Вечерние Звезды

Алекс сидел на диване в гостиной, его взгляд был тяжелым и сосредоточенным, словно он пытался найти ответы на вопросы, которые не давали ему покоя. Он выглядел мрачным и напряжённым, его мысли крутились вокруг того, что Рейчел затеяла игру, где на кону стояло самое важное – их общая дочь. Это злило его до глубины души.

Уже несколько дней он жил в квартире Софи. Её присутствие рядом хоть немного смягчало его состояние, помогая отвлечься от бесконечной череды мыслей. Он тяжело вздохнул, и, словно ища утешения, положил голову ей на колени. Софи, сидя рядом, нежно проводила рукой по его волосам, поглаживая их, стараясь успокоить.

— Саманта не отвечает на мои звонки и смс, — сказал Алекс тихо, словно боялся вслух признать, насколько это его беспокоит.

Софи продолжала гладить его по голове, но её взгляд тоже стал тревожным.

— Думаешь, Рейчел сказала ей что-то плохое про тебя? — спросила она, слегка нахмурившись.

Алекс вздохнул, его плечи опустились, он выглядел измотанным.

— Я не знаю... — его голос звучал глухо, устало. — Я просто устал. Всё это так выматывает.

— Что планируешь с этим делать? — тихо поинтересовалась она, но теперь её голос звучал более осторожно.

Алекс закрыл глаза и вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Мне нужно лично поговорить с Сэм, чтобы она знала правду. Чтобы она знала, что я её люблю. Я думаю поехать в Нью-Йорк, — его голос стал решительным, хотя в нём всё ещё чувствовалась внутренняя борьба.

Рука Софи резко остановилась, и Алекс почувствовал, как её тело напряглось.

— Думаешь, это хорошая идея? Думаешь, Рейчел даст тебе с ней поговорить? — спросила она осторожно, её голос был полон сомнений.

Алекс поднял голову, его взгляд стал твёрдым, несмотря на усталость.

— Конечно даст, — уверенно сказал он, пытаясь убедить в этом себя и её. — Мы ещё не разведены как минимум.

Софи на секунду замерла, думая над его словами, затем мягко кивнула, хотя её лицо оставалось озабоченным.

— Ладно, если ты уже решил, то поезжай, — вздохнула она, не желая останавливать его, хотя ей было не по себе от этой идеи.

Алекс снова опустил голову на её колени, закрыв глаза, чувствуя, как тяжесть принятого решения давит на него.

Софи смотрела на мужчину, который был рядом с ней, и ощущала груз его эмоций, которые день за днём всё больше давили на неё. Она понимала, что Алекс не может отдалиться от своего прошлого, что всё ещё связывает его с прежней жизнью — с Рейчел и, главное, с Самантой. И хотя она старалась поддерживать его, ощущение, что его прошлое становится преградой для их будущего, усиливало её внутренние сомнения.

С каждой новой ситуацией, связанной с его бывшей семьёй, она всё больше задавалась вопросом, хватит ли ей сил быть рядом с человеком, который даже в моменты слабости был погружён в мир, где её нет. Да, Алекс говорил, что любит её, но его мысли, его сердце – всё ещё было там, в той жизни, от которой он, казалось, не может полностью освободиться.

«Что, если это никогда не изменится?» – подумала Софи, глядя на него, погружённого в свои переживания. Она чувствовала его боль, его тревогу за дочь, но это заставляло её задаваться вопросом: есть ли у них шанс на счастливую жизнь, если Алекс постоянно будет тянуться к прошлому?

Софи не могла избавиться от чувства, что она – лишь временное убежище, что в любой момент Алекс может вернуться к Рейчел, к жизни, которую он пытался оставить. Каждый раз, когда он говорил о Саманте, когда его голос дрожал при упоминании имени дочери, её сердце сжималось. Она знала, что не имеет права ревновать к ребёнку, но всё это заставляло её ощущать себя чужой в его мире.

Она вздохнула, посмотрела в окно, надеясь, что там найдёт ответы на свои вопросы. Алекс любил её, в этом она не сомневалась. Но разве одной любви достаточно, чтобы построить новую жизнь на обломках старой? Может ли она принять то, что часть его души всегда будет принадлежать другому человеку? Эти вопросы пульсировали у неё в голове, создавая ощущение беспокойства и неуверенности.

Софи понимала, что её собственные сомнения усиливались с каждым днём. Она боялась, что в какой-то момент Алекс может осознать, что не готов отпустить своё прошлое полностью, и это станет роковым для их отношений. 

