За гранью иллюзии

Amethyst Styler.

Парень наступает на битую плесневелую кружку и громкий треск от нее заставляет меня отшатнуться назад.

- Настолько ты боишься меня? Даже больше самого леса? - Киллиан останавливается, не убирая рук из карманов серого худи.

Издевается...

Когда ответа от меня не следует, заинтересованность дурманит его разум и заставляет искривиться в жуткой ухмылке.

- Молчишь?

Снова начинает наступление. Я отступаю к лесу. Сердце бешено бьет по груди, путается в костях и режется в забытых осколках.

Упираюсь спиной в дерево и понимаю, что не могу сдвинуться с места. Мне страшно, но я продолжаю притворяться, что сильнее его.

Но это все фальш. И среди нас, сегодня, должен выжить только один.

Серебрянные глаза полны безумием в которых зрачок, кажется, утонул много лет назад, а края улыбки настолько острые, будто прямо сейчас из концов польется кровь.

Точно хищник, медленно обгладывающий свою жертву от конечностей до сердца или точно яд, убивающий постепенно, а не сразу.

Вот она... Ошибка моей наивности и желанием угодить всем, кроме себя.

- Я не причиню тебе зла, ты же знаешь, - сократив расстояние до минимума, приглушенно щебечет он.
- Зачем ты меня позвал?
- Я хотел увидеть тебя.
- Что ты сделал с Реджиной и ее до..
- Ничего-ничего... - резко перебивает тот, успокаивающе взяв меня за лицо. - Они сами уехали. Не каждый день узнаешь, что живешь рядом с домом-убийцей.

Улыбается... Как сумасшедший и уже давно оборвавший связь с реальностью. Руки настолько холодные, будто точно ходячий труп.

- Все это время ты лишь издевался надо мной, держал при себе как игрушку... - шепчу я, подавившись комом боли и паники.
- Не издевался, а ждал подходящего момента.
- Пока я не полюблю тебя, чтобы потом убить?

Улыбка спадает с его лица.
Он отпускает меня и делает шаг назад.

- Я доверилась тебе и думала, ты хороший человек...
- И кем я был на самом деле? - не спешит он, наслаждаясь моей гранью спокойствия и срыва.

Я - единственный свидетель того, чего хочет Фантом от людей. От меня.

ФБР сейчас ищут меня.
Я помогла себя отследить, разбросав свою технику по заброшенному кинотеатру, а точнее - телефон и ноутбук.
ФБР точно уверены, что сейчас я нахожусь в заброшенном кинотеатре, а значит, рассчитывают, что Фантом тоже будет там и до конца не понимают, что бегают за призраками.
ФБР не знают, что допустили огромную ошибку, когда доверились мне.

- Моим самым худшим кошмаром, который я спутала со светом.

Дикий взгляд Киллиана.
Рывок из-за спины и лезвие ножа с визгом пролетает мимо моего лица.

Я уворачиваюсь, но делаю это слишком грубо и резко, отчего теряю равновесие, запинаюсь об ржавое колесо велосипеда и валюсь землю.
Мокрая трава ни капли не смягчает удар. Капли дождя ледяные и будто пытаются убить меня, сделав так, чтобы я захлебнулась.

Кашляю от резкого порыва паники и того, как во время удара весь воздух покинул легкие.

Фантом замахивается.

- НЕТ!

Нож втыкается в землю, задев мое плечо и рукав футболки.

Он снова замахивается, нависнув надо мной. Я выставляю руки и ловлю нож, не давая острию приблизиться к своему горлу.

Силы не равны. Еще пара сантиметров и конец точно дотянется до моей шеи.

- Я думал, тебе нравится, когда с тобой обращаются как с ничтожеством, - улыбается он и я вижу этот ядерный блеск безумия, видный сквозь штору из дождя.

Нащупываю что-то металлическое и острое, вытянутое в длину.
Ярость сдавливает виски.

- Очень жаль, что мы были разного мнения друг о друге.

Вонзаю прут парню в лопатку. Это дает мне время и, подорвавшись на ноги, я хватаю с земли плашку с двумя выпирающими гвоздями и завожу ее за голову, готовясь к удару.

Он держится за лопатку, не вынимая металлический прут. Смотрит на кровавые пальцы. Поднимает едкий кристальный взгляд на меня и в этот же момент я ударяю его плашкой. Он выставляет руку и гвозди входят глубоко в кожу, но не настолько, чтобы заставить его ослабить нападок агрессии.

