Глава 21
Как говорится, плохая примета, ехать в лес ночью. Да еще в багажнике автомобиля со связанными сзади скотчем руками и заклеенным ртом. Из всего классического набора отсутствовали только два обстоятельства – лес и ночь. Правда, гуровская Африка – та еще альтернатива. Случалось, при разборе кучи кирпичей или в старой траншее и трупы находили. А когда покойников туда положили – ночью или днем – неизвестно. Менты заведут дело по установлению личности, да и спишут потом. А на Заяровском кладбище для неустановленных и невостребованных появится новый холмик с деревянным крестом. Такая перспективка маячила в конце маршрута. А тут еще ключ балонный попал под ребро, добавляя сильных, но, отнюдь, не положительных эмоций.
- Ну, куда дальше?
- Так не проедем, пешком надо – скулил Лысый.
- Ну, надо, так надо. Вылезай и пошли.
Захлопали двери. Гул голов стал удаляться. Довольно долго ничего не происходило. Как долго? Карачун потерял ориентацию во времени. Наконец, послышались возвращающиеся голоса.
- Да я же говорю, я на самом месте не был, на шухере стоял снаружи.
- А хрен ли ты тогда показать обещал? Там куча ям! В какой искать?
- Карачун знает.
- Этот пацик в багажнике? Тогда его возьмем, а я тебя на его место.
- Ой, не надо. Я тихонько рядом посижу. Не убегу, честное слово.
« Разнылся, козел» – злорадно подумал Иван. « Как меня запихивали в багажник, так не протестовал. Гнида».
Багажник открылся. Ивана извлекли на белый свет сильные руки. Сам бы он уже вылезти не смог. Лысого, вопреки слабым протестам, поместили-таки в багажник. Правда, рук связывать не стали, и рот не заклеили.
- Лежи тихо, смотри, - грозно рыкнул Молоток и занес руку для оплеухи, но так и не завершил жест.
- А этому отклейте рот, а руки пока не развязывайте, чтоб не убег. А то ищи этих детдомовских по всей стране. Ну, давай, веди.
Скотч отодрали с кусочком верхней губы.
- Ять! – заорал от боли Карачун, но тут же получил под ложечку и поперхнулся. Кабан подождал, пока жертва отдышится и поднял ее за шиворот сильной рукой.
- Давай, веди нас. Сусанин дремучий – отвесил он легкий, почти дружелюбный пендель. Близкая перспектива обретения клада настроила авторитета на благодушие.
На подгибающихся затёкших ногах Иван повёл всю карательно-поисковую экспедицию в сторону разрушенного цеха. Идти с завёрнутыми назад руками – то ещё упражнение, а учитывая неровность поверхности – вдвойне непростое. Кровь из повреждённой губы стекала в угол рта и капала то на землю, то на одежду. Со стороны казалось, что на лице Карачуна растёт длинный кровавый ус. У края нужной ямы конвоируемый попросил: - Руки то развяжите. Тут надо в яму лезть. Там без меня не разберётесь.
- Ладно, Зуб, развяжи его.
Зуб достал из кармана кожаной куртки пружинный нож и картинным жестом открыл его перед лицом Карачуна: - Смотри без фокусов, а то глаз вырежу. – После этого он в несколько движений перепилил скотч на запястьях. Иван растёр затёкшие предплечья, подвигал руками, разгоняя кровь.
- Давай уже. Лезь в яму.
Карачун спустился по выщербленной кирпичной кладке, сделал шаг в начало тоннеля и нащупал трос, которым заякорили дыру. Левый локоть наткнулся на твёрдый штырь за подкладкой. Какое-никакое, а оружие. И хотя, в данной ситуации оно никакого преимущества не давало, но все-таки вселяло некоторую уверенность.
-Спускайтесь кто-нибудь. Покажу ход к сокровищам. – Иван специально употребил данное слово, чтобы разжечь азарт сопровождающих. Ведь, в самом деле, слово «клад» возбуждает воображение меньше, чем «сокровища». В неокрепших умах, склонных к алчности и насилию, сразу возникли образы кованных сундуков с драгоценными камнями и мешки с золотыми монетами.
- Погоди, братва. Чур, я первый. – вроде шуткой, а на деле обозначив свой приоритет в любых вопросах, сказал Кабан. Он легко спрыгнул на дно ямы. Следом скатился Молоток:
- Кабан, да я помочь, если чо. Золото, наверняка, тяжёлое.
- Ну, давай, - не стал спорить лидер. – Зуб пока покараулит.
Судя по виду Зуба, задание командира его не обрадовало. Оно и понятно: кто первый встал – того и тапки. Распихают половину по карманам, а что останется - типа братве в общак. А какой-нибудь алмаз мелкий весит всего ничего, а по стоимости – как ведро золота.
- Да тут не видно ни фига. – озадаченно упёрся взглядом в темноту авторитет. – Фонарь есть?
- Откуда. Зажигалку возьми.
- У меня тоже потерялся, но тут недалеко. – приободрил Карачун. – Зажигалки хватит. Вот за трос держитесь и не заблудитесь.
- Тут пар какой-то. Давай, братка, за мной. – оба бандита, пригнувшись, поочерёдно исчезли в коридоре. Еще с минуту слышался бубнёж их голосов, а потом внезапно стало тихо.
«Как в яме. – подумал Иван и еле сдержал себя, чтобы не засмеяться.
- Ты чего там хрюкаешь? – спросил сверху подозрительный Зуб.
- Так. Кровью поперхнулся.
Минут через десять Зубу надоело ждать. Наверняка его фантазию будоражили мысли о друзьях, набивающих карманы, пока он тут, как лох, торчит в разрушенном цеху. Кого и от кого тут охранять? Этого шибздика в яме? Потом под охраной походит, когда будет золотишко в тачку переносить. И Зуб, не сказав ни слова (ибо достойных разговора вокруг не было), спустился и последовал за своими приятелями.
«Ну, вот и все.» - подумал Карачун и устало сел на дно ямы. – «Будет там вам и золото, и брильянты, и какава с чаем.» С учётом временного сдвига, Марс должен прибыть к переходу ещё часа через два. Сложно ориентироваться без часов, и Иван решил, что с первых денег он себе прикупит путние «котлы». Оставалось только ждать известий с того конца коридора. Чем бы кровь остановить? Расстегнув куртку, он отодрал кусок от подола рубахи. Рубаха была уже ветхая и рвалась хорошо. Сейчас это была самая чистая ткань в доступном ему пространстве. Первый кусок полностью намок кровью. Второй он полностью мочить не стал, изредка промакивая губу. Через неопределенное время из прострации его вырывал двойной рывок шнура. Ура, Пушкин на связи! Пакет с карабином оставался с прошлого раза на этой стороне. А вот бумаги по недосмотру не оказалось. Он оторвал ещё лоскут от многострадальной рубахи и, собрав на коже в углу рта остатки не вполне запёкшейся крови, нарисовал пальцем вместо письма смайлик. На обороте же написал маркером, который валялся в кармане куртки: « Марс, все нормально. Кабан к тебе. Посылки пока нет.» Больше на куске ничего не уместилось. Да и то, что уместилось выглядело не вполне разборчиво – все-таки ткань не бумага. Но Карачун надеялся, что друг поймёт.
В следующем письме сообразительный Пушкин прислал лист из блокнота, кучу денег и весточку, что Кабан здесь, а ему нужен кофе. Иван изложил, вкратце, события и обещал, что прямо сейчас займётся доставкой кофе. Только нужны ключи от кабановской тачки. Ключи пришли с некоторым опозданием. Марсу пришлось метнуться к зомбированному Кабану, чтобы их взять.