Глава 39
Даниэла Бианчи
Включив музыку на полную громкость, я веселилась в одиночестве. Семья улетела в Чикаго. Конечно, они хотели, чтобы я была с ними, но поняли мое состояние и отказ.
Хотела побыть одна.
Приготовив обед, я выключила музыку, найдя интересный сериал. Как и маме меня привлекали детективы, медицина. Нам нравилось смотреть на то, к чему нас не тянуло. За этим было интересно наблюдать. От медицинских терминов в сериале взрывался мозг, но я получала удовольствие от этого. Благодаря сериалам можно было узнать много нового для себя, обратить внимание на многие вещи, которые ты раньше не замечал.
Закончив просмотр нескольких серий, поднялась к себе в комнату. На холсте мольберта был начат портрет. Очередной портрет моего отца, которого я все не могла закончить. Мне не нравилось, что я не могла передать все эмоции, которые он чувствовал. Взгляд получался пустым, безжизненным. Но ведь он не был таким.
Достав нужные тюбики масляных красок, чистые кисти, новый холст и палитру для смешивания цветов, я аккуратно разложила все на столик рядом с мольбертом. На голове сделав небрежный пучок, переодела халат на футболку и шорты, которые не жалко испачкать краской. Многие футболки, в которых я садилась рисовать, были взяты из гардероба папы. Они были большими и уютными для меня. Папа никогда не был против, что я беру его футболки. От них уже не отстирывалась акварель и другие краски. Наверное, я их могла спокойно выбросить, но мне нравилась эта небрежность.
Художественный беспорядок.
Я редко рисовала масляными красками, но много читала о них. Многие пишут в интернете, что живописный портрет маслом выражает самую главную суть в художественном образе человека. Портрет маслом на холсте, нарисованный художником, содержит печать его индивидуальности, содержит в себе энергию его участия, творчества.
На душе постепенно становилось спокойнее, причиненная боль начинала отступать. Появлялись силы разговаривать целыми днями. Возникли мысли о том, чтобы доделать скульптуру, изменяя ее смысл. Теперь он мог быть иным. Например, это моя рука и папы. Проводя своей руки по его ладони, я просила прощения за все, что сделала.
Я знала, что он простил меня. Понимала, что папа никогда не держал обиду на меня, хоть я делала ему больно. Но забрала всю его боль, как только сказала ему долгожданное «папа», отчего самой стало легче.
Смешивая мастихином краску, я разговаривала с подругой по видеосвязи. Камила все рассказывала про путешествие по Ирландии. Девушка никогда не была на том острове, хоть и много раз уговаривала родителей съездить туда. Она выглядела счастливой, вспоминая все моменты с Брэдом из посещенных городов. В одном из городом мужчина предложил ей более серьезные отношения, отчего она визжала от счастья.
В отличие от Теодора, Брэда не пугала разница в возрасте.
— Это так будет прекрасно звучать! — все говорила подруга. — Только послушай — Камила София Эллингтон, ва-а-ау! Просто чудесно! Не то, что Камила София Янг... — вздохнула она. — А вот Эллингтон... М-м-м-м... конфетка...
Правда звучит красиво. Невольно задумалась о своей фамилии. Мне всегда нравилась моя, но все равно когда-то настал бы момент смены фамилии. Даниэла Эриксон звучало бы неплохо, но этого не будет.
— Камила, — перебила ее.
— Наконец ты что-то сказала! А то я уже не понимала, кому все рассказываю, — посмеялась она.
Я хихикнула. Это было правдой. За все время ее рассказа, я не сказала ни слова. Только слушала ее, рисуя портрет. Мне начинало нравиться то, что у меня получается. Всеми оттенками у меня передавались мои ощущения, как мне казалось.
— Ты можешь отправить мой камень, который я оставила на тумбе? Хочу для себя доделать скульптуру. Может, в будущем она мне пригодиться...
— Ты где-то собралась ее использовать?
— Может... Открою потом свою галерею, поставлю эту статуэтку на самое видное место и буду кричать всем проходящим мимо людям: «Это моя первая работа с мрамором!», — мы обе засмеялись. — Ну так что, отправишь?
Камила замолчала. Она поджала губы, замявшись. Я нахмурилась.
— Камила?
— Я-я...
— Ты-ы?.. Что ты сделала с камнем?
— Отдала его мистеру Эриксону, — протараторила она.
Что она сделала? Кому отдала? Че-е-е-ерт.
— Вместе с эскизом...
— Камила! — взорвалась я.
На обратной стороне листка с эскизом написана заметка. Я любила после написания рисунка на обратной стороне выражать словами свои мысли. Блокнот с рисунками был моим личным дневником. В него никогда никто не заглядывал. Это был мой личный храм.
Храм рисунков и мыслей.
— Зачем ты отдала ему все? — после долгих и громких рассуждений на итальянском, во время которых Камила не успевала понимать слова из-за быстрой речи, я успокоилась и спросила.