Вырывает плашку. Обратной стороной ударяет меня возле колена, оно резко отнимается, и я припадаю спиной к дереву.

Адовая боль. Я взвизгиваю, но почти сразу же сжимаю зубы и заставляю себя молчать.

- Я знал, что с тобой будет весело, - грубо дышит он, выдыхая поток пара и склонив голову набок.

Удар был настолько сильным, отчего мышцы правой ноги полностью отказали. Не могу сдвинуться.

Киллан берет меня за волосы и волочит по мокрой земле до небольшого пространства - поляны. Швыряет меня в самый центр. Падаю на скопившиеся капли дождя и те бросаются мне на лицо. Вокруг нас сплошная тишина и лишь глухие деревья, обрамляющие поляну по краям и наблюдающие за моей борьбой со смертью.

- Разве я тебе не говорил, насколько ужасными бывают люди? - возвысившись над моей никчемностью, издевается он. Пасмурное небо отражается в лезвии ножа в его руке. Мне не хватает сил даже на то, чтобы ответить.

Он опускается на корточки и играется ножом прямо у моего лица. Я обессилено дышу и исподлобья смотрю на парня, будто пытаясь расплавить его под натяжением мыслей. Но все тщетно.

- Скажи, Эмир... Какого это питать надежды и благословлять того, кто того не стоил? - без капли страха начинает он. - Какого это бегать за иллюзией?
- Да как возможно отличить ужасного человека от хорошего? - процеживаю я сквозь зубы.
- Очень просто. Все дело в тебе. Пока ты отрицаешь всю гадость, которую тебе преподносит человек - будешь медленно умирать. - стук сердца, нервный выдох. - Ты знала, что убийца я. Ты просто не хотела в это верить.

Пульс учащается...

Запах дождя смешался с горечью металла, в то время как ветер бесшумно промчался вдоль деревьев, оббежал поле и попытался охладить адреналин двух потерявших доверие ко всему, что их окружало.

- Ты сама идеализировала меня.

Слишком больно.
Слишком бессмысленно...

- Ты сама создала образ, который не соответствует настоящему человеку. - пульс простучал по вискам. - Именно поэтому ты сейчас здесь, при смерти.
- Потому что только так я могла убедить себя, что поступаю неправильно.

Рывок.
Резко поднимаюсь на колено.
Глухой удар и вспыхнувшие глаза Киллиана передо мной.

Кровь сочится по моим дрожащим, стекает по кухонному ножу, а действия подкрепляются воспоминаниями, где я вкладываю вещь в прочный бинт на своем животе, прямо на кухне отеля.

Вырываю нож.

- К-ха!.. - грубо кашляет Киллиан, выплюнув струю крови и, пытаясь держать себя на ногах.

Но все впустую.

Силы быстро покидают тело парня и то припадает к ледяной земле. Я грубо дышу, накрепко ухватившись обеими руками за окровавленный нож.

Этот взгляд... Полный бессмыслием ко всему миру, но без единой капли отчаяния и признания проигрыша. Темные волосы утопают в каплях дождя и запутываются в траву. Грудь вздымается тихими рывками, пока из живота льется кровь.

Даже сейчас он прекрасен.
Прекрасен, как в нашу первую встречу.

Слезы вырываются из моих глаз. Я нависаю над мужским телом и осторожно укладываю свою ладонь на глубокую рану. Мне больно точно также, как и ему, но он не ощущает страха, который ощущаю я. Или ощущает, но продолжает доказывать, как сильно ненавидит этот мир.

- Ну давай... Ты же знаешь, что рано или поздно это должно было случиться... - сквозь слабую улыбку кашляет он, выбивая меня на слезы.

Мой подбородок дрожит. Сквозь пальцы на глубокой ране по-прежнему сочится кровь, а я в сотый раз умоляю себя ничего не чувствовать и навсегда замолчать.

- Я никогда не смогу ощутить то, что ощущал ты, когда тебя морально душили и рвали изнутри. Но я также, как и ты не заслужила того, что происходит со мной, - дрожа от боли, четко проговариваю я и, сдерживая ком адреналина. - Не моя вина в том, что я появилась на свет и меня бросили родители. Не моя вина, что мое детство исчерпало себя в приюте, а не в любящей семье.
- К чему ты клонишь? - хмурится он, оскаливая кровавый зубы.

