Останься в моём мире | [18+]

Сумеречное небо медленно затягивало тучами, плотными и неподъёмными. Под подошвами хрустела, словно хрупкая кость, опавшая листва, а ветер, резким холодом царапавший кожу, уносил в сторону тонкий дым сигареты. Поднеся фитиль к губам, я повторно затянулся, согревая изнутри лёгкие, и устало откинул голову назад.

Всю дорогу до её дома я считал ошибкой, а своё предложение — подавно. Гвеневра Коллинз, какой бы идеальной, по мнению общества, ни была, не вызывала во мне никаких чувств, кроме редкого раздражения и сочувствия. Но я здесь. Стою перед её домом, жду и молюсь Всевышнему, чтобы она случайно подвернула ногу или внезапно простудилась.

Выпустив тяжёлый дым, я заметил мягкое свечение перед собой и посмотрел в его направлении. Молитвы не услышаны, и Гвен, разодетая в платье и бежевое пальто, шла навстречу ко мне. Полностью здоровая.

Каждый стук её каблуков об холодную брусчатку бил в виски тупой болью. Я встречал её взглядом, безо всякого желания отходить от машины, и опустил руку с сигаретой к ногам. Гвен остановилась в двух шагах от меня и заговорила первой:

— Привет! — широко улыбнулась она.

Я коротко кивнул ей в ответ и, как подобает в таких ситуациях, сделал комплимент:

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — поблагодарила Гвен. — Ты тоже хорошо выглядишь! — следом громче выпалила она и сразу же изменилась в лице. — Извини, я немного нер...

Дальше я её не слушал.

На крыльце появилась женская фигура, и я подумал, что это миссис Коллинз вышла поздороваться со мной, но девушка была выше её на полголовы и крупнее. Она встала у косяка и потянулась к шее, которая была обмотана пушистым шарфом. Лица её не было видно из-за яркого света позади, но почему-то я не мог отвести взгляда.

Её очертания были откуда-то знакомы, и, пристально смотря на неё, параллельно пытаясь вспомнить, я напрочь позабыл о Гвен, которая всё ещё стояла напротив.

— Вильям, ты меня слышишь? — Она осторожно прикоснулась к моей груди, возвращая к себе, и после обернулась назад, как раз в тот момент, когда девушка забежала обратно в дом.

— Да-да, пошли, — промямлил я и, развернувшись, открыл ей дверь машины.

Мысли были не на месте. В животе тугим узлом связались в одно все органы, а причины всему я не находил. Не мог же один силуэт так сшибить меня с ног? Или всё же два часа сна дали о себе знать, и я начал бредить?

— У тебя красивая машина, — оглядываясь, отметила Гвен, когда я сел за руль.

Бережный голос растворил все вопросы, плывшие у меня перед глазами, и, обернувшись в её сторону, я вдруг понял, что умудрился не закрыть за ней дверь. Хороший из меня джентльмен.

— Спасибо, — под нос бросил я и завёл мотор.

***

— ...ты знаешь, какой мой отец, и вот, он против, — она отпила глоток вина из бокала, — чтобы я становилась моделью. Считает, что эта "работа" для глупых девиц и делать там нечего. Мама меня, наоборот, поддержала и сказала, что я рождена для этого, только она не права, ибо рост у меня маленький. Каких-то сто шестьдесят четыре сантиметра. Но я могла бы стать фотомоделью, и вроде как внешность моя подходит для этого. Ты как думаешь? — наконец закончила она и уставилась на меня в ожидании ответа.

В ресторане было шумно. Каждый стол был занят людьми: они разговаривали между собой и били столовыми приборами по керамической посуде. Обычно половина зала всегда пустовала, и я полагал, что ужин пройдёт в тихой обстановке, но не учёл одного — был вечер субботы.

Аппетит почему-то отсутствовал. Передо мной остывала полная тарелка еды, а Гвен доедала запечённые овощи, которые выглядели не шибко сытными, но она уверяла, что всё в порядке. И я поверил ей.

— Да, у тебя подходящая внешность для фотомодели. Попробуй, может, что-то получится, — пожал плечами я и потянулся к своему бокалу, который опустошил одним глотком.

В моих словах не было лжи — Гвен и вправду красива: острые черты лица, большие, как у оленёнка, глаза, вздёрнутый нос, светлые от природы волосы. Но особенностью её было то, что она выглядела очень хрупкой. Такой, будто от неосторожного касания разобьётся на осколки.

— А ты хотел работать на своего отца или тебя заставили? Что-то по типу наследник семейного бизнеса и бла-бла-бла, — она очертила вилкой в воздухе круг.

— Скорее первое. Я рад продолжить дело, которое начал мой дедушка, — без стеснения врал я.

