За гранью иллюзии

Amethyst Styler.

В комнате воцарилась тишина.

— Почему я? — горячие слезы покатились по моим щекам. — Почему!? — взвизгнула я, толкнув парня в грудь. Он терпел. — Скажи, почему?! Зачем ты выбрал именно меня!?

Толчки перешли в грубые удары.
Ему надоело.

Темноволосый хватает меня за плечи и резко разворачивает спиной к себе. Я пытаюсь вырваться, но попытки оказываются бессмысленными, стоит парню одной рукой охватить мой торс, прижимая к себе, а второй поднять меня за челюсть. Фокус настраивается на моем испуганном отражении в зеркале.

Уязвима. Искалеченная ударами под дых. Снова возненавидевшая себя за наивность и тупые шипы, которые не помогли спастись.

Слезы застыли.

— Вот почему, — обжигающим голосом отвечает Киллиан, не отпуская мою челюсть. — Я сразу понял, что с тобой что-то не так.
— Хватит морочить мне голову...
— Всю жизнь старалась угодить всем вокруг, так хотела быть любимой и идеальной. Так отчего же тебя никто не выбрал, кроме меня? — парень  выдерживает паузу, дожидаясь ответа, но я так и нашла, что сказать. И он решил добить меня, оставив в заложниках мыслей одним словом: — Подумай.

Мне стало дурно. Казалось, будто прямо сейчас меня стошнит либо я упаду в обморок.

Он усмехается. Его забавляет картина, когда я думаю и никак не могу найти ответ.

— Так в кого ты влюблена, Эмир? — приглушенно произносит тот мне на ухо, и мое сердце замирает. — В это?
— Я была влюблена в человека, потому что была уверена, что он - моя судьба.
— Ты просчиталась, — он дьявольски улыбается. — Людям свойственно называть судьбой то, что калечит его.
— Но Киллиан не делал этого. Он никогда не вредил мне.
— Потому что умело закрутил тебе мозг и надежно привязал к себе. Ты выгораживала его за каждые мелочи, которые были вовсе не мелочами. Сказать почему? — Киллиан выдерживает паузу и, улыбаясь, подкрадывается к моей шее, будто играясь. Я чувствую его горячие губы. — Потому что для тебя он стал спасением. Именно поэтому ты как цеплялась за него и не хотела отпускать, зная правду.
— Нет...
— Жалко осознавать, что ты перестала доверять и искать спасение в самой себе. Теперь то ты знаешь, что на самом деле означает «Любовь зла».
— Как и ты, — буря эмоций заставляет меня говорить. Но это был не мой голос. Ее... Той, которая за всю училась бороться, а не любить.

Взгляд Киллиана сменился. Теперь, казалось, среди нас не было жертвы, а только два хищника, жаждущих разорвать друг другу глотки.

— Ты тоже понял, что значит «Любовь зла». Не зря же ты держал меня при себе, даже после того, как по моей милости все узнали твое истинное лицо, — я выдерживаю паузу, наслаждаясь его обработкой информации и внутренним сопротивлением. — Так в кого ты влюблен, Киллиан?

Грубый толчок вперед.
Припадаю к краю зеркального стола.

Киллиан берет меня за волосы, разворачивает к себе и в этот момент оставшиеся вещи со стола слетают на пол. Душит...

Это больше не Киллиан. И даже не тот, кто борется между Киллианом и Фантомом, пытаясь выявить лучшую сторону.

Сейчас передо мной был Фантом. Безжалостный. Холодный и в то же время чертов безумец, для которого оплошности на последнем месте после победы.

Но оплошности бывают всегда. Даже тогда, когда ты уверен в себе на все сто процентов.

Локтем разбиваю зеркало. Киллиан теряется и секундно расслабляет хватку на моей шее.

Подбираю осколок, рассекаю ему щеку и отталкиваю парня от себя.

Он держится за обожженное лицо. Я грубо дышу, чувствуя, как трясутся мои руки.

— Это за Шерил, — грубо отвечаю я, накрепко сжав осколок. Рывок. Второй порез, только теперь на тыльной стороне его ладони. — А это за ложь!

Я не успеваю опомниться, как меня валят на пол и парень нависает наверху. Он хочет вырвать осколок, но я намертво закрыла тот в кулак. Чувствую, как режется кожа. Я шиплю. Пытаюсь толкнуть крепкое тело с себя.

Со всей силы пинаю коленом в спину парня. Он теряется. Одна секунда форы. Я вырываюсь и отползаю на локтях. Осколки впиваются в кожу, но адреналин глушит боль и в голове остается единственное «Беги».