Пауза.
Нож над головой. Глубокий вдох и тишина...

- Да к тому, что только я решаю, какой будет моя свобода.

Замах.
Глухой удар.
Стеклянный взгляд и эта чертова улыбка...

Я по-прежнему держу нож в руках, но они больше не дрожат. Лезвие пробило живот парня. Теплая кровь снова льется по моим рукам и я снова чувствую, как черствеет сердце в моей груди.

Я никогда не слышала столь безмолвной тишины. Все вопросы, которые тревожили меня по несколько лет, все слова, которые остались недосказанными - испарились. Просто исчезли, оставив после себя легкость омертвения и парящие скелеты мыслей над головой.

Прошло немало времени с тех пор, как я убедилась, насколько невинен мир перед людьми. Как и в том, что я навсегда усвоила урок - не бежать за спасением кого-либо, когда не можешь спасти себя.

Казалось, прошла целая вечность с того момента, как веки Киллиана навсегда застыли на моем лице. С того момента, как по всему округу разошлись шорохи оружия и приглушенный крик шерифа - «НЕТ!» - за моей спиной. От оцепенения он отпустил собаку, но она меня не тронула. Что-то остановило ее в пару метрах, а именно - что-то незыблемое для людского глаза и большинством отрицаемое чудо того света.

Я уничтожила последние улики и догадки по всем вопросам ФБР к убийствам этого города, многие из которых остались нераскрытыми, поэтому держать меня уже смысла не было. Фантом навсегда исчез с лица земли, а Аметист Стайлер была приговорена к сроку за убийство, то есть, я.

С того момента, как было принято решения упечь меня за решетку, журналисты сразу же принялись за дело и уже спустя пару часов об этом деле говорил весь город. Еще бы, он не слишком большой, чтобы контекст расходился как растущий паразит, поедающий свою жертву, однако двух часов было достаточно, чтобы паразит умер и сгнил от переедания.

О доме-убийце говорил каждый.
Даже тогда, когда меня выводили из комнаты для допросов на улицу, чтобы перевезти в другое место, пока мои запястья были натуго замкнуты наручниками.
Даже тогда, когда журналисты без стыда фотографировали меня и кричали вопросы, но все мешалось в свалку, в которой меня просили найти собачий волос.
Даже тогда, когда среди этого неразборчивого гула я четко расслышала один и, пожалуй, последний вопрос за этот день.

"- Какого это убивать того, кто хотел убить тебя?"

Хоуп обрела новых сестер - Роуз и Розалину и навсегда закрепила любовь к Санчо, который, отныне, живет вместе с ними.

Для Хоуп моя честность была ужаснее лжи, однако даже это не заставило ее возненавидеть меня. Она была рада, что я сказала ей правду - где я буду все это время, пока мы не будем видеться - но она не знает и никогда не узнает, почему я там. Как и никогда не узнает то, как часто я тревожусь мыслями о ней и ее хрупкой жизни.

Убийство Киллиана было болезненным для меня и эгоистичным к другим. И даже сидя на ледяном полу в камере, в одном и том же месте полтора месяца подряд, я не могла представить, какого было ему.

Он был зол на меня?
Или начал уважать сильнее остальных дней, потому что я осмелилась бросить ему вызов?
Или он был разбит, потому что любил меня и не смог сделать так, чтобы мы всегда были вместе?

Только это сжирает меня изнутри. Только это, не говоря о жажде и холоде, поедающим мою плоть.
Только это сжирало меня изнутри, пока не вспыхнуло пламя.

Предупреждение об опасности разрывает уши, пока яд дыма постепенно отравляет меня через нос и не в силах отравить через закрытые веки.

Я по-прежнему на полу, подогнув колени и облокотив на них лоб. Оранжевая форма блекнет в памяти и растворяется с гнусным видом камеры с одиночной койкой, битой раковиной, туалетом и пыльным зеркалом, в котором мое отражение такое же омерзительное и пугающее.

Сирена не замолкает, дыма становится все больше. Крики и громкие топоты.

- Надо вытащить ее! - кричит панический голос охраны и в ответ доносится другой, намного грубее и четче.
- Если не уверен, что выйдешь из пепла, не лезь в лаву! Оставь ее!

И это были последние слова.

Минута.
Две.
Три...

Ядерный дым полностью забил легкие, меня тянет кашлять, но я продолжаю держать все в себе, подобно курильщику, который курит не ради привычки, а от ненависти к себе, чтобы быстрее умереть.

