Глава 38
Теодор Кеннет Эриксон
Ветер за окном сдувал все на своем пути. Люди торопились скорее добраться до своих домов, чтобы не попасть под дождь, который скоро должен начаться. Сделав глоток пива, я прикрыл глаза, представив ее образ в своей голове.
Открыв глаза, я посмотрел в сторону прошедшей официантки, которая строила глазки весь вечер. Виляя попой, она так и говорила: «Ты можешь трахнуть меня в подсобке паба!», но мне было не до этого. Мне не хотелось секса на один раз. Не хотелось секса только для того, чтобы удовлетворить свои потребности.
Как бы я не пытался забыть ее — у меня не получается. Это дело времени. Совсем скоро она уйдет из моей головы и на душе снова наступит спокойствие.
Но не будет того спокойствия, которое я ощущал рядом с ней.
Посмотрев на рядом сидящего друга, я слабо улыбнулся. Он все рассказывал про поездку в Ирландию с девушкой. «Это невероятные ощущения, когда ты ездишь по городам с той, которая тебе небезразлична» — так он отзывался про путешествие. Друг наконец понял, что счастье можно найти и в своем городе, а не только в других странах. Брэд впервые путешествовал с кем-то, и это счастливицей оказалась Камила — подруга Даниэлы.
Когда только узнал, что Даниэла улетела во Флоренцию, хотел подойти к Камиле, чтобы поинтересоваться о том, как долетела ее подруга, все ли у нее хорошо. Но понимал, что девушка мне ничего не скажет, а Дане определенно не лучше после моих слов.
Но так будет лучше.
Со временем вся боль пройдет, как и обиды. Она встретит человека, с которым проживет всю свою жизнь. Я забуду о ней, встретив другую, которая подарит внуков маме, а мне прекрасных детей.
— Ты меня слушаешь? — помахал друг перед лицом.
— Конечно, — соврал я.
— Зачем ты ее отпустил? Ты ведь любишь ее, к чему все это?
— Это не любовь, а только влечение, — в сотый раз повторил я.
— Нашел кого обманывать. Если бы она была просто влечением, то ты бы сейчас не сидел и не думал о ней. Я тебя не понимаю! Тебе же было так хорошо с ней, сам рассказывал мне об этом, но что произошло, что из-за тебя сейчас моя девочка ходит хмурая, потому что рядом с ней нет ее подруги?
— Так будет лучше...
— Для кого? — перебил Брэд. — Не для вас. Ты сам угробишь себе жизнь, если не вернешь ее. Вы созданы друг для друга!
— Мне хватило твоих нотаций, как только мы пришли в паб. Лучше бы ты дальше продолжал рассказывать про путешествие, — закатил я глаза, после мысленно усмехаясь. Я так не делал раньше, если только в очень редких случаях. — Сказал же, так будет лучше. Для всех. Я спокойно доработаю этот год, она поступит в университет Флоренции. Все просто, легко и понятно.
— Тебе бесполезно что-то говорить, — вздохнул он.
Закончив все разговоры, мы разошлись. Брэд поехал на такси в мастерскую забирать машину, а я решил пройтись пешком до общежития. Ветер уже стих, дождь прошел, людей на улицах было значительно меньше.
Холод. Оттолкнув ее от себя, я причинил боль не только себе, но и ей. Мне казалось, что у нас все хорошо. Не ожидал, что у нее будут ко мне чувства любви. Я врал сам себе, говоря, что она просто влечение.
Она была бо́льшим, чем влечение.
Но что-то возвращать было уже поздно. Я понимал, что если она решила уехать из Ланкастера, то ни за что сюда не вернется, даже если меня здесь не будет. Вернувшись сюда, она будет вспоминать все, что было здесь. Радость, разочарование. Она будет вспоминать последний наш разговор, которым я разбил ей сердце, словно запустив булыжником в окно. Я поздно осознал все ее слова. Поздно осознал свой поступок.
Сам заморозил нашу любовь.
Подходя к двери комнаты, увидел девушку, сидящую рядом на полу. Она опрокинула голову назад, опираясь ее об стену. Приближаясь, понимал, что это Камила. Мы с девушкой были знакомы, но мало общались. Нам это было не нужно. Она девушка моего друга, а я...
Любимый человек ее подруги, которого она ненавидит.
— Добрый вечер, Камила, — я не знал ее фамилии.
— Не добрый! — вскочила она. — Вы знаете, как скучно жить одной в комнате? Когда хочется поговорить, а не с кем? Ах, да! Вы же живете один и вам этого не понять, мистер Эриксон! — она все возмущалась.