Меня хватают за лодыжки и я взвизгиваю. Тянут по полу... Стекло забирается под футболку, путается в волосах, снова режет кожу, но я не перестаю бороться.

Киллиан поднимает меня за волосы и ставит на ноги, лицом к лестнице.

— Отвали от меня!

Молчание, будто он на момент задумался.

Тянет вверх, заставляя посмотреть на его издевательскую ухмылку.

— Что же ты раньше этого не сказала?

Толчок в спину. Я слетаю по лестнице, и отбивая все конечности припадаю затылком к стене.

В глазах мутнеет.
Темный двоящийся силуэт передо мной.

Болезненный рывок за локоть, поднял на дрожащие колени. Снова толчок на ярус ниже.

Снова боль.
Снова эта гребанная беспомощность...

Два метра и выход. Я ползу на локтях, наплевав на адовую боль в голове и теле. Ползу так слабо и медленно, отчего секунда растягивается до вечности.

— Отчего же ты так себя ненавидишь, раз вцепилась в такого, как я? — спокойно спрашивает Киллиан, надвигаясь сзади как хищник.

Один метр.

— Разве так сложно было послушать себя и довериться? Ты же итак давно заподозрила, что со мной что-то не так.

Тяну руку к выходу. Перед глазами не перестает двоиться, а голос Киллиана и мое нервное дыхание слышатся в два раза громче.

Грубая подошва наступает на локоть, а затем спадает на пальцы. Я стону от боли, не отбрасывая попытки бежать.

Наклоняется...
Обессилено прислоняюсь щекой к мертвому ледяному полу. Два серебряных камня под мраком дня жадно объедают мое лицо.

— Так скажи, Эмир, отрицание правды стоило того? Или тебе нравилась больше пыль в глаза самой себе?

Я больше не чувствую тело.
Дыхание замедляется.

— Нравилась эта иллюзия?

Тьма...

***

Когда ты спишь - время кажется мгновеньем. Хрупкой секундой, которая бежит от реальности и умирает.

И это ужасно, страшно до паники, когда ты не можешь заснуть.

Все происходило рывками...

На лицо и голову накрывается темная тряпка, кажется, это было что-то из моих разбросанных вещей. Меня затаскивают в машину, швыряют на задние сиденья и мое обессиленное тело скатывается на пол. Темнота... Кочка и адовая ломка в теле. Снова тьма. Холодный искусственный свет рябит через тряпку. Запах сырости.

И вновь темнота...

Разлепляю глаза и свет будто сотен игл въедается в мои зрачки.

Меня тошнит. Боль раздается в локте, которым я разбила зеркало, затем расплетается по всему телу, подобно току и въедается в рану под перемотанным бинтом с засохшей кровью.

Здесь душно. Невероятно душно, будто я попала в ад.

Только это не ад.
И я была бы рада, если бы это оказался именно он.

— Я рад, что ты очнулась, — спокойный голос звенит в ушах и бьет по голове. Я не сразу понимаю, что лежу на чем-то твердом. Приходится опустить колени, чтобы увидеть самодовольное лицо Киллиана перед собой. — Нам надо еще столько всего наверстать... Твои беззаботные сны не слишком вымотали тебя?
— В этом беззаботном сне я мечтала о чем угодно, лишь бы снова не быть с тобой.
— Приятно слышать, что ты не отпускаешь меня даже во снах, — улыбается тот, словно Чеширский кот. При мигающей флуоресцентной лампой это выглядит намного страшнее, будто Чеширский кот стал парящим трупом.

Киллиан качает головой, не снимая с лица издевательскую улыбку. Я чувствую, как прилив ярости обрамляет легкие ядом.

— Прямо как липучка... Даже не замечаешь, как сильно липнешь к другим.

Дергаю руками.
Ржавые оковы.
Рывок ногами.
Неимоверная боль и тот же щелчок цепей.

— В последнее время ты стала менее контролируемой. Это тебя успокоит.
— ФБР знали, что ты будешь рядом и должны были тебя поймать, — резко сменяю тему, вцепившись в парня голодным взглядом. — Они должны были следить за мной.
— И они следили.
— Тогда почему ты все еще здесь?
— Всякую ищейку можно обмануть и запутать, — поднявшись с деревянного стула, парень подкрадывается ко мне и осматривает свой «улов» от макушки до ног. — Всего-то навсего пришлось забыть свой телефон в такси. Представляю лицо таксиста, когда ФБР выследили его машину, а меня там не оказалось.
— Не могло быть все так просто.
— Я бы поспорил на этот счет, — голос Киллиана сбавляется на тон тише, а лунный взгляд становится мягче и мягче, плавая по моему испуганному лицу.