— Это классно. Правда. Хотела бы я иметь такие же тёплые отношения с семьёй, особенно с отцом, — угрюмо вздохнула Гвен и вонзила четыре зубчика в тонкий слайс помидора.

— Что между вами такого случилось?

Услышав мой вопрос, Гвен в мгновение напряглась. Она на секунду приоткрыла рот и, не издав ни единого звука, закрыла его обратно, будто раздумывала, стоит ли мне довериться или нет. Мой интерес возрос не на шутку, и, откинувшись на спинку стула, я поставил локти на подлокотники, при этом не спуская глаз с её потерянного лица.

— Если не хочешь, то... — непринуждённо начал я, но она поспешила перебить:

— Всё нормально, — тихо подала голос Гвен. — Мой отец... никогда не видел во мне человека с собственными интересами и мыслями. Он вечно твердил, чтобы я везде преуспевала, особенно по учёбе, но хотела ли я этого — его не волновало. Мой брат, — она отвернулась, разорвав контакт, — избежал всего этого. Сейчас он в Бостоне, счастлив и в покое. А вот мне убежать некуда.

— Если я не ошибаюсь, ты учишься на филолога, да? И у вас натянутые отношения из-за того, что ты не хочешь учиться? — осторожно уточнял я.

— Меня не особо интересует филология. По правде говоря, она меня вообще не интересует. Я вслепую выбрала специальность, потому что было всё равно, на кого иду. Тогда, после окончания школы, были тяжёлые времена, выпускной, экзамены, и... всё вышло как вышло, — в её обычно мягкий голос просочилось раздражение, которое было ей несвойственно. Она вскинула тонкие руки вверх и стыдливо прикрыла лицо ладонью, будто пыталась спрятаться от меня.

— Извини, я не хотел давить, — подавшись вперёд, я осторожно обвил пальцами её кисть и, не сильно надавливая, опустил. Она никак не противилась и спокойно позволила взглянуть на себя. Накрашенные ресницы слиплись между собой, а тёплые оливковые глаза были окутаны мокрой пеленой, в которой я увидел своё ничтожное отражение и больно прикусил щёку изнутри.

— Ты ничего не сделал, просто мне больно вспоминать тот период, — измученно произнесла Гвен и слегка повертела головой. С её левого глаза покатилась одинокая слеза, рисуя по щеке мокрую неровную линию. И, видя, что я заметил это, она быстро смахнула её свободной рукой, а ту, что покоилась в моей, не сдвинула.

— Будешь ещё вина? — спросил я, заметив её опустевший бокал, и слабо улыбнулся.

Гвен проследила моему взгляду и мило потянула концы губ вверх, а после активно закивала. Почувствовав мгновенное облегчение, я обратно откинулся на спинку стула и жестом позвал официанта.

***

За панорамными окнами, вид из которых охватывал большую часть города, шел слабый, моросящий дождь. Его капли часто ударялись о стекло и медленно, оставляя прозрачную полосу, стекали вниз. Я следил за каждой, и они все неизбежно исчезали у края рамы.

Держа в руке полупустой стакан с водой, я думал о Гвен: о словах, которые она проронила, о её улыбке, почему-то начавшей нравиться мне, и о том, что мы могли бы быть хорошей парой. Не отличной — просто хорошей. Но следом, резко полоснув ножом, меня одолевали воспоминания. Неприятные, болезненные, от которых хотелось свернуться внутрь себя. Я прекрасно понимал, что так не должно быть, что, нехотя, мне придется прокладывать дорогу к будущему...

Но, честно, я так желал остаться в прошлом.

Неожиданный звонок в дверь рассеял мои мысли, и, обернувшись, я посмотрел в сторону темной прихожей. Вокруг не горела ни одна лампа, но каждый угол освещала полная луна, сочившаяся серым шелком из окна. Поставив стакан на журнальный стол, я размеренными шагами подошел к двери, которую без осторожностей открыл. Вместе с ярким подъездным светом, от которого я непроизвольно прищурился, на меня обрушилось недовольство:

— Выглядишь ужасно, — безжалостно подметил Гарри, чем вызвал у меня ухмылку. — Есть разговор, — сообщил он и проскользнул мимо.

От него тянулся металлический запах улицы вперемешку с табаком, вероятно, который он скурил по дороге. Волосы цвета шампанского были влажными и со стороны выглядели засаленными, а на зеленой кофте и бежевых штанах виднелись затемненные капли дождя. Я захлопнул за ним дверь и проследовал до гостиной, в которой он, щелкнув выключателями, зажег светильники и вальяжно раскинулся на диване.

— Но для начала как прошло твое свидание? — спросил Гарри и, заметив мой стакан с водой, потянулся к нему, а после залпом выпил.

Я сел рядом, облокотился на колени и сжал руки друг в друге. Хоть он и являлся моим лучшим другом, рассказывать ему о Гвен мне не хотелось.

