Сереброву. Из квартиры выходить не советую. Этот мир может быть негостеприимным. Тут встречаются причудливые мутации. И потом – выход из этого кармана ты без нас не найдёшь, а так у тебя шанс есть не потеряться. Хотя, наверное, проще в тебя анабом стрельнуть.
- Анабом не стоит. – откомментировал Гор. – У нас всего три заряда осталось, и где боекомплект пополнить – пока не ясно. А если оперов из магистрата встретим? В этом мире я медленный. Климат не тот. Против сафа не отмашешься. Да я ему и так шею сверну.
- Ладно, пусть живёт. Мы ж не душегубы, а честные контрабандисты. Главное, что он не магистратский.
Приятели разом, как будто тренировались до этого, встали с дивана и направились к двери.
- Мой тебе совет. – Произнёс напоследок худощавый. – Не суйся на улицу. В карманах мир бывает немотивированно жесток. Смотрел, небось, кино «Мираж», снятое по повести «Весь мир в кармане»? Смерть твоя будет ужасна. Вода в кране, а еды мы тебе вечерком закинем. А потом, может, и выведем на твой уровень. Если все пройдёт удачно, будем считать, что ты нам помог информацией. В общем, не дёргайся.