Он наклоняется.
Пауза.

— До сих пор не дошло? — шепот. — Так странно... Мне казалось, при нашей первой встрече в кафе, ты хорошенько покапалась у меня в голове.
— Ты перевез меня в другое место, — на автомате отвечаю я, глядя за тем, как ответ растворяется в атомы по потолку. — Но мой те..
— Твой телефон? — нахмуривший, перебивает он. — Мне пришлось выкинуть его в люк по дороге, чтобы нам с тобой не помешали.
— Какой же ты..! — я вскакиваю, в этот же момент запястья охватывает острая боль и я кричу. Шипы. Они проткнули кожу.
— Тш-ш, тише-тише, глупышка. Не стоит так молоть себе нервы, — гладит по голове... — Раны заживут, эта боль пройдет быстро. Даже намного быстрее, чем душевная. Вот увидишь.

Как же он мастерки надевает обличие нормального человека и человека, слетевшего с катушек.

— Ты голодна? — не унимается издеваться тот, водя указательный пальцем по моим ключицам.
— Для чего ты все это делаешь?
— Делаю что?
— Для чего ты убиваешь? — повышаю тон я.

В этот момент он выпрямляется. Теперь его недоумение выглядит так, будто я сказала то, что итак всем известно.

— Ты убил их всех... — горький шепот слетает с моих губ и я чувствую, как к глазам подступают слезы. — Девушка на озере и в моем шкафчике... Директриса... Чуть не лишил жизни Хоуп, которую ты вывел на рельсы...

Я не торопилась. Даже не пыталась, а медленно открывала себе глаза на настоящее обличие того, кого я называла судьбой.

— Ты издевался надо мной, подкидывал их мертвые тела прямо мне под нос... Проверял, как я буду действовать.
— Ну конечно-конечно. Здорово, правда? — улыбнулся он, оскаливая зубы. Я сдерживаю истерику.
— Гребаный псих...

Его улыбка медленно спала. Немного отступив назад, парень дергает за рычаг возле моего локтя, который я не замечала ранее.

Рывок.
Сердце подпрыгивает.
Кушетка теперь перевернута, а я теперь не лежу, а стою.

Не давая мне опомниться, Киллиан приближается к моему лицу до минимума, выедая серебристым глазами во мне дыру.

— Я хотел убить тебя. Также, как и всех остальных. Хотел сделать из тебя свою любимую куклу и чтобы мы всегда были вместе, — срывает тишину тот и держит долгую паузу, вглядываясь в мои встревоженные глаза. Он спускает немой вздох. — Но когда увидел тебя вживую, не смог понять, что лучше - убить или оставить в живых.
— Когда увидел меня вживую? — заикнувшись от ступора, повторяю его фразу. Снова улыбается...
— У меня были планы на тебя, Аметист, — щебечет он, погладив ледяной рукой по щеке.
— Что это все значит?
— Я наблюдал за твоей подругой, хотел также убить ее и очистить дом от чужих слез. Но потом появилась ты. Все твои видеозвонки Шерил Девинсон, твой голос по телефону на протяжении года... И я вдруг понял, что ты никогда не оставишь в беде того, кто тебе дорог.

Чувствую, как от правды расширяются мои глаза. Киллиан сдерживает безумный смех, берет мое лицо в две ладони и приглушенно произносит:

— Я знал, что ты приедешь сюда.

Пульс простучал по вискам.

— Знал, что ты ее не бросишь.

И остановился...

— Ты подстроил весь этот переезд, — тихо говорю я, но словно не ему, а снимая розовые очки себе. Он пожимает плечами.
— Не моя вина в том, что ты не замечаешь подводных камней. Ты всего навсего хотела заботы и любви, отчего и не заметила, как связалась с психом.
— Со мной ты был другим! — выкрикиваю я. — Это была забота! Ты говорил, что ценил меня!
— И, очевидно, неплохо запылил тебе глаза, раз ты не отличила заботу от личных целей на тебя.

Парень обходит кушетку, осматривая мою безвыходность положения, встает сзади меня. Приближается к уху:

— Людям свойственно тянуться к тем, кто причиняет им боль. И ты, как ни странно, часто пыталась меня оправдать. Именно поэтому ты сейчас здесь, — он сбавляет тон, дыхание обжигают шею. — Именно поэтому ты несчастна. Ты сама заперла себя в клетку и сидела там с ключом в руках.
— Я думала, дело было во мне.
— Да, именно поэтому и цеплялась за меня, как за последнюю каплю воды и не могла отпустить, — подтвердил он, подойдя спереди и почти вплотную.