— Это не было свиданием. Простой ужин, не более, — безразлично бросил я.

Гарри расплылся в издевательской улыбке, которая еще чуть-чуть — и вызвала бы в моем левом глазу нервный тик.

— Вильям, дамский угодник Дельмонт, прямо сейчас нагло врет мне в лицо! Неужели все было так плохо? От нее воняло или что-то похуже?

— По какому важному делу ты пришел? — я попытался сменить тему, на что Гарри показательно закатил глаза.

— Вечно ты так, — завыл он. — Короче, я по новой просмотрел все документы, и если мы, а точнее ты каким-то волшебным образом заполучишь доступ ко всем счетам, то...

— Ничего не получится, — прервал я его. — В ближайший год уж точно.

— Да не может быть. У тебя просто-напросто от страха сжимается очко, — фыркнул Гарри.

— Не забывай, что мы имеем дело с моим отцом. Он хоть и погружает меня во все дела, но постоянно следит. А если даст доступ к счетам, то задушит контролем.

— Должен же быть какой-то способ.

— Его нет, — вздохнул я.

— А ты, вижу, уже смирился с мыслью, что до конца дней будешь потакать своему папеньке. Помнится, в школе ты был совсем другим.

— Давай закончим, — раздраженно отрезал я и вскочил на ноги.

Гарри все так же полулежал с раскинутыми по спинке дивана руками и смотрел, как я шагами мерил гостиную. На его усталом лице отражались все вопросы, которые он хотел бы задать, но почему-то не решался: то ли боялся моей реакции, то ли понимал, что бессмысленно.

— Я благодарен тебе за все старания, — поуспокоившись, сказал я и остановился напротив него. — Но нам придется отложить это дело.

— Проехали. Лучше скажи, у тебя остался джин? — в темно-янтарных глазах блеснул огонек.

— Ты же за рулем, — напомнил я.

— Вызову такси, — отмахнулся он и поднялся во весь рост, доходивший мне до плеч.

— Амелия потом не придушит тебя? — усмехнулся я и направился в сторону кухни.

— Она сама сейчас пьет с подругой.

— У вас всё хорошо? — открыв дверцу холодильника, я рукой подвинул в сторону молоко и схватил почти пустую бутылку джина.

— Да-а, — протянул Гарри, доставая чистые стаканы из шкафа над раковиной. — Наши отношения сейчас лучше, чем до свадьбы. Ты не подумай, я не говорю, что они были плохими, просто мы как будто снова влюбились друг в друга.

— Рад за вас, — коротко улыбнулся ему я.

— А ты когда меня порадуешь? — изогнул бровь Гарри, ставя стаканы на столешницу.

— Мечтай, — хмыкнул я и разлил две порции джина.

— Её же Гвен зовут? Девушку, с которой ты сегодня ужинал, — выделив последнее слово, уточнил он.

Мы одновременно взяли стаканы в руки и отпили жидкость, горечью полоснувшую горло.

— Разве я упоминал при тебе её имя? — задумался я.

— Нет, но я по счастливой случайности увидел на твоем телефоне уведомления от неё, — хитро ухмыльнулся в стакан Гарри и, опрокинув голову, вылил внутрь себя всё. — Так какая она?

— Милая, — я пожал плечами, ответив ему первым, что пришло в голову.

— И всё? — удивился он, изогнув светлую бровь.

Я замялся на месте. Не зная, что еще сказать, начал прокручивать сегодняшний вечер и вытягивать из пальца качества, которыми она, возможно, обладала, но скорее всего притворялась:

— Улыбчивая, болтливая, местами зажатая.

— Тебе идеально подходит, особенно последнее, — хмыкнул Гарри и похлопал меня по спине.

Я же закатил глаза.

— А если честно, что сам думаешь?

— Может, что-то получится, а может, нет. Не знаю, — потерянно выдохнул я и поставил недопитый стакан на стол.

***

— ...работа даётся с кошмарным трудом. Порой я не сплю ночами, чтобы успеть сдать всё в срок. Позавчера выпил с Гарри и отрубился на восемнадцать часов, но всё равно не выспался. Ещё в тот же день сходил на ужин с одной девушкой, но думаю, это был в первый и в последний раз. Но, по-моему, она так не думает, потому что пишет мне каждые три часа. Её зовут Гвен. Наверное, в других обстоятельствах она бы мне понравилась, даже могу сказать, что я бесповоротно влюбился бы в неё, но... это такой абсурд. Я не понимаю, почему говорю об этом тебе, — я прикрыл лицо обеими ладонями и приглушённо, почти неслышно заныл.

Шли секунды, за ними — долгие минуты, а тишина всё не прекращалась. Во мне было ещё много недосказанных слов и мыслей, но все они казались неуместными.

— Прости, — опустив руки с лица, я устало выдохнул в пустоту раскаяние, а после ушёл.