Глава 23
- Слышь, пацанчик. С тобой Магадан поговорить хочет.
Карачун открыто и дерзко посмотрел на двух бритоголовых парней, подошедших к нему и его команде. Интернатские сидели на трубе, за трансформаторной будкой, и перетирали насущные вопросы.
- Магадану я, может, и пацанчик, а для вас – Карачун.
Пришлые обострять не стали:
- Ладно, Карачун, так Карачун. Поехали, вопрос один перетереть надо.
- Один не поеду. Со мной Кочан и Боксер.
- Насчет них разговора не было. Но – без проблем. Как раз в машине уместимся. Главный просто тебе пару вопросов задаст.
Битая зеленая «шестерка» доставила всех пассажиров туда же, на Заяровку. Там, на улице, с тавтологическим названием Заовражная, жил, смотрящий за городом от блатного мира, Магадан.
Домик как домик – небольшая хатка за невысоким забором. По контрасту с домом Амбара обитель «смотрящего» выглядела совсем беззащитной. Но это только на первый взгляд. Дом находился в конце тупикового переулка, на пригорке – читай, господствующей высоте. За задним забором начинался крутой склон оврага, а от ближайшей улицы сюда можно было попасть только минуя извилистый проход среди домов, где жили верные люди.
- Присаживайтесь, - добродушно махнул в сторону дивана, синей от татуировок кистью, хозяин. – Чифиру, может, заварить?
Магадан выглядел совсем не страшно – сутулый дед лет семидесяти, с седой бородой, пожелтевшей вокруг рта от постоянного курения.
- От души, - произнес знакомый с феней Карачун. – Только из-за стола.
- Хорошо, попусту коляски катать не будем, - согласился Магадан. – Слышал я, что Кабанчик с неделю назад отъехал куда-то. Вроде, бают, вы там при делах?
- Нет, это не мы, - твердо сказал Карачун.
- Ну, не вы, так не вы, - сделал успокаивающий жест Магадан. – Амбарчик сказал, правда, что вы с ним уехали, и с тех пор ни его, ни Зуба с Молотком никто не видел. А тачку, брошенную в Африке, нашли. Ну, да это ваши дела. Смогли обратку дать – в своем праве. Претензий не имею. Я сейчас кабановских под себя беру. Вы, вроде, пацаны правильные. Я то сам детдомовский. Из детдомовских самые правильные бродяги получаются. Отдаю вам пока интернат. Порядок наводите, десятину в общак собирайте. А то Кабан большую часть себе на карман клал – жадный был покойничек.
Произнося «покойничек» Магадан зорко следил за реакцией гостей, но только Боксер чуть дернул бровью. Хозяин улыбнулся и закруглил разговор:
- Вопросы будут – обращайтесь. Наедет кто, особенно из кабановских, на меня сошлитесь. Да, подарочек у меня для тебя есть. Витёк, подай-ка свёрточек.
Магадан развернул кусок ткани, и Карачун увидел свой штырь. Заточенная часть арматуры была в какой-то бурой субстанции, похожей на кровь.
- Узнал, я вижу. – удовлетворённо хмыкнул хозяин. – Вот, неподалёку от кабановской тачки нашли. Обронил, видать. Держи. Хорошо, что мои нашли, а не мусора.
Иван хотел сказать, что кровь на штыре – его, с губы налилось. Потом подумал и не стал.
- От души, Магадан. Все понял и осознал. Пойдём мы.
- Может Витёк отвезет?
- Да ладно. Прогуляемся. Есть, что обсудить.
Попрощавшись, друзья отправились в обратный путь, вниз с холма. Обсуждать, собственно, было нечего - все обсудили еще четыре дня назад, когда Карачун встретил Боксера на краю Заяровки. Амбар, не дождавшись Кабана, решил выпустить узника, от греха подальше. Да с реверансами: мол, не держи зла, это все Кабан. Однако платиновую "гайку" замылил, махнул рукой, мол, потом. А Карачун, отпинав, освобожденного из багажника, Лысого, отправился пешком освобождать Боксера. На этих встречных курсах они и пересеклись. За эти несколько дней концессионеры успели скинуть Марсу килограммов пять кофе. Деньги, полученные Пушкиным от Кабана, честно поделили на четыре части. Оставался нерешенным конфликт с Крепышом, который, в свете последних событий, отпадал сам собой. С такой крышей можно было никого не бояться.
- Сейчас придем, Крепышу объявим, - после недолгого молчания сказал Карачун.
- Умоется, гад! - еле сдерживая восторг воскликнул Кочан.