Серебристый взгляд пал на мои губы. Я чувствую губами горячее дыхание парня и то, как растягивается его дьявольская ухмылка.

— Как видишь, дело было в нас обоих.

Бешеный стук сердца.
Он отходит к выходу.

— Нет...

Дверь открывается.
Хищный и победный взгляд из плеча.

— НЕТ!

Грохот и тишина...

Понятия не имею, сколько я пробыла в этой комнате.

Бетонные стены, такой же бетонный пол и всюду веет холодом.

Мне казалось, шли недели, как я здесь. Но прошло всего два дня.

Я помню, как была истощена и, кажется, как теряла сознание от истощения. В этот момент раздался грохот и тяжелая металлическая дверь припала с стене.

ФБР. Они то и вытащили меня.

Как?

Мой телефон. Он оказался в моих руках, когда я очнулась после обморока, а если точнее, когда меня жестко трясли за плечи и били по щекам. И хотя Киллиан сказал, что выбросил мой мобильник, это была очередная уловка.

Слишком много вопросов.

Ради чего он привез меня сюда?
Для чего держал два дня при себе?
Чтобы раскрыть правду?

Слишком подозрительно. Как и подозрительно то, что Фантом все еще на свободе, а рядом тишина.

Или так должно быть. Всегда должно быть тихо, когда он находится рядом. И пусть я не вижу его, пусть не вспоминаю, но даже в эти моменты он всегда следит за мной.

Даже сейчас...

— Эмир, почему ты молчишь? — тихий голос перебивает звук дождя по асфальту, и край моей ветровки два раза дергается вниз.

Опускаю взгляд.

— Что?
— Зачем ты смотришь туда? — Хоуп указывает на пустоту переулка между двумя домами. За спиной заверещал гром.
— Просто показалось.

Беру Хоуп за руку крепче, чем обычно и отвожу от переулка. Ее напрягает мой жест и она панически оборачивается.

— Ты что-то скрываешь от меня? — не унимается голубоглазая. Ее волосы вымокли настолько сильно, насколько можно было, отчего даже не осталось сухой волосинки.
— Нет.
— Там полиция?
— Нет там никакой полиции.
— Ты врешь! — кричит девчонка и вырывает руку.
— Немедленно дай мне руку! — повышаю тон я, сделав резкие шаги, чем пугаю Хоуп и заставляю ее отбежать от меня. Я замираю. Она в панике смотрит то на меня, то на пустой переулок. Нас разделяет штора из дождя.
— Ты хочешь отдать меня?
— Хоуп, выслушай...
— Ты хочешь бросить меня? — уже тише говорит она и в ее голосе слышится слезный ком боли.

Мой язык припал к низу, а теплый воздух сковал легкие. Дождь полностью замыл глаза. Протираю их. Она плачет...

— Хоуп...
— Никуда от меня не уходи! — зарыдав, взвизгивает она и мышцы моего тела сжимаются. — Останься со мной!
— Хоуп, подожди...
— Не бросай меня! Останься со мной навсегда! Никогда не оставляй меня!

Мое молчание.
Мурашки намертво пристыли к коже.
Перед глазами мутнеет.

— Что угодно! Я сделаю что угодно! Только не оставляй меня одну!

Быстрый шаг. Рывком притягиваю хрупкое тело к себе и накрепко обнимаю его.

Хоуп немного расслабляется, но продолжает плакать, закрыв глаза ладонями. Я грубо дышу. Слишком грубо, чувствуя, как мое сердце бешено бьет по груди.

— Не брошу, — нашептывая, глажу ее по мокрой голове и сильнее прижимаю к себе. Выдыхаю всплеск адреналина. Она вжимается горячим влажным носом в мою шею. — Я тебя не брошу...

Никогда.

Не могу представить, что будет, если она перестанет видеть во мне спасение. Как и тем более не могу представить, что могу ее потерять.

Если это произойдет, каждый божий день я буду проклинать себя за то, что так и не уберегла ее. Все вокруг станет безвкусным, а я снова буду винить себя в собственной глупости.

Конечно, моя жизнь продолжится. Конечно, продолжится, но уже с выдранной плотью и глубокой дырой на душе.

Но это лишь мысли.
И я сделаю все, чтобы ее защитить.

Вечер сменяется бессонной ночью и ранним утром без привкуса острого горького кофе, а подобранное кольцо у местного бара радует меня в виде двадцати долларов наличными и запахом прогнившего ломбарда.

Я уволилась с работы и, кажется, совсем скоро отчислюсь из университета. Все скопленные деньги ушли на проживание, когда я пропускала пары и убегала от маньяка, которого я еще и любила.

Твою мать...