Мысли Софи метались, будто пойманные в ловушку. Алекс был рядом, и его присутствие должно было приносить утешение, но вместо этого она ощущала всё нарастающее напряжение. Хотя он говорил ей, что любит, что они будут счастливы, каждый раз, когда разговор заходил о его прошлой жизни, она чувствовала, как между ними вырастает стена.

Она повернулась к нему, её глаза были полны беспокойства и сомнений. Алекс заметил её движение и встретил её взгляд. Он всегда умел читать её настроение, и сейчас его это тревожило.

— Ты меня любишь? — спросила Софи, её голос прозвучал неожиданно для самой себя.

Алекс нахмурился. Он не ожидал такого вопроса, особенно после всего, что они пережили вместе.

— Конечно, люблю, — ответил он с лёгким удивлением. — Почему ты спрашиваешь?

Софи слабо улыбнулась, её сердце сжалось от чувства вины, но она не могла остановить этот разговор.

— Я просто захотела услышать это перед тем, как ты уедешь, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась напряжённость, скрытая за внешним спокойствием.

Алекс нахмурился сильнее, понимая, что что-то не так. Он был из тех людей, кто старался всё решить сразу, особенно когда дело касалось её.

— А ты меня любишь? — спросил он в ответ, прищурив глаза. Он пытался понять, что кроется за её словами.

Софи вздохнула, её плечи опустились, словно её что-то тянуло к земле.

— Ты решил тоже услышать это перед отъездом? — она попыталась отшутиться, но голос предательски дрогнул.

Алекс внимательно смотрел на неё, чувствуя, как за этой улыбкой скрывается нечто большее.

— Я серьёзен, Софи, — его голос стал мягче, но полон беспокойства. — Я понимаю, что ты не ожидала такого поворота событий. Я знаю, как тебе тяжело всё это принимать. Я вижу это каждый день.

Софи отвела взгляд, её глаза были полны слёз, которые она пыталась сдержать. Она не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии, но скрывать правду больше не могла.

— Я тебя люблю, но... — начала она, но её голос дрогнул, и она замолчала, не в силах договорить.

Алекс подался вперёд, его рука нашла её ладонь, сжимая её крепко, словно пытаясь передать ей свою силу.

— Но? — повторил он, его голос был полон тревоги.

Софи глубоко вздохнула, её сердце билось так громко, что, казалось, она его слышит.

— Но как будто ты всё ещё там, с ними... с Рейчел и Сэм, — наконец сказала она, её голос дрожал от эмоций. — Ты не оставил их в прошлом, и мне неясно, сможешь ли ты вообще это сделать. Я понимаю, что Саманта твоя дочь, и я не хочу стоять между вами. Но я чувствую, что всё это как будто держит тебя... держит нас в прошлом, и я не знаю, как долго я смогу жить с этим.

Она закрыла лицо руками, пытаясь скрыть свои слёзы, но это было бесполезно. Алекс подошёл ближе, опустившись на колени перед ней.

— Софи, посмотри на меня, — его голос был нежным, но настойчивым. Она убрала руки от лица и встретила его взгляд. — Я обещаю тебе, что всё это скоро закончится. Я разберусь со всем. Рейчел, суд, проблемы с Самантой — всё это временно. Мы сможем пройти через это вместе.

Софи покачала головой, её сердце сжималось от сомнений.

— Я хочу в это верить, Алекс, правда хочу, — она смотрела на него с отчаянием. — Но что если это никогда не закончится? Что если ты никогда не сможешь оставить это в прошлом? Я вижу, как ты страдаешь из-за Рейчел и Саманты. И мне больно от мысли, что я могу стать причиной их боли. Иногда я думаю... может, я ошибаюсь? Может, наша любовь не стоит той боли, что мы приносим другим?

Алекс вздохнул и прижал её к себе, его руки обвили её, как будто он хотел защитить её от всех сомнений и страхов.

— Ты не виновата в том, что произошло, — сказал он тихо. — Ты не разрушила мою семью.  Ты дала мне шанс быть счастливым, и я никогда не смогу за это тебя упрекнуть.

Софи замерла, чувствуя его тепло, но слова не успокаивали её полностью.

— Но ты всё ещё рядом с ними, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо. — Я вижу это. Каждый раз, когда ты говоришь о Сэм, я чувствую, что часть тебя остаётся там, в той жизни, где я — лишь что-то временное.