— Не хотела, чтобы камень пропадал, как и его портрет...
— Портрет? — я нахмурилась.
— Да... Помнишь, ты рисовала, потом смяла бумагу, не попав в мусорное ведро потом? — я сжала пальцами переносицу, понимая весь масштаб происходящего.
— Чем ты думала, когда отдавала ему все? — сдерживалась я, чтобы не закричать.
— Чтобы твой Теодор знал, кого потерял!
— Надеюсь, он все выкинул...
— Не думаю, он потом, как бешеный, выбежал из комнаты куда-то. Этого я уже не знаю. Только видела, когда возвращалась в комнату из магазина.
Твою мать... Сейчас я готова была ненавидеть подругу за все, что она сделала. Не надо было ему ничего отдавать. Он не должен был читать все, что я писала! Не должен был видеть все, что я делала.
Ничего не должен.
К концу нашего разговора Камиле позвонил Брэд, приглашаю погулять по городу. Как бы я не злилась на нее, была рада за то, что в ее личной жизни все хорошо. Надеюсь, расстояние не испортит нашу дружбу с девушкой.
Я бы не хотела этого.
Сделав последний штрих на холсте, я покрутилась на стуле. Хотелось выпить чашечку кофе, досмотреть сезон сериала и приступить к новому. Дома я буду еще несколько дней одна. В планах были только сериал и сходить в гости к бабушке и дедушке. Может мы вместе съездим в Апулью, к родителям моих отцов. Я усмехнулась, окончательно понимая, что теперь у меня два отца. Один биологический, другой вырастил меня.
Спускаясь на кухню, телефон в карме оповестил о новом сообщении от мамы.
«Масло с виноградными косточками в первом ящике моей прикроватной тумбы».
Не совсем понимала к чему мне это, но решила сходить взять его. Обычно такое используют для массажа. Сделаю себе массаж ног, как смогу. От виноградного экстракта кожа станет мягче, бархатнее, а косточки принесут эффект скраба.
Должно быть приятно.
Приготовив кофе, включив следующую серию сериала, стала смотреть. Поставив на паузу, поднялась в комнату за ноутбуком. С утра написала письмо в институт Марагони Флоренции. Они тут же мне ответили, что ближе к вечеру руководство свяжется со мной для обсуждения всех деталей. Конечно, я понимала, что они не возьмут меня в середине года. Всегда документы нужно подавать заранее. Начну учиться со следующего сентября, а до этого времени посвящу все подготовкой к новому учебному году. Также буду помогать родителям в их бизнесе.
Зайдя в комнату, посмотрела на портрет. По щекам тут же потекли слезы.
У меня получилось.
Взглянув свежим взглядом на работу, я увидела все, что хотела передать. Боль, разочарование, радость, веселье. Я смогла передать все эмоции Поло. Сейчас в его глазах было множество пережитых эмоций.
Пережив все самой, я смогла понять его.
Все два года в моей голове всегда был только его образ. На всех рисунках он получался грустным, с опустошенными глазами. Чаще всего его глаза даже не показывали ничего. Никогда не получалось изобразить его так, как я представляю его в своей голове.
Узнав всю правду самостоятельно, посмотрев все фотографии, я будто бы вжилась в роль. Я прочувствовала, все, что чувствовал он. Одиночество, безответная любовь. Снова благодаря Теодору я смогла доделать все, что хотела.
Когда-то эта картина будет висеть в моей галерее.
Открыв электронную почту — письма от института не было. возможно, они забыли. Ничего страшного. Напишут после праздников, я никуда не тороплюсь. Теперь у меня много свободного времени.
Вернувшись обратно на кухню, налила стакан воды, поставила разогревать ужин. Ночной ужин всегда прекрасен, имеет особую атмосферу. Время было поздним — приближалась полночь. Досматривая очередную серию сериала, услышала стук в дверь. Нахмурившись, я поставила тарелку на столик, и пошла к двери.
— Кто там? — спросила я.
В нашем районе по ночам никто не гулял по улицам. Если только кто-то возвращался домой с вечеринки, но никто не ходил по ночам в гости. Бабушка и дедушка не могли прийти, в это время они уже спали. Меня никто не предупреждал ни о чем.
— Дана... — хрипло сказал знакомый голос. — Открой, пожалуйста...
Я открыла. Передо мной стоял не тот самоуверенный мужчина. Сейчас он был потерян. В его глаза было отчаяние, пережитое от большой потери. Хотело кинуться на него с объятьями. Но он этого не достоин. Моя гордость этого не позволяет. Чего он ожидал, прилетев во Флоренцию? Он смотрел на меня, умоляющим взглядом, пустить его, простить. Я смотрела на него, не выдавая своих эмоций, но душа моя ликовала от радости.
Он прилетел ко мне.