Делаю затяжку, глядя за тем, как дым тянется к плесневелому потолку. Табак, как и следовало ожидать, обжигает мой нос и покрывает горло гарью. Я морщусь. Тушу половину сигареты об стену хостела и скидываю окурок на потрепанную кровать.

Пока ФБР выпытывает нужную информацию у Хоуп на счет Фантома, не сказать, что я прохлаждаюсь. Что не сказать о парочке за стеной, которая решила травмировать мой мозг с самого утра.

— Мой отец спрашивал про тебя. Соскучился по бесконечной болтовне о возможном апокалипсисе и кризисе в стране, — срывает мои напряженные мысли голос Скотта по телефону.
— Надо же... Не думала, что я любимица вашей семьи. 
— Ты торчишь ему сорок баксов.
— Всему свое время, — пожимаю плечами и выхожу на улицу. Закрываю за собой дверь хостела. Тянусь, вдыхая мерзлый запах утра, и зачем-то осматриваю парковку, заостряя внимание на каждой черной машине.

И хоть я не думаю, что Киллиан настолько безрассуден и легкомыслен, отчего поставил бы здесь свою машину, выслеживая меня. Я вообще не думаю, что сейчас он использует ее, потому что даже здесь я испортила ему жизнь и во всех подробностях описала его авто ФБР. Это поможет им снизить круг подозреваемых. Ну а мне просто даст фору выжить.

— Они приняли твои документы на поступление? — встряхнув головой, сбиваю тему и спускаюсь по лестнице.
— Увы, да, у отца прям брюхо разрывает от осознания, что его сын бездельник.
— Ты наговариваешь.
— Тем не менее, мой отпуск в Уилмэйте закончен. Буду ждать тебя здесь, на родине. Где грязь, постоянно шумно, где воняет дохлыми надеждами на каждом углу и где нет места будущему.
— Скоро увидимся, — остановившись напротив леса, я приобнимаю себя одной рукой, будто утешая.
— Adiós! (перевод на рус: Пока!)

Я бы так и осталась в отеле "ждать своей смерти", если бы не Реджина, которая отправила мне по email сообщение, чтобы я пришла к ней домой. Однако ее там не было. Как и Мелани. Дом был пуст, будто бы в нем никто никогда и не жил.

Нет вещей, кроме оставленной пыльной мебели. Некоторые окна открыты, будто Реджина собиралась впопыхах и не успела их закрыть, но даже этот поступок слишком опрометчивый, будто ее больше не волновало, что в дом может кто-то пролезть. Розы снаружи завяли, а запах стал похожим на тоску и покаяние. Ровным счетом также, как я ощущала присутствие кого-то прямо за своей спиной.

Оборачиваюсь к лесу, оставляя дом позади. Вслушиваюсь в чириканье птиц и пугаюсь, когда две из них вылетают из куста и уносятся в небо.

Но больше ничего не произошло.

Я возвращаюсь к дому Шерил через задний двор. До предельности тихо. На деревянном столе валяется фигурка Питера Пэна, усыпанная сгнившими листьями и пылью. Футбольный грязный мяч застыл возле почерневших в клумбе роз.

Обхожу дом ко входу, так и не решившись войти внутрь через распахнутую дверь с желтой полицейской лентой на полу, которую, вероятно, сорвали, когда пытались обворовать дом.

Сбрасываю ветровку с плеч прямо на землю. На минуту этот дом кажется таким же, как и в первую встречу.

Старые окна, высокие тусклые стены. Внутри слишком темно, повсюду мрачные тона, для которых солнце по-прежнему заклятый враг. Впереди недлинный коридор в гостиную, усыпанный осколками стекла. Взгляд налево - кухня, с барной стойкой по центру. Взгляд направо, лестница наверх и пробитая стена, на месте которой раньше было зеркало.

Из пробитой стены, прямо в центр коридора, выходит темный высокий силуэт. Дуновение ветра и я чувствую, как мертвый запах в груди заполняется сладким дымом сигарет.

Вдыхаю влажный воздух. Блеск серебристых глаз. Силуэт делает шаг на меня и подошвой кроссовок вдавливает капли дождя в землю.
По моей щеке бежит слеза страха, мешаясь со слезами призраков пасмурного неба.

— Я знал, что ты безрассудна, но не настолько, чтобы вплотную подходить к своей смерти, — тихо и угрожающе ухмыляется Киллиан, сбрасывая с темных волос капюшон под нападки рыдающего неба.
— Как и безрассуден ты, раз до сих пор не понял, что я уже не человек, — отчетливо говорю я, обгладывая его мертвым ледяным взглядом. — Игра затянулась. Пора выбирать победителя...