Глава 20
Город выглядел так же, как и его брат из предыдущего мира. Ну, скажем, как брат, у которого совпадает только один из родителей. Центр был практически идентичен, от каменного Ильича на центральной площади до районного ДК в стиле «сталинский ампир» с украшенным колоннами фронтоном. Улицы двух-трёхэтажек в центральном микрорайоне тоже совпадали. Правда, с названиями была путаница. Кофейный магазин располагался в престижном месте, прямо на Парадной площади, которая в предыдущем мире называлась Театральной. Марс понаблюдал через роскошную витрину неспешную суету солидных продавцов вокруг ещё более солидных покупателей, но заходить не стал. Видок, конечно, не для ходьбы по злачным местам – грязная осенняя куртка, и такие же джинсы. Дежуривший возле двери то ли швейцар, то ли охранник точно выгонит взашей. К слову, охранник серьёзный, как в банке. Стало быть, Ирусик не соврала о дороговизне кофе. Хотя с чего бы ей врать.
Прикид бы сменить, или хотя бы улучшить. Помыться то он помылся с горем пополам – во дворе халупы Фёдора присутствовал летний душ. Холодно, конечно, в сентябре мыться на улице, но что делать. А вот со стиркой пока вопрос открыт. Ладно, может пацаны к вечеру кофею подгонят и вопрос финансов благополучно решится. Деньги здесь были другие. Вместо привычных сто тысяч здесь ходили стольники. И вообще, номиналы на банкнотах заканчивались, максимум, тремя нулями.
Хотелось есть, и на последние награбленные у пьяного монетки Пушкин купил большой жареный пирожок с картошкой у тётки возле центрального магазина. Отошёл под дерево перекусить. Вокруг, как в скучном калейдоскопе, переливалась блёклыми красками неторопливая суета провинциального полудня. Не понять даже, будний или выходной день. Фёдора он об этом вчера спросить забыл, а когда проснулся, то хозяин уже отсутствовал. На столе возле останков вчерашнего ужина лежал мощный навесной замок с ключом, а под ним на куске газеты наказ оставить ключ под крыльцом.
Потом Марс сходил посмотреть на местный интернат. Далеко, правда, но делать все равно нечего. На месте интерната оказалось местное ПТУ. В целом, предварительная рекогносцировка в параллельном мире полезной информации дала немного. Чтобы начать коммерцию нужны были или товар, или деньги. Оставалось ждать вечера, когда кореша должны передать кофеёк, купленный на «бабки», вырученные от продажи перстня. Ну или так, по сусекам наскребут, если гайка окажется туфтой.
Однако, события внезапно стали развиваться гораздо раньше запланированного. Вернувшись в халупу Фёдора, Марс встретил хозяина, курившего на крыльце. Само по себе событие заурядное, если бы не одно но. Фёдор был в хорошей кожаной куртке явно с чужого плеча и размера на четыре больше.
- Ты где так приоделся? – предварительно поздоровавшись, спросил Марс. – Разбогател, я смотрю.
- А то! – хохотнул хозяин порцией сигаретного дыма. – Фартануло, прикинь? Пошёл в Африку металла пошукать, смотрю – а возле старого цеха мужик сидит. Вроде, как под кайфом. Не говорит ничего, перед собой смотрит. По прикиду – пацан авторитетный, как из группировки Корня. Ну ты, сто пудов знаешь Корня – он Заводской район держит? Не знаешь? Ну да фиг с ним. В общем, подваливаю вежливо, мол, братское сердце, дай сигаретку. Он, как эти, которые живые мертвецы... Точняк, зомби! Достает из кармана пачку, выбивает сигарету и подаёт. И снова сидит перед собой смотрит. Я тогда обнаглел, чем думаю, чёрт не шутит. Еще сигаретку можно? И он, прикинь, снова даёт! – от полноты чувств рассказчик хлопнул тыльной стороной одной кисти по ладони второй.
- Судя по куртке, ты на сигаретах не остановился. – поддержал разговор Марс.