- А ты на самом деле Кабана... - с непонятной интонацией спросил Боксер.
- Нет. Они вместе на ту сторону ушли. Сейчас у Пушкина в качестве телохранителей. Но пусть все думают, что это мы. Авторитету больше.
- А как он их так?
- Самое главное, парни: взрослый, проходя через переход, становится зомби. Его любой под себя подмять может. Скажет просто: я твой начальник - и тот будет слушаться. Так что, нам с вами путь заказан. Марс перешел, потому что у него особенности от природы такие.
- Прикольно, - восхищенно покрутил головой Кочан. - Так, может, он нам кого оттуда пришлет?
- И где нам тут их держать? - улыбнулся Иван. - Сами справимся. Пора выходить на новый уровень. Ты, Боксер, со своими поговори, пусть к нам идут, кто помладше. Старшаков то, понятно, Магадан под себя возьмет. Хотя, может, кто и сам рулить захочет. Тогда война у них будет. Надо подумать, как нам под раздачу не попасть.
- Ладно, я в секции порешаю. Думаю, все будет тип-топ.
На крыльце интерната их встретил дежурный халдей.
- Вы где шляетесь? Тут менты по вашу душу. Кочан, Карачунов, Заяц - в кабинет, к директору.
- Ты что, Заяц? - удивленно спросил Иван, никогда ранее не слышавший фамилии друга, поскольку учился тот на класс старше.
- А что думаешь, я в бокс пошел, - мрачно ответил приятель. - Чтобы репу чистить всем, кто меня по поводу фамилии прикалывать начнет.
- Ладно, извини, я просто спросил.
В кабинет впускали по одному. Первый пошел Боксер и пробыл там около получаса. Карачун хотел на выходе его спросить, о чем был разговор, но за ним вышел мент – сержант, и общение пресёк. Он подтолкнул Боксера дальше по коридору, а другой рукой заграбастал щуплого Карачуна за ворот куртки и завел в кабинет.
- Че за гестапо развели, - возмутился парень. – Ордер есть у вас?
- Какой тебе еще ордер, - устало ответил капитан, сидевший за директорским столом. – Вопрос задать – ордер не нужен. Тут, вон, и директор ваша, Галина Николаевна. Если хочешь, детского психолога тебе пригласим.
Директриса рванулась было с дивана за психологом, но капитан остановил ее, дав понять, что это была шутка.
- Ну, что, Иван, учишься плохо, занятия прогуливаешь. Ведешь антиобщественный образ жизни, так сказать.
- Да все так учатся, - с внутренним облегчением ответил Карачун. Оказывается, базар про учебу пойдет. – Все равно после девятого в шарагу идти. Буду сварщиком. Или в дальнобойщики пойду.
- Ага, в больнодайщики. Как Кабан. Слышал про такого?
Резкий переход на опасную тему вызвал прилив внутреннего жара. Карачун надеялся, что внешне это никак не проявилось, чтобы хитрый мент не усек.
- Ну, слышал, - будто нехотя произнес Иван. – Он тут бригадой командует на районе. Лично не знаком.
- А у нас тут есть оперативная информация, что ты не так давно с ним виделся.
- Напутали что-то ваши стукачи. Кто я такой, чтобы он со мной разговаривал.
- Может быть, может быть. Дрыщеват ты для дел опасных.
- А че вы дразнитесь? Какой есть. А про Кабана ничего не знаю. Не видел.
- Вообще-то Иван неплохой парень, - извиняющимся голосом заговорила директриса. – Не из самых отъявленных хулиганов. Читает много.
- Это хорошо. Читать полезно. А вот где твой напарник по чтению? Куда исчез? Я про Марселя Иванника спрашиваю. Вы же с ним были не разлей вода? Пропал парень. Директор, вон, заявление о пропаже подала.
У разговора оказалось не двойное, а тройное дно.
- Марс на Дальний Восток уехал. Хочет на сейнер, в рыбаки податься. Там деньги большие башляют.
- А чего ж ты мне не сказал? – попеняла директриса.
- А смысл? Можно подумать, вы бы отпустили. Большой парень, пятнадцать лет. Пусть едет, чего тут на месте сидеть. Обещал к Новому Году открытку прислать.
- Ладно, - подытожил мент. – Объявим его в розыск. Может быть. Сейчас в стране такой бардак, что вряд ли кто его искать будет. А Кабана все-таки не видел?
- Говорю же, нет. Вы Крепыша спросите. Он с ним терся.
- Ладно, иди. Серега, заводи следующего.