Алекс отстранился, глядя ей прямо в глаза.

— Софи, ты не временное. Ты — моя настоящая жизнь. Да, Сэм — моя дочь, и она будет частью моей жизни всегда. Но это не значит, что у нас не может быть будущего. Я хочу, чтобы ты верила в нас так же, как я.

Софи тихо кивнула, но в её глазах всё ещё было сомнение.

— Я хочу верить, — сказала она, но её голос был слабым, как если бы она сама не была до конца уверена в своих словах. — Но я не знаю, как долго смогу ждать.

Они стояли у входной двери, окутанные тишиной, которая была одновременно наполнена и напряжением, и нежностью. Софи прижалась к Алексу, её руки обвили его спину, как будто она боялась его отпустить. Её голова покоилась у него на груди, и она слышала, как ровно бьётся его сердце, но чувствовала, как за каждым ударом скрывается тревога предстоящего разговора с Самантой и встреча с Рейчел. Это прощание было для них обоих слишком тяжёлым.

Алекс тоже крепко держал Софи в своих объятиях, словно пытаясь запомнить каждый её изгиб, её тепло, её дыхание. Он не хотел отпускать, хотя знал, что должен. В глубине души он чувствовал, как разрывается между долгом перед дочерью и стремлением сохранить счастье с Софи. Но этот момент, их объятие, был последним куском покоя, который он хотел сохранить в своей памяти.

— Ты уверен, что хочешь уехать сейчас? — тихо спросила Софи, её голос был едва слышен, словно она боялась нарушить хрупкую гармонию момента.

Алекс вздохнул, чуть сильнее прижав её к себе. Он понимал, что Софи испытывает неуверенность и сомнения. Она чувствовала, что эта поездка может изменить всё между ними, но ему нужно было это сделать.

— Я должен, — тихо сказал он, его губы почти касались её волос. — Я должен увидеть Сэм и объяснить ей всё.

Софи закрыла глаза, её пальцы мягко сжали ткань его рубашки. Она понимала, что Алекс прав, но это не облегчало её тревоги. Она знала, что Рейчел постарается сделать всё, чтобы выставить Алекса в дурном свете перед дочерью, и боялась, что этот визит может лишь усугубить ситуацию.

Они продолжали стоять у двери, как будто время замедлилось, и это прощание длилось вечность. Слова не нужны были — они оба знали, что чувствуют. Это был тот редкий момент, когда всё можно было сказать безмолвно, через прикосновения, через дыхание.

— Ты вернёшься, правда? — тихо спросила Софи, её голос дрогнул.

Алекс отстранился, но лишь немного, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был наполнен нежностью и решимостью.

— Конечно вернусь, — ответил он уверенно. — Я не оставлю тебя, Софи. Это временно.

Она кивнула, но не смогла скрыть тревогу, которая мелькнула в её глазах. Алекс заметил это, но не стал говорить лишних слов, зная, что обещания сейчас звучат слишком пусто, когда его отъезд был неизбежен.

Они снова обнялись, и время, казалось, снова замерло. Софи закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. Она знала, что эти минуты прощания останутся с ней, будут напоминанием о том, что даже в самые сложные моменты они могут быть рядом, даже если физически будут далеко друг от друга.

Наконец, Алекс слегка отстранился, мягко поцеловав её в макушку, как будто это был его последний дар перед тем, как уйти. Его губы задержались на её волосах чуть дольше, чем обычно, словно он пытался сохранить в памяти её запах и это прикосновение.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он, прежде чем окончательно отойти.

Софи едва слышно кивнула, не в силах ответить словами. Её глаза были полны слёз, но она сдерживалась, чтобы не заплакать перед ним.

Алекс вышел за дверь, оглянулся на неё в последний раз, и его взгляд был полон нежности. Он медленно направился к машине, словно каждая его нога отказывалась двигаться, но он понимал, что должен сделать этот шаг. Софи стояла у двери, провожая его взглядом, чувствуя, как внутри что-то сжимается от тоски.

Он сел в машину, закрыл дверь и, не отрывая глаз от неё, на мгновение остановился, словно проверяя свою решимость. Потом он завёл двигатель, и машина медленно тронулась с места, исчезая в направлении аэропорта.

Софи осталась стоять на улице, её руки всё ещё дрожали от прощания. Она провожала его взглядом, пока машина не исчезла из виду, и только тогда позволила слезам свободно течь по щекам.