Так не должны разговаривать студенты с преподавателями, но ей я сейчас позволил это делать. Я понимал всю свою вину. Девушка каждыми днями была рядом с подругой, слушала ее, а я сделал так, что теперь она оставалась одна.
Причинял всем боль по-своему.
— Возьмите, — она достала из рюкзака камень и несколько листков. — Вы должны это увидеть. Извините, не смогла идеально разгладить листок. Она его сильно смяла, но как получилось.
— Что мне теперь делать с этим камнем? — не понимал ее.
— Что хотите. Из него она делала скульптуру настольную для проекта, на другом листке ее эскиз. Вам решать, что делать с этим. Можете вернуть материалы университету. Не думаю, что она вернется обратно, — с грустью опустила она глаза, и пошла к себе в комнату.
Войдя в комнату, я рассмотрел рисунок, который был на помятом листке. Она рисовала меня, передавая все эмоции через карандаш. На обратной стороне неразборчиво была написана заметка, возможно ее мысли. Все было написано на итальянском языке. Открыв переводчик, стал перепечатывать текст. Фотопереводчик не срабатывал из-за нечеткости текста. На первых словах я тут же закатил глаза, усмехнувшись. Так меня называла только она. Сейчас это слово полностью описывало меня.
«Мистер Придурок. Этот придурок тревожит с нашей первой встречи, что терпеть невозможно. Тревожит как физически, своим присутствием, так и морально. Не понимаю своих чувств к нему... Наш первый поцелуй, который никогда больше не повторится, разбудил то, что хотела разгадать сама. Надеюсь, у меня получится».
Она рисовала портрет после нашего первого поцелуя. Тогда был первый раз, когда я оттолкнул ее. Даниэла тогда начала понимать свои чувства ко мне, не разбираясь с них. Тогда у нее начали появляться кошмары, связанные с биологическим отцом, о которых она рассказала.
Я был рад, что она поняла все сама.
Посмотрев на следующий рисунок — это был доделанный эскиз скульптуры для проекта. Мужская и женская рука. Ее рука водит своими изящными пальцами по его ладони. На обратной стороне также была написана заметка.
«В эту скульптуру я вкладываю свой смысл. Я и Теодор. Моя ладонь прижимается к его, находя там спокойствие, умиротворение, счастье. Он дарит то, чего я давно не ощущала».
Мы дарили друг другу то, чего нам не хватало. Я ощущал с ней тоже самое, но сам оттолкнул ее. Посмотрев на камень, понял, что девушка нарисовала набросок карандашом и начала обрезать. Давно не работал с мрамором. В университете на первом курсе я тоже выполнял скульптуру из этого камня.
Бросив все вещи, я побежал в мастерскую университета, чтобы взять необходимые инструменты. Скульптура не выглядела чересчур сложно, я мог управиться с ней за ночь и половину дня. Проходя мимо кабинета мистера Лэрда, обратил внимание, что он до сих пор был на работе.
— Здравствуйте, мистер Лэрд... — я тяжело дышал от бега.
— Здравствуй, Теодор, все хорошо? Ты какой-то запыхавшийся...
— Мне нужен номер телефона родителей Даниэлы Бианчи, чтобы с ними обсудить ситуацию с девушкой. Может через них получится достучаться до студентки, — улыбнулся я.
— Да, конечно, сейчас найду.
Он нашел личное дело Даниэлы, написал на бумаге номер телефона Анджелины и Марко Бианчи. Я забрал его и побежал дальше до мастерской, не успев попрощаться с мистером.
Зайдя в мастерскую, у каждого преподавателя были от нее ключи и доступ в любое время, быстро нашел нужные инструменты. Взглянув еще раз на эскиз скульптуры, на душе стало теплее.
Думаю, сейчас я поступаю правильно, доделывая скульптуру.
Вернувшись в комнату, я открыл ноутбук. Найдя вечерний рейс через два дня, купил билет до Флоренции. Не знаю, что меня там ждет, но так будет лучше.
Вспомнив технику работы с камнем, я обрадовался. Прошло уже много лет, но руки все помнили, как и мозг. Я не спал всю ночь и последующие дни, доделывая скульптуру до конца. Идеально не выходило, в некоторых местах камень откалывался, но все равно получилось передать все, что подразумевалось Даниэлой. Надеюсь на это.
Завернув статуэтку плотно с несколько вещей, собрал чемодан. Выезжая в аэропорт, понимал, что сюда вернусь только для того, чтобы уволиться. Только ночью понял, что хочу быть с ней, несмотря ни на что.
Я верну ее.