Внезапный звон по бетонному полу, возле края решетки, будто кто-то положил что-то маленькое, но недостаточно невесомое, чтобы это не расслышать. Неведомая тяга заставляет меня поднять голову и настроить фокус на ржавом ключе, обрамленном туманом дыма. Однако единственное, что въелось в мои глаза и запечаталось в них навсегда - это красная пышная роза, лежащая на том же месте.

Подняв ключ, тянусь к замочной скважине, с трудом попадаю и в конечном итоге раздается пугающий щелчок.

Решетка открывается...
Только сейчас я почувствовала, как на самом деле пахнут сожженные люди - то был запах отчаяния, вперемешку с кислотой и вязкими слезами.

На пути не было ни одного живого человека, исключая горящие тела. Память рябила момент, когда меня вели в камеру, а мои руки были в наручниках, и сопоставляла их с настоящим.

Когда я выбралась из здания, большая часть на моих глазах обгладывалась пожаром. Почуяв запах бензина и, опустив взгляд на асфальт, я заметила ядерную лужу и пламя, капающее со второго этажа.

До сегодняшнего дня время было не таким хрупким и всегда казалось должным, ровно пока смерть не закричала прямо мне в лицо.

Отныне Уилмэйт перестал казаться жуткой легендой, что даже не отмечена на картах. Казалось, в городе наступила вечная тишина, а слухи о неразгаданных убийствах больше никогда не поползут по стенам. Как и никто больше не узнает о существовании дома-убийцы.

Дом Шерил сожгли, и я так подозреваю, это были именно те, чьих родных объявили без вести пропавшими или умершими от чужих рук. Вернее, нет, он когда-то принадлежал Шерил, но я никогда не смогу называть его иначе.

Я видела лишь обломки, среди которых отчетливо слышались крики и стуки слез призраков - людей, которых здесь убили.

Моя ладонь тихо крадется по животу и останавливается в самом центре, немного выше пупка. В голове сразу же проносятся мысли...

Я сижу на полу, дрожа, на пике истерики, и надавливаю острием ножа в свою плоть - живот. В глазах дикий страх, а разум пылает пламенем адреналина. Киллиан передо мной... Резкий хват моих пальцев грубыми перчатками, толчок и пронзительная боль...

И после этого они спрашивают, какого было мне убивать того, кто хотел убить меня? Кого я любила по-настоящему и без наигранности? Они спрашиваются это после того, как я молила Бога, чтобы Киллиан не поддался искушению и не воткнул в меня нож моими же руками? Чтобы он меня не убил?

Я бы ни за что не убила себя, даже тогда, в ту ночь.
Как и ни за что не буду радоваться тому дню, что я поступила также как он.

Наверняка, его мертвое тело, вымокшее от дождя, увезли в морг и через несколько дней кремировали - вряд ли за ним кто-то приехал, чтобы отдать дань и похоронить его должным образом.

Оно сгорало долго, я так думаю. Поначалу растаял лед и все безразличие к его неповинным жертав. Затем жестокость, вперемешку с кипящими слезами, застывшие на щеках беззащитного ребенка внутри его души. И только тогда умерла любовь, которая всегда умирает вместе с человеком.

- Эмир, что нам теперь делать? - срывает поток моих мыслей голос Хоуп и я чувствую, как тревога сжирает меня изнутри. Я перевожу на нее взгляд. Вглядываюсь в кристально-голубые глаза и наблюдаю, как в них по-прежнему горит огонь.

Я никогда не падала так низко. Ощущение, будто тело прижато огромным камнем к самому дну бездны. И даже на этом дне, под весом проблем, Хоуп держит меня за руку.

Ветер никогда не казался столь чистым и послушным, как сейчас. Все мысли покинули голову, пока я ослаблено сжимала пальцы Хоуп, а наши лица озарялись кровью рассвета. В ее руках пластиковая кукла. В моем кармане фигурка Диппера.

Это ли начало новой жизни?
Может быть.
Теперь все наладится?
Я не уверена.

Да, я сломлена.
Да, я прошла через немало боли, чтобы возненавидеть и вновь полюбить свою жизнь.
Да, я увидела достаточно людей, чтобы перестать доверять.
Да, я и вправду сломлена, как и большинство из нас. И в этом наша сила, ведь без боли невозможна жизнь, а возможно одно лишь существование.

- Искать новую жизнь.