Глава 24
Куртку Кабана пришлось продать. Фёдор сначала протестовал, но когда Марс велел Кабану слушаться Фёдора, как самого себя, согласился. Потом и во вкус вошел. Идешь так по улице, а навстречу Васёк грузчик. Где, мол, пузырь портвейна, который ты мне с прошлого месяца должен? А Фёдор небрежно через плечо и говорит Кабану: « Поймай-ка вон того за шею и держи, пока я не разрешу отпустить.» Кабан и раньше здоровый был, а в своём душевном отупении вообще неимоверную физическую силу приобрел. Чуть не задушил наглого фуфломёта, которому Фёдор еще две недели назад стакан водки налил. А стакан водки – это и есть пузырь портвейна. Стало быть, долг возвращён. В общем, Фёдор стал почти авторитетом на районе. Во всяком случае среди прослойки себе подобных.
Кабана разместили на раскладушке. Был он спокоен, самостоятельных действий никаких не предпринимал, слушался беспрекословно. Когда хотел есть – спрашивал. Ну и на прочие физиологические надобности Марс ему сразу правильную установку дал. Денег за вырученную куртку и бумажник пока хватало. Куда делись Зуб с Молотком стало ясно из местной газетки типа «Из рук в руки». На третий день своего пребывания в данном мире Марс прочёлв этом уважаемом издании статейку «Зомби из Африки». Из текста следовало, что на границе промзоны были найдены потерявшие память молодые люди лет двадцати пяти, хорошо одетые, но полностью неадекватные. Выяснилось, что один из зомби оказался двойником местного гражданина по фамилии Зубарев. Второй же был похож на убитого пару лет назад некоего Молотилова, похороненного на местном кладбище. Гражданин Зубарев, служивший в частном охранном предприятии известного в городе предпринимателя Корнева, забрал двойника к себе домой, сочтя его братом-близнецом, потерявшемся в детстве.
Тем временем, поступила первая партия кофейной контрабанды. Сбывать её отправился Марс, сопровождаемый верным Кабаном. Охранник кофейного бутика не хотел пускать странную парочку в заведение, но увидел пустые глаза Кабана – и как-то проникся. Ну и одет охранник Пушкина был прилично – в хороший спортивный костюм и кроссовки, по последней моде местной братвы. Марс не стал терять времени и подошел к баристе:
- Позовите управляющего, пожалуйста.
- А вам зачем?
- Хотим предложить вам взаимовыгодное сотрудничество. Партия кофе по дешёвке. Кабан, покажи ему.
При виде дорогого продукта в таком количестве да еще в таких странных упаковках у работника барной стойки глаза округлились. Завели внутрь, велели подождать. В целом, операция удалась к вящему удовольствию всех сторон. Владелец кафе взял товар в два раза дешевле рыночной цены, а Марс, наконец, получил на руки живые деньги, достаточные для прокорма всей бригады. Кабан то даром что память потерял, а жрал за троих. Фёдор же давно только «её родимую и кушал» и на закуску много не тратил.
Но, как говорится, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Непонятный канал поступления дорогого напитка встревожил местный криминалитет. Однажды вечером, в хату к Фёдору завалилось пятеро бугаёв. Главный по хозяйски уселся на старый «гнуто-клееный» стул, остальные встали у двери и на крыльце. Пушкин в этот момент продумывал стратегию развития бизнеса, делая пометки в блокноте. Фёдор куда-то ушёл по своим делам, прихватив Кабана. Ситуация весьма тревожная. Марс не стал задавать глупых вопросов на тему: «Кто вы такие и что вам тут надо?» Смысл? Раз пришли – пусть сами говорят. Не чаем же их поить.
- Ты кто? – спросил главный бугай.
- Марс. – насколько мог спокойно ответил Пушкин, хотя поджилки под столом, понятно, подрагивали.
- И кто за тобой?
- Серьёзные люди. Организация.
Один у двери слегка заржал: « Винт, прикинь – организация». Однако Винту ситуация смешной не казалась. Он явно был умней смешливого спутника и понимал, что абы кто не может оседлать канал поставки кофе. Далеко, дорого и требует проработки всей цепочки. И на каждом этапе необходимы серьёзные люди и серьёзные деньги. А то обстоятельство, что цепочка оканчивается в халупе старого алкаша, само по себе не говорит о статусе организации. Может быть очень тонкая маскировка. Во всяком случае, этот вариант надо чётко исключить, прежде чем гасить левых чертей, залезших на чужую деляну.
- Расскажешь?
- А ты кто?
- Про Корня слышал? Я от него. Винт.
- Есть у нас канал. Работает чётко. Я всего лишь счётчик, но есть полномочия от главного потолковать с серьёзными людьми в вашем городе.
- Стрелку что ли забиваешь?
- Нет, просто потолковать. Может, сработаемся. И всем хорошо.
Винт слегка задумался над полученной информацией. Машинально заграбастал громадным кулаком пару грецких орехов, лежащих на столе, и легко раздавил. У Фёдора во дворе росла большая орешина и он в отсутствии иной закуски часто пользовался её плодами.
- Может и так. Ну, тогда проедем до Корня, потолкуем?
Он высыпал ядра вместе со скорлупой на стол, но есть не стал. Видимо, данный жест был использован в виде акта устрашения. Мол, если что – раздавим в труху.
Марс обдумывая правильный ответ, закинул четвертинку ядра в рот и разжевал.
- Ладно. – сказал он подумав, - сейчас гладиатора своего подожду Кабана, и проедем.
Винт сообщению о Кабане не удивился – оно и понятно: в городе их вместе уже видели.
- Босс вас велел обоих привезти. Так что подождём.
- А ты, видать, крутой перец, раз к такому сопляку персональную торпеду приставили. – снова внёс лепту в разговор весёлый спутник Винта. Остальные молча заулыбались.
И тут Пушкина накрыли странные ощущения. Сначала защипало язык. Потом исчез страх перед опасными посетителями. Мышцы вдруг налились силой. Казалось, подпрыгни он сейчас – и легко зависнет в воздухе, как Брюс Ли в замедленной съёмке. Он прислушался к внутренним изменениям и неожиданно для себя произнёс:
- Видимость бывает обманчива, как сказал ёж сползая со щётки.
Ему нестерпимо захотелось активно двигаться. Это желание просто распирало его изнутри. Пушкин снял контроль над мышцами и вдруг прыгнул от дивана к двери. При этом он легко перемахнул в прыжке стол. Правда, пришлось в верхней точке дуги сложиться буквально в клубок, чтобы не стукнуться головой о потолок. Приземлился он прямо возле разговорчивого соратника Винта. Тот опешил, слегка подавшись назад, но тут же хорошо поставленным резким ударом попытался остановить прыгуна. Второй, стоявший рядом с ним, одновременно ударил по почкам. Но все это было медленно. Очень медленно. Марс пробил одному, другому, пронырнув через все удары, как сквозь тренажер из качающихся блоков. Комната наполнилась шумом ударов и падений. Ещё двое, ожидавших на крыльце, ворвались внутрь, но их ожидал тот же финал. В конце перфоманса с улицы влетел Кабан. Он поднял с пола нокаутированного Винта, каким-то внутренним чутьём выбрав главную цель, и начал душить через гильотинку. Хорошо, хоть подоспевший Фёдор велел Кабану оставить это бесполезное уже занятие, отпустить тело, и вообще сложить всех к стенке. Трое ещё могли сидеть, прислонившись к стене, а Винта с разговорчивым другом просто положили на пол.
Марс еле сдерживал себя, чтобы не пробежаться по потолку или стенам – сейчас он не сомневался, что это бы у него получилось. Энергия распирала его изнутри. Он легко поднял одного из сидящих визитеров за отвороты кожаной куртки и привел в вертикальное положение.
- Передай Корню, что мы будем с ним сотрудничать. А наш маленький конфликт просто доказательство, что организация у нас серьёзная. И отвечает за конфликт не Корень и не я, а этот смешливый чертила. С него и спрос. Так и расскажешь слово в слово. Ни к кому больше мы вопросов не имеем. Расскажешь? Ну и молодец. Забирай товарищей и вали потихоньку. Ещё раз – мы не против Корня, а против того, чтобы нас считали несерьёзными партнёрами. Усвоил? Вот Корню босяцкий подгон в виде полкило чистейшего кофе. В качестве укрепления дружбы между народами.
Вопрошаемый молча кивнул. Марс не стал дожидаться, пока гости уберутся восвояси, а выбежал из дома и понёсся по тропинке вдоль железнодорожной насыпи, у которой стоял дом. По дороге он догнал медленно идущий товарняк и легко запрыгнул на тормозную площадку одного из вагонов, после чего спрыгнул с противоположной стороны. Зачем? Он и сам не знал. Ориентировочно часа через четыре энергия стала потихоньку возвращаться к норме. Хорошо, что он бегал в основном кругами, поэтому, когда почувствовал сильную слабость, успел добраться домой.
- Ну, ты дал копоти! – восторженно встретил его Фёдор. – Это надо отметить.
Марс хотел было что-то ответить, но свалился на диван и тут же уснул. Спал он беспробудно двенадцать часов и проснулся в восемь утра следующего дня. А проснувшись, стал анализировать причину своего вчерашнего могущества. По всему выходило, что дело в четвертушке грецкого ореха. Но Фёдор ест их чуть ли не килограммами, однако, без эффекта. Вывод: орехи работают только на пришельцев из других «листов мировой тетради». Да и то, наверное, не на всех. Но уж на их два ближайших мира это правило должно распространяться. Вечером этого же дня Марс отправил мешочек с орехами в дыру. В сопровождающей записке подробно описал действие вплоть до отходняка. Орехи вызвали фурор в команде Вани Карачуна. Все по разу попробовали, что бы ощутить кайф невиданного могущества: лазали, прыгали и дрались в одиночку против десятка противников. Один Боксёр употребил стимулятор с пользой, став чемпионом первенства области и получив звание Мастера спорта. И это при том, что он старался сдерживать и скорость нанесения, и силу ударов. Справедливости ради надо сказать, что он бы и так стал Мастером, но немного позднее.
С тех пор ни один член «сборной двух миров» (из числа знающих, поскольку в тему о переходах были посвящены не все) без горсти чищенных ядер в кармане не выходил из дома. Единственное неудобство – глубокий сон в стадии компенсации. Отсюда вывели правило, что в зоне прямой досягаемости должно быть место отдыха. Пусть неудобное, но безопасное от нападения извне. И уж, во всяком случае, каждый «ореховый боец» должен быть подстрахован соответствующей охраной из друзей. Так появилось понятие «под орехом», означающее состояние крайнего бешенства и силы. А группировка Ивана получила название «Ореховские». Орехи среди своих стали называть «борз». Логика понятна: съел и оборзел. Тогда они ещё не знали, что экстракт орехов называется «саф». Да и о магистрате не догадывались.