- Шаришь, Марсик. Он как загипнотизированный. Что не скажешь – все делает. Правда, и я наглеть не стал. Куртку вот взял, сигареты. Ключи ещё от машины были, но я их вернул. Да, ещё деньги какие-то туфтовые. Сувенирные чтоли – по сто, двести тысяч. Да ещё подписано неправильно – рублей. И баксы фальшивые, зелёного цвета. Дебилов, наверное, разводить. Я их там и выкинул. Бумажник только оставил. Глянь какой, с картинкой.
Фёдор продемонстрировал приятелю хороший кожаный «лопатник» с металлической инкрустацией в виде бегущего кабана.
- А где он? – спросил Пушкин еле скрывая волнение.
- Да там же, наверное. Если в дурку не увезли. Там днём часто работяги со смены ходят. Кто-нибудь наткнётся. Я, сам, понимаешь, сразу оттуда рванул. Куртку то он мне по-честному сам отдал, но если у него крыша поехала, скажут потом, что незаконно. Ну или тупо башку отвернут корневские. Зомби сто пудов из их бригады.
- А баксы какого цвета должны быть?
- Ну ты деревня. Баксов, что ли не видел? Они же с синим оттенком. Поэтому их так и называют – синенькие. Как баклажаны. Баклы по простому. Везде в сберкассах плакаты висят, как отличить.
- Сбегаю, гляну. Может ещё чего у него осталось.
- Не доходя старого завода ЖБИ налево. Там цех разрушенный. Найдёшь?
Марс кивнул. Ещё бы. Цех, где расположена дыра, он запомнил хорошо.
«Блин! Значит, с Ванькой что-то случилось!» - думал Марс на бегу. «Раз братва про дыру узнала. Хорошо, что переход не каждому по силам».
В груде битых кирпичей валялась бумажка с зеленым отливом. Ого, сто долларов! Да еще и из нашего мира. Баксы, а не баклы. Видать, ветром унесло. Лавируя между пирамид строительного мусора, он, наконец, прибыл к месту события, собрав по дороге еще три зеленых стольника и миллионов десять российскими банкнотами, которые разнес по округе ветер. В этом мире их цена не дороже обычной бумаги. Но, если Карачуну отослать...Конечно, если тот жив. А если нет? Ну, если трос не порван, и дыра открыта, то рвану назад. Узнаю, что и как.
Кабана он увидел, когда завернул за очередной холм на месте старой конторы. Тот сидел на выщербленной кирпичной стене и тупо смотрел вперед. Все бы ничего, но прямо перед ним находились остатки бетонного столба – зрелище так себе. Два столба – живой и бетонный играли в гляделки.
- Привет, Кабан! – Марс ранее пару раз видел авторитета – в своем городе тот был личностью известной. Кабан повернул голову на звук, и посмотрел куда-то сквозь Пушкина. Ничего не ответив, он снова повернул голову в прежнюю позицию. Марс решил зайти с иного боку.
- Ты – Кабан. Понял? Если понял – кивни.
Тот кивнул перед собой.
- Теперь я твой главный, - творчески развивал контакт с первопроходцем Пушкин. – Будешь делать, что скажу. Понял? Так вот, сиди здесь и жди приказаний. Никуда не уходи, никого больше не слушай.
Пушкин почувствовал себя чуть ли не Ломоносовым – сейчас им создавалась новая отрасль науки, со своими нюансами, которые еще предстояло обнаружить и описать.
Кабан ушел довольно далеко от места выхода – метров на сто пятьдесят. Вход в дыру находился в темном углу цеха и от двери виден не был. И хорошо, меньше потеряшек будет из мира в мир шастать. Хотя...На будущее надо продумать, как это место прикрыть. От перехода наружу в пыли виднелись четыре цепочки следов. Свои вчерашние Марс узнал. Еще одна цепочка оставлена Кабаном. А где еще двое? Он скинул куски рубероида со шнура и дважды дернул. Через время пришел такой же ответ. В вытащенном пакете, висящем на карабине, лежал кусок ткани с нарисованным кровью смайликом. Точка, точка